Шанс для дознавателя (СИ)

— Поехали!
Мы трогаемся с места, а я не свожу с мужчины глаз.
— Что, мисс Локуэл? — усмехается тот.
— Вы едете… со мной? — решаюсь я на вопрос.
— Я же сказал — провожу, — как само собой разумеющееся объясняет он, — заодно прослежу, чтобы вы не вернулись на работу. А то вдруг вы тоже трудоголик?
Шутка удается, но смеяться над ней нет сил. Низ живота простреливает болью и, чтобы не показать своих эмоций, я отворачиваюсь к окну, набрасывая завесу отрицания на свою скромную персону.
— Вам влетит за магию в архиве, — тихо сообщаю Риндалу.
Тот так же тихо смеется:
— Переживу.
Некоторое время мы едем молча — глядя в окно, мимо которого проносятся хлопья снежной каши. Сегодня вторник — наверняка у Нейта должны быть для меня новости.
— Мистер Макс… — начинаю и тут же осекаюсь под ироничным взглядом, — Риндан, нам нужно кое-куда заехать по дороге.
— И куда же? — он не сводит с меня глаз.
— К… — я откашливаюсь: не каждый день приходится признаваться в подобном мужчине, — к Тревору.
В глазах инквизитора медленно, но верно проступает понимание.
— К Тре-евору, — протягивает он, а я неожиданно краснею, понимая, что Максвелл уже в курсе всех наших тайных мест. А хотя его наверняка просветили в первый день — тоже же актуально.
— К нему, — киваю как ни в чем не бывало.
Подумаешь — новость! Каждому дознавателю рано или поздно требуется разрядка. А учитывая, что в вопросах личной жизни мы плетемся в хвосте всех желающих, неудивительно, что дело поворачивается таким боком.
Некоторое время инквизитор молчит, гипнотизируя сиденье напротив, точно решая, стоит ли причина смены маршрута. Я терпеливо ожидаю, осознавая, что повлиять на решение мужчины уж точно не смогу. Да и хочу ли? Дрожь, пробегающая по пальцам и отдающаяся в затылке беспокоит меня куда больше. Действительно, и зачем поехала? Знала же, что и сегодня тоже потребуется протянуть день без зелья.
— Я сам заеду к Тревору.
Вздрагиваю и смотрю на Максвелла, сразу напарываясь не спокойный взгляд.
— Но вначале отвезу вас домой и прослежу, чтобы горничная сделала вам чай.
Я смеюсь:
— Нет никакой горничной, Риндан.
— Почему?
Вздыхаю. По поводу Тревора инквизитор явно предупрежден, а о том, что ввиду близости к пустошам Шарры, где в прошлом веке сжигали колдунов, люди очень настороженно относятся к нашему брату — нет. Но мне уже лучше и я решаюсь на короткий рассказ. Заодно затрагиваю ряд суеверий, коснувшихся наших краев. Максвелл хмурится, но не перебивает — лишь допускает короткий смешок, когда я рассказываю мертвых воронах на крыльце.
— Только не говорите, что меня это тоже ждет.
— Нет, — успокаиваю я мужчину, — после просветительской деятельности кардинала ситуация улучшилась.
Он кивает, принимая пояснения, и его лицо светлеет.
— Ну и отлично. Терпеть не могу дохлятину.
На этих словах экипаж тормозит возле моего дома. Риндан спрыгивает первым, подает руку. Я жду фальшивых восхвалений своей старой обители, но, на удивление, их нет. Инквизитор оглядывает дом, будто бывал здесь десятки раз, и осторожно ведет меня по скользкой дорожке, замечая только:
— Садовника бы вам.
— На днях думаю пригласить, — улыбаюсь.
У двери я долго ищу в карманах ключ, пока не понимаю, что оставила его в кабинете. Поэтому лезу под старый горшок у крыльца и достаю запасной. Максвелл удивленно вскидывает брови:
— Отчаянно!
— Нормально, — усмехаюсь я, — кто полезет к дознавателю?
Я права — с тех пор, как я поселилась в этом доме, в районе резко снизился уровень преступности: не любят подозрительные личности вести дела в местах, где в любой момент тебя могут схватить за самое ценное. Но вслух я не говорю ничего — отпираю дверь и жестом прошу инквизитора пройти в дом.
Здесь, слава Богине, тепло. Бросив взгляд на приоткрытую печную заслонку, я понимаю, что забыла пригасить пламя. Спасибо хоть дымоход открыла. Риндан помогает мне снять шубу, сбрасывает сапоги и озирает моё скромное хозяйство.
— Симпатично!
— Спасибо, — благодарю я уже от окна, где отмеряю новую порцию зелья, — будете что-то…
 
Договорить не успеваю — инквизитор качает головой:
— Я бы с удовольствием, Мейделин, но вынужден вернуться на работу. Сейчас только отведу вас в постель.
Возражения застревают где-то в горле — я внезапно понимаю, что, в общем-то, и не против. Максвелл действительно выполняет обещание — терпеливо ожидает, пока я переоденусь в ванной, затем отводит наверх. У кровати я нахожу исходящую паром глиняную кружку.
— Я не помню, чтобы вы ставили чайник.
— Я не ставил. У меня было мало времени.
Значит, магия. Вдыхаю незнакомый аромат. Пахнет фиалками, лимоном и ещё чем-то знакомым, но неуловимым.
— Имбирь?
Риндан кивает:
— Имбирь. Ещё лимонник и розовый лист.
Благодарно улыбаюсь, понимая, что аллергии на этот букет у меня уж точно нет. А поэтому отпиваю маленький глоток и осекаюсь, ловя насмешливый взгляд.
— В кровать ложитесь.
Послушно забираюсь под одеяло, радуясь, что с утра сменила простыни: на свежей ткани, пахнущей полынью, лежать приятно. Максвелл проходится по комнате, проводит несколько минут у камина и, когда пламя в нем начинает лизать дрова, всё же находит раскрытый на нужной странице томик. Его брови взлетают вверх:
— Когда вы успеваете читать, Мейделин?
— По вечерам, — сидя в кровати, я держу в руках кружку и почему-то не смущаюсь, наблюдая за инквизитором в своем домашнем антураже. Я бы даже сказала, что он в него отлично вписывается, да, боюсь, Риндан не поймет.
— И много успеваете прочесть? — задает он следующий вопрос, вертя в руках книгу.
— Много, — я протягиваю руку, — дайте сюда.
Сомневаюсь, что у меня получится заснуть. Хоть за чтением время скоротаю.
Максвелл улыбается, но книгу отдает. И почти сразу же прощается — некоторое время я слышу возню на первом этаже, а затем резкий хлопок двери и уверенные шаги за окном извещают меня о том, что я осталась одна.
Я провожу остаток дня за книгой и лишь поздним вечером, когда окна заполняются ночью, позволяю себе сорваться в сон. Но длится он недолго — хлопок двери, возня и скрип лестницы дают мне понять, что у меня гость.
Риндан осторожно входит в комнату. Он уже переоделся — вместо форменного костюма на нем теплый свитер и штаны — кажется, именно в них он был на ярмарке. Не поднимая головы, я слежу за инквизитором — за тем, как тихо он скользит по комнате, кладет на стол сверток и, обернувшись, смотрит на камин. Огонь почти догорел, но мне хватает света, чтобы разглядеть ровный нос и четко очерченные губы. Пытаясь рассмотреть все до деталей, я неловко двигаюсь и тихо охаю, ощущая, как пульсирует в животе.
— Мейделин, вы не спите?
— Не сплю, — скрываться смысла нет.
Он подходит и присаживается на корточки рядом с кроватью.
— Как ваше самочувствие?
Я не успеваю отреагировать — на мой лоб ложится прохладная рука. И это настолько приятно, что я едва не тянусь следом, желая продлить прикосновение. Но… миг радости короток, а Максвелл хмурится:
— Да у вас жар!
Удивленно моргаю ресницами, а инквизитор вздыхает, будто решая, что делать. Его рука лежит рядом c моей и я ловлю себя на странном желании дотронуться. Впрочем, воплотить в жизнь не успеваю — у Риндана готов вердикт:
— Я вызову лекаря.
Не отвечая, я перекатываюсь на спину и обреченно прикрываю глаза. Лекарь враз определит и причину жара, и то, сколько у меня не было мужчины. А значит, нужно как-то этого избежать.
— Не нужно, — прошу я, враз притягивая вопросительный взгляд.
 
— Почему же, Мейделин?
Интереса в этом вопросе мало — инквизитор явно понимает, что дело нечисто. Особенно учитывая о моем упоминании Тревора…
— У меня внизу аптечка, принесите, пожалуйста.
Пока мужчина спускается вниз, я лихорадочно соображаю. Можно попросить вызвать лекаря позже, можно и вовсе потребовать обойтись без него, сославшись на страх. Или…