Шанс для дознавателя (СИ)

— Надо выяснить, кто был у Джо, — сообщаю я в пустоту.
В том, что у мужа сестры был кто-то посторонний, я уже не сомневаюсь. Не будут знакомые Джо, знающие специфику его рабочих апартаментов, так себя подставлять — все заклинания, которые используются в кабинете, в нем же и остаются — до тех пор, пока Джо не устраивает чистку.
Наверное, именно по такому же принципу в темные века ставили защиту на камеры заключения эмпатов.
— О чем думаешь? — Ирмис подкрадывается незаметно.
— Вспоминаю, как устроена система защиты в кабинете Джо.
— И что с ней можно делать, — неожиданно фыркает дознаватель, а я удивленно кошусь на него.
Ничего себе смена настроения!
— Что?
— А то ты не знаешь. Мейд, вспомни день Отца три года назад!
Ну да, действительно. Джо тогда как раз вернулся с курса реабилитации — и мы с Адель решили объединить приятные поводы и заодно устроить смотрины двухмесячной Тайры. Как же ворчала сестра, когда поняла, что гостиную и даже кухню придется превращать в импровизированные спальни!
— Ты о том, как мы пошутили над Джо?
— И как нам потом прилетело. Мы же впитали абсолютно все эмоции в лаборатории…
— … а они были предназначены для очередного эксперимента, — усмехаюсь, вспоминая семейный скандал. Ирмиса, конечно, хотели отослать прочь, но коллега отказался и стоически выдержал всю прилетевшую мне нервотрепку. Было… невесело.
— Хотя, признать, впитать все эмоции в комнате мне бы не удалось, — добавляет дознаватель, — а вот тебе…
— Думаешь, я на такое способна?
— Обижаешь! Я в этом более чем уверен! — энергично кивает мужчина и, на миг задумавшись, добавляет, — мне, кстати, от Лоуренса тоже потом прилетело. Он вспомнил твою ситуацию с переполнением резерва.
— Да там не так уж и много было! — тут же вспыхиваю от негодования я, — на треть, может, а то и меньше!
Я знаю, о чем говорю — привычка развлекаться, втягивая в резерв окружающие эмоции, появилась у меня аккурат после возвращения из госпиталя. Джо, шокированный моим неумением чувствовать резерв, тогда устроил мне сущую головомойку, заставляя раз за разом поглощать эмоции и оценивать степень заполненности резервуара. На помощь нашему семейному мучителю всегда приходили приборы из лаборатории, так что опции “соврать” у меня не было по умолчанию.
Мои мысли прерывает треск передатчика и я резко оборачиваюсь. Подойти, впрочем, не успеваю — Ирмис подхватывает трубку мгновенно.
— Тебя, — протягивает он её мне миг спустя.
— Что хотела? — голос Джо звучит ещё мрачнее и я внезапно понимаю, что задавать мужчине вопросы сейчас — самоубийство.
К тому же, что он вспомнит после заклинания забвения?
— Позови Адель, — я стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно мягче.
И это работает, потому что почти сразу я слышу голос сестры.
— Мейд? Что-то срочное?
— Да. Джо рядом?
Минутная пауза в трубке сменяется тихим:
— Уже в кабинете.
Я прикрываю глаза и с облегчением выдыхаю: Адель умеет читать между строк. Да и, если честно, я сама не уверена в том, что хочу узнать.
Но проверить не мешало бы.
— Ты помнишь, кто приезжал к Джо?
Адель смеется:
— Спрашиваешь тоже! Риндан твой и приезжал.
— Я это помню. А ещё?
— Тоже он, за день до этого. Ты как раз детей выгуливала.
Ирмис от стола шлет мне вопросительный взгляд, но я качаю головой — мол, пока не время.
— Ты мне рассказывала про еще одного. Ну, того, что миндаль почистил.
Я не знаю, почему спрашиваю об этом. Но мне почему-то кажется очень важным понять, есть ли взаимосвязь между визитом таинственного незнакомца и заклинанием забвения. К тому же, подобные заклинания очень плохо действуют на беременных — и у меня есть шанс, что тот, кто стер память мужчине, пожалел его жену.
— Точно, был ещё один, — лениво откликается Адель, — странный тип. Очень вежливый, но… странный.
— Почему? — тут же хватаюсь за зацепку.
— Да не знаю я. Вроде как и приятный, но улыбается и будто холодом по спине продирает. Глазами по сторонам зыркает, точно ищет что-то. Я даже чай когда отнесла, долго в себя приходила.
 
— Не помнишь, о чем общались?
Сестра допускает короткий смешок:
— Ты же знаешь, я ничего не слушаю.
— А выглядел как?
Ирмис, неслышно ступая по скрипучему полу, подходит и останавливается рядом. Я немного отодвигаю трубку от уха, предоставляя дознавателю услышать информацию из первых уст.
— Белесый весь, пухлый, глаза светлые. Даже не знаю, что еще сказать. Ваш, наверное — его лаержский экипаж привез, я в окно видела. Мейд, что-то серьезное?
Она говорит что-то ещё — кажется, пытается рассказать какие-то подробности, но мне уже не до них. Перед глазами все плывет, а сердце, пропустив удар, начинает биться где-то в горле. Опершись о дверной косяк, я ошеломленно гляжу на коллегу, но тот уже делает вывод:
— Мейд… а зачем Лавджою карта?
  
Глава 22.
 
— Я все передал, — отчитывается дознаватель пятью минутами спустя. Будто я старше рангом! — в ближайшее время они примут все возможные меры.
Я киваю, скрючившись на стуле. Мне холодно, страшно и дико. И, кажется, я опять утратила контроль над эмоциями — кухня заполнена ими под завязку. И была бы там хоть одна хорошая!
Вальтц приехал к Джо и забрал карту. Зачем? У Максвелла их, судя по всему, под завязку! И почему исследователь отдал мне оригинал? Какую цель преследовал?
Ответов на эти вопросы у меня нет и от этого становится ещё хуже.
— Послушай, — Ирмис присаживается передо мной на корточки и я безразлично рассматриваю вьющуюся шевелюру, — на дежурстве сейчас инквизитор кардинала. Если он посчитает нужным, они весь Лаерж перевернут вместе с его подземной частью.
— Если… — едва слышно откликаюсь я, — Ирмис, а если не посчитают?
— Посчитают! — упрямо кивает мужчина и я слабо улыбаюсь, вспоминая гранитную веру дознавателя в силу правосудия, — у них выбора нет. Максвелл птица высокого полета.
— Именно поэтому им удобнее про него забыть. Кто возьмет на себя ответственность за срыв операции? Нет, они будут уповать на чудо.
Ирмис не отвечает ничего — смотрит на меня и в его поблескивающих в дневном свете глазах я не вижу ничего. Собственно, гадать о возможных мыслях мужчины я могу вечно — ну а толку-то?
— Думаешь, это Лавджой?
— А кто ещё? — в пространстве кухни мой голос звучит глухо, — Ирмис, если подумать, у него есть мотив.
Если коллега и задумывается, то ненадолго.
— Ты о Лавинии?
— Она была инициатором расторжения брака. Как думаешь, почему? Уж явно не из-за шоу, устроенного Ринданом, — в смятении я не подбираю слов, — вопрос в том, объяснила ли она Вальтцу об истинных причинах?
— Думаешь, нет?
— Думаю, нет. И Лавджой мог надумать себе что угодно. И на фоне совместной работы попытаться убить двух зайцев разом.
Ирмис вздыхает, подымаясь со стула:
— Нужны ему эти зайцы! Ладно, сейчас узнаю.
Ждать приходится долго. Слушая, как дознаватель общается по передатчику с кем-то незнакомым, я бездумно занимаюсь хозяйством — мою чашки, заново завариваю чай и достаю из шкафа печенье. Терра, заглянувшая на кухню, здраво оценивает обстановку и уходит к себе.
Оно и к лучшему, мне так легче.
Через четверть часа Ирмис, наконец, кладет трубку и поворачивается ко мне:
— Все не узнал, но есть кое-что интересное.
— Не томи, — прошу.
— Вальтц действительно три года назад работал в столице, а до этого числился консультирующим инквизитором в северной провинции. Жил, кажется, в Ардосе, — морщится мужчина, — маленький городок, горный перевал рядом… так себе удовольствие. Ну и был переведен в столицу на пару месяцев позже твоего инквизитора. Походу, за эти пару месяцев все и закрутилось.
 
— А до этого?
— Мейд, он столичный житель. Там родился, вырос, женился и пригодился, — хмыкает Ирмис, — собственно, отъезд на север и был единственным длительным. Лавиния, кстати, в это время оставалась в столице.