Шанс для дознавателя (СИ)

Джоверд. Вместо привычного “Джо” это звучит странно — я уже успела подзабыть полное имя нашего семейного исследователя. Но это тоже многое объясняет.
— Я смотрю, вы сблизились.
— Определенно. Даже несмотря на то, что я не ожидал тебя там увидеть. Хотя, после того, как вспомнил, что ты рассказывала о своей семье, понял, что все сходится.
Я отстраненно наблюдаю, как его рука захватывает в плен мои пальцы и поддаюсь. Это соблазнительно, сладко и вызывает желание продолжить прикосновение. Но… сейчас не время.
— Зачем ты пришел?
— Увидеть тебя. И ответить на оставшиеся у тебя вопросы.
Теперь качаю головой уже я.
— Их много.
— Знаю. Но тем не менее, — Риндан взмахивает рукой и по всей кухне разлетаются зеленоватые искры.
Я знаю это заклинание. В столице его называют ментальным щитом глухоты, но у нас ограничиваются только последним словом. А значит, все, что будет произнесено в кухне в ближайшее время, здесь же и останется.
Кроме эмоций, конечно. Они будут дрейфовать по всему дому, постепенно вылетая за его пределы и развеиваясь до тех пор, пока не станут ничем.
— Итак, моя любопытная несносная женщина, что же тебе интересно?
Кажется, не шутит. Только глаза поблескивают в полумраке кухни. Я прикусываю губу, чувствуя, как в животе разливается приятное тепло. Интересно, мы когда-нибудь сможем поговорить о деле без… всего этого?
— Про Морриса я уже поняла, — нечеловеческим усилием мне удается сохранить контроль на голосом. Звучит… неплохо — будто накануне я напилась студеной воды. Но и так сойдет, — вы фальсифицировали дела для того, чтобы закрыть архив. Зачем?
— На нем многое сходится. Как ты знаешь, изначально архив был отдельно стоящим зданием. Лаержская крепость была воздвигнута вокруг него, у неё отдельный фундамент.
Это-то я знаю. Правда, есть нюанс.
— Хранилищ два. Старое и так запечатано.
— Из нового в него есть пара ходов. Я не мог допустить, чтобы оставались подобные лазейки. Но, выставь мы охрану, возникли бы вопросы.
— И вы решили ситуацию комплексно.
— Именно.
И тишина. Лишь зеленые глаза с прежней иронией смотрят на меня. Но я пытаюсь бороться.
— А Вермейер?
Инквизитор серьезнеет. Тихо вздыхает, глядит в окно и между его бровей залегает морщинка.
— С Вермейером сложнее. Возможно, его убийство связано с одним из древних ритуалов темных веков. Но я пока в этом не уверен.
— То есть…
Я не договариваю. Информация о том, что инквизитор послужил разменной монетой в играх фанатиков, слишком неожиданна для того, чтобы её принять. Я и не могу — откидываюсь на спинку кресла и массирую пальцами виски, пытаясь хотя бы осознать прозвучавшее.
— Верно. К сожалению, он оказался не в то время и не в том месте. По крайней мере, я склонен в это верить.
— То есть, ты отрицаешь злой умысел?
— Злой умысел в делах подобного масштаба всегда присутствует по умолчанию. И, к сожалению, за все почти тринадцать лет своей работы я до сих пор к этому до конца не привык.
Он молчит, а затем тихо, почти обреченно добавляет:
— Хотя я бы все отдал за то, чтобы наше следующее поколение росло без страха столкнуться… с подобным.
Фраза инквизитора о детях, оброненная в разговоре с Джо, вспоминается без труда. И в другое время я бы обязательно поинтересовалась, что имел в виду инквизитор, но сегодня мне почему-то хочется лишь молчать с ним рядом.
И он это чувствует.
— Мейделин… — зеленые глаза приближаются, а мои ладони оказываются в плену его рук, — я очень рассчитываю на то, что в ближайшие двое суток ты не будешь проявлять излишний интерес к делу, которым я занят.
— Да поняла уже, — тихо ворчу.
На самом деле, я осознала это ещё в кабинете у Джо, но посыпать голову пеплом не спешу — достаточно моего согласия.
— Твои дела я оставил в покое, — наконец улыбается Максвелл и я не могу сдержать ответной улыбки — правда, немного ехидной:
— Значит, все-таки не освоил сеть?
— Решил, что одного удара током мне достаточно, — в тон мне отвечает инквизитор.
Но успокоиться я уже не могу:
 
— Ты про удар в дилижансе? Или…
Закончить мне не дают — резкий рывок выдергивает меня из кресла и я оказываюсь в уютнейшем кольце родных рук. А поцелуй, следующий за этим, не дает мне забыть, с кем я разговариваю.
— Ты… самая несносная, самая невыносимая и самая восхитительная моя женщина… — на миг отрывается от моих губ мужчина, вновь приникая к ним в исступленном, полном жажды поцелуе, — самая любопытная… самая невозможная, самая…
В ответ я лишь мотаю головой, пытаясь увернуться от его вездесущих губ, но не преуспеваю — меня вновь засасывает воронка ощущений, главным из которых является его присутствие. Здесь, рядом.
Вместе со мной.
Терра приходит неожиданно — и, услышав поворот ключа в замке, мы отскакиваем друг от друга, будто ужаленные. Мое платье опять расстегнуто и, пытаясь справиться с пуговицами непослушными пальцами я ловлю себя на мысли, что, кажется, работоспособность Максвелла не зависит от отвлекающих факторов вроде секса. Мужчина воспринимает превратность судьбы спокойнее — проводит рукой по волосам, приводя их в порядок и, одернув свитер, отходит к окну, выходящему на соседний дом.
— Я не вовремя? — горничная поворачивает выключатель и кухня заполняется светом и сдвоенным шипением, — я все купила, мистер Максвелл. Как вы просили.
Проявить любопытство я не успеваю — энергично кивнув, Риндан пересекает кухню и выходит в коридор, где, как ни в чем не бывало начинает обуваться. Немного обалдев от происходящего, я отправляюсь следом.
— Ты куда?
— Съезжу в крепость — нужно кое-что проверить, — просвещают меня и инквизитор, набросив пальто, обматывает вокруг шеи уже знакомый шарф. Не успев опомниться, я протягиваю руку — и дотрагиваюсь до слегка колючей шерстяной вязки.
— Ты его носишь…
— Это же твой подарок, — улыбается Риндан и прижимает меня к себе.
Я прикрываю глаза и прижимаюсь ухом к груди инквизитора, слушая, как глухо размеренно бьется его сердце. И на фоне этого новая фраза воспринимается как само собой разумеющееся — обыденно и даже как-то скучно:
— Ты составишь мне компанию этой ночью?
Вскинув голову, я изучаю лицо мужчины так пристально, будто вижу его впервые.
— Что, отправимся ловить твоего преступника?
— Нет, — он легко целует меня в нос, — просто выспимся хорошенько. Завтра тяжелый день.
Риндан действительно приходит через несколько часов — как раз когда я заканчиваю накрывать стол к ужину. Терра, отговорившись усталостью, скрывается в комнате, а я едва сдерживаю довольную улыбку: потребность остаться наедине с Максвеллом поистине огромна.
И она удовлетворяется — мы ужинаем вдвоем, а затем, оставив меня нарезать яблочный пирог, Риндан берется за посуду. Глядя, как ловко мужчина справляется c вилками, я не могу сдержать улыбки.
— Что? — Максвелл вовремя замечает перемены в моем настроении.
Я качаю головой, возвращаясь к пирогу:
— Никогда бы не подумала, что ты будешь мыть посуду.
— Ты не поверишь, но это позволяет отвлечься от работы, — хмыкает инквизитор, берясь за тарелку, — я тебе больше скажу…
Он прерывается и лукаво глядит на меня. И я не тороплюсь прерывать эту многообещающую паузу — знаю, что она того стоит.
И не ошибаюсь.
— Иногда ночью, обязательно в полнолуние, ты можешь увидеть, как я мою полы! — тихо, но быстро заканчивает Риндан.
Я фыркаю, прикрывая рот ладонью и отчего-то зная, что это ещё не конец.
— Знаешь, Мейделин, в народе говорят, что увидеть эмпата, наводящего порядок дома, к хорошему известию, — как ни в чем не бывало довершает шутку Максвелл и я уже не могу сдержаться — взрываюсь смехом.
 
— Выходит, меня ждет хорошее известие?
— А то! — мужчина вытирает руки салфеткой и прижимает меня к себе, — я бы даже сказал, очень хорошее. Замечательное!
Максвелл явно пытается отвлечь меня от тревожных дум и я бы сказала, что ему это прекрасно удается. Но к важному разговору все равно приходится вернуться — тогда, когда после ужина мы поднимаемся наверх.