Шанс для дознавателя (СИ)

— Хочешь составить мне компанию в неуемных денежных тратах?
— Хочу их возглавить. Тем более, я наводил справки — как раз к началу ярмарки у тебя два выходных перед дежурством. А по поводу себя я договорюсь с Вальтцем. Ну так что?
Предложение слишком соблазнительное, чтобы отказываться, но я на некоторое время все-таки зависаю над медной раковиной, прежде чем вынести вердикт:
— Я за. Но допрошу его не перед поездкой, а завтра.
Следующий день пролетает незаметно. Риндан уходит рано утром, отказавшись от чая и отговорившись работой. Я не протестую — знаю уже, что всех инквизиторов Лоуренс созвал на планерку. А поэтому не спеша собираюсь, долго сижу в кухне, делая заметки в планшете и, наконец, когда у калитки раздается привычный звон колокольчика, набрасываю на голову платок и выхожу из дому.
Сегодня мы едем не торопясь — ночью Лаерж опять засыпало снегом. Сугробы на обочинах иногда достигают небывалых размеров. Я такого не видела ни разу за все пять лет — поэтому, поддавшись соблазну, отодвигаю шторку и некоторое время наслаждаюсь зимними видами.
Моя радость стихает быстро: когда мы въезжаем в город, от снежной сказки не остается ровным счетом ничего и я вновь утыкаюсь в планшет. Перечень вопросов, которые я намереваюсь задать Остину, обширен, но интуиция подсказывает, что истины я все равно не добьюсь: цветочник вышел из таверны много позже убийства. Тем более простоватый мужчина, любящий выпить, вряд ли будет затейливо путать следы.
Дилижанс тормозит перед воротами крепости и я быстро направляюсь ко входу. Праздничное древо, затейливо украшенное яркими шарами и золочеными орехами на веревочках, кажется, переливается всеми цветами радуги. Я мельком оцениваю яркую верхушку и, взбежав по ступенькам, толкаю тяжелую дверь.
Внутри тоже все пропахло праздником. Еловый запах — тяжелый, просачивающийся повсюду причудливо смешивается с ароматом корицы: наверняка кто-то из дежурных, поторопившись, принес на работу праздничный кекс. Я в прошлом году тоже пекла — необходимость заесть печаль, вызванную праздничным дежурством, была насущной.
Вальтц, сбегающий по лестнице мне навстречу, приветливо кивает. Отвечаю ему тем же, и повернув на следующий лестничный пролет, нос к носу сталкиваюсь с Ринданом. Ну как, сталкиваюсь — с размаху влетаю в него и, ещё не успев ничего осознать, чувствую такой знакомый запах можжевельника. Ну а бархатный хрипловатый голос, всего пол-мгновения спустя раздющийся сверху, окончательно расставляет все на свои места.
— Мейделин…
Я вскидываю голову, сразу попадая в плен зеленых глаз.
— Привет…
— Привет, — несмотря ни на что, инквизитор серьезен и я сразу подбираюсь, — ты надолго?
— У меня рабочий день, — киваю я.
— Отлично, — Максвелл отводит взгляд, глядя поверх моей головы в маленькое окошко, выходящее на улицу. Он будто хочешь что-то сказать, но в последний момент едва заметно качает головой и все-таки улыбается.
— Что такое? — все же решаюсь учточнить я.
— Ничего серьезного. Просто… мы с Вальтцем должны кое-куда съездить. К вечеру вернуться не успею.
Я тихо вздыхаю, уже предчувствуя вечер за книгой. И когда только к нему успела привыкнуть…
А ещё мне совсем чуть-чуть, но обидно. И, хоть я и понимаю, что работа для нас первостепенна, мне хочется видеть его чаще. И больше. И…
— Ничего страшного, — все же улыбаюсь, — увидимся завтра.
— Да, — его пальцы быстро, будто украдкой пробегают по моей щеке и легко касаются волос, — если успею, перед отъездом к тебе забегу.
— Буду ждать, — не удержавшись, я все-таки легко касаюсь его руки.
Кабинет выстужен и я вновь прохожу уже приевшуюся процедуру растопки. Идея с горничной, о которой я почти успела забыть в последние дни, сейчас вновь кажется заманчивой. Надо будет подумать на досуге.
Когда помещение заполняется пока еще зыбким, нестойким теплом, я сбрасываю верхнюю одежду и через магический передатчик вызываю секретаря. Тот не заставляет долго себя ждать и появляется в кабинете уже через четверть часа.
 
— Мне нужно допросить Остина, — делаю распоряжение я, — подготовьте допросную, обеспечьте инквизитора.
Но секретарь разводит руками:
— Придется подождать, мисс Локуэл. Инквизиторы Максвелл и Лавджой отбыли по приказу начальства.
Я не успеваю удивиться новой фамилии — вовремя вспоминаю подпись под первым протоколом Остина.
“В.Лавджой”
Значит, Вальтц.
— Дежурный инквизитор пока занят, — продолжает тем временем оправдываться секретарь, — у него два плановых допроса. Но я передам докладную. Как только освободится, сможете приступить.
Когда за парнем закрывается дверь, я набираю архив. Тщетно — трубку не берут, а спускаться смысла нет: наверняка поцелую опечатанную дверь — перед праздниками никто не интересуется делами. Нет, конечно, если дело срочное, то и черта лысого с того света поднять можно, но… сейчас все не так.
Дела Морриса и Вермейера обретаются у меня в сейфе — а значит, нужно точно подтвердить, что архив опечатан, чтобы получить разрешение оставить их у себя на время праздников. Я, конечно, могу солгать, что просто забыла передать их секретарю, но причина на самом деле иная — я хочу иметь дела в общем доступе. И, если с Вермейером есть над чем повозиться, то с Моррисом…
Думаю я недолго. Если Лоуренс ещё на рабочем месте, то этим надо воспользоваться. Ещё раз пролистав тонкое дело с допросом хозяина Терры, я все же поднимаю тяжелую черную трубку передатчика.
— С мистером Лоуренсом соедините. Дознаватель Локуэл.
Мне везет — уже спустя пол-минуты на другом конце провода раздается знакомый голос.
— Мейделин? Что-то срочное?
— Возможно, — я не тороплюсь, подбирая слова: ситуация достаточно скользкая, — мистер Лоуренс, я по факту перевода Морриса…
— Да? — оживляется инквизитор, а я поджимаю губы, понимая, что это неспроста.
— Если я отправлю запрос… о причинах перевода, мне ответят? И стоит ли это делать?
Лоуренс молчит — долго, мучительно. Я слышу его тяжелое дыхание и понимаю: мужчина думает. А это означает, что ситуация не так проста, как кажется.
— Мейделин, я сам отправлю запрос.
Чувствуя, как брови ползут вверх, а уголки губ расползаются в улыбке, я едва не киваю. Я знала — знала, что будет что-то подобное.
— Я смогу ознакомиться с официальным ответом?
На этот раз молчание затягивается и я уже готова смириться с фиаско, как передатчик вновь оживает:
— Не уверен.
Вопросов больше не остается — сдержанно поблагодарив мужчину, я кладу трубку и, опершись руками о стол, долго нависаю над делами. Распахнутый сейф манит пустотой.
Секретарь действительно вызывает меня на допрос спустя несколько часов — к тому времени я уже совсем извожусь, пытаясь понять причины, побудившие кого-то сверху отозвать Морриса. Версий в планшете записано уже более десятка, но я нутром чувствую, что все они идут мимо.
Риндан не забегает — зашедший за мной секретарь, уже другой, объясняет, что инквизиторы отбыли полчаса назад. Я молчаливо соглашаюсь со спешкой и прохожу во вторую допросную.
Новый инквизитор, имя и фамилию которого я не запоминаю, скупо подтверждает все данные допроса. Это опять мужчина — высокий, темноволосый, с бородкой-клинышком. Я даже умудряюсь мимолетно удивиться — эта столичная мода в Лаерже не приживается, но ему, судя по всему… Знакомство со мной никто заводить не собирается — подписав протокол, инквизитор коротко кивает и вновь скрывается за завесой. Звук открывающегося портала я слышу уже через миг. Все по протоколу — предсказуемо и… скучно.
 
Я еще некоторое время сижу за столом. Остин не сообщил ничего нового — а значит, придется подписать освободительную: вряд ли мне дадут санкцию на третий допрос подряд.
— Дайте бланк, — устало прошу я секретаря и уже через несколько минут протягиваю заполненную таблицу назад — для проставления печати. Что ж, Остин — везунчик и день Отца встретит с семьей.