Стилист (СИ)
Профессор был понятливым, и потому уложился даже раньше назначенного срока. На журнальном столике перед грабителями высилась стопка денег, шкатулка с драгоценностями и даже зачем — то три сберкнижки, снять деньги с которых можно было лишь при предъявлении паспорта. Не удержавшись, Кистенёв пролистал их, и у него ан какое — то мгновение возникла мысль конфисковать ещё и паспорт профессора, дабы с ним завтра с утра пройтись по нескольким, чтобы не привлекать внимания, сберкассам, и обналичить счета в общей сложности за 12 тысяч 345 рублей. Впрочем, от этой идеи он тут же отказался: слишком сложно и рискованно, тем более он совсем не был поход на упитанного профессора с его чеховской бородкой и очками.
Но и без того улов оказался неплохой. Одной только наличности оказалось 7 тысяч 380 рублей, а если толкнуть ювелирку даже вполцены — можно было разбогатеть ещё на три — четыре тысячи.
— Интересно, у нас все профессора так хорошо живут? — поинтересовался Кистенёв. — Откуда дровишки? Давай, колись, дядя, иначе твоя хозяйка на рояле будет обрубками играть.
Несчастный Бухарин побледнел, но всё же нашёл в себе силы выдавить слегка осипшим голосом:
— Я… я помогаю абитуриентам поступать в высшие учебные заведения. Договариваюсь с членами приёмных комиссий.
Судя по почти не изменившемуся выражению лица Людвиги Францевны, она всё же была в курсе кое — каких делишек своего мужа.
— Вон оно чё… И сколько стоит поступить в МГУ?
Профессор снова замялся, пряча глаза и кусая губы.
— Сколько?!
— Пять тысяч рублей. Но я себе оставляю третью часть, остальное идёт людям, без чьей подписи поступление в вуз невозможно.
— И кто же у нас такие богатые студенты?
— В основном из кавказских республик. Некоторые предлагают расплатиться машинами, «Жигулями» или даже «Волгами», но их ещё нужно продать… Поэтому стараюсь сразу обговаривать с абитуриентами или их родственниками, чтобы платили наличными. Тем более вы должны понимать, — зачастил Бухарин, — что самая страда, если можно так выразиться, летом, когда идёт волна поступлений. Два — три месяца, а остальное время приходится жить на скромную профессорскую зарплату.
— Ладно прибедняться, Ломоносов. Твоя «маленькая» зарплата небось раза в два выше, чем у передовика производства. На, держи свои сберкнижки, и помни мою доброту.
Наличность и драгоценности были сметены в обычную сумку из кожзама. Перед уходом Игорь Николаевич перерезал телефонный провод, а хозяева квартиры с кляпами во рту были надёжно прикручены к креслам, так что час — другой у грабителей в запасе имелся.
— Первым делом надо будет обзавестись тачкой, — как бы размышляя вслух, сказал на улице Кистенёв подельникам. — Ладно, идём ловить такси или частника.
До ставшего их штаб — квартирой подвала добрались на такси за двадцать минут, как обычно, попросив остановить в квартале от конечного пункта путешествия. Отпирая оббитую железом дверь, бывший браток и банкир Игорь Кистенёв в очередной раз удовлетворённо отметил, что находящийся под навесом вход в подвал не просматривается из окон дома.
В комнатушке, сидя на ящиках, Кистень ещё раз пересчитал наличность и выделил по сто рублей каждому на карманные расходы.
— Сами понимаете, будем копить на настоящее дело, а девчонок в кино сводить и угостить мороженым в кафе вам хватит. Но лишний раз лавэ не светите, а то придётся потом родне или знакомым объяснять, откуда деньги. «Сухой закон» соблюдаете? Молодцы. А теперь расходимся по одному. И смотрите, чтобы никто не просёк, как вы выходите из подвала.
Глава 9
Модный стилист первой половины ХХI века не может позволить себе роскошь в виде затяжных новогодних праздников, максимум один выходной в первый день Нового года. Основной вал клиентов шёл в предновогодние дни, особенно я зашивался 31 декабря, но и в начале наступившего года работы хватало. При социализме график работы парикмахерских совпадал с моим личным, и утром 2 января я стоял у своего рабочего места, сдерживая зевоту и не без удовольствия вспоминая, как накануне, после посиделок в кафе, мы с Леной сходили на фильм «Земля Санникова», а затем отправились к ней домой и полночи занимались тем, чем обычно занимаются взрослые люди, испытывающие друг к другу сильное влечение.
Понятно, что, кое — как продрав утром глаза, мы с Леной отправились каждый на свою работу невыспавшимися, тем более мне сегодня предстало пахать в первую смену. Меня уже дожидались, что интересно, две клиентки, несмотря на то, что на тот момент несколько мастеров, включая затаившую на меня обиду Татьяну были свободны. Надо же, месяц проработал, а уже появились поклонники. Вернее, поклонницы. Пока делал «химию» первой клиентке, в голову пришла мысль, как ещё можно расширить сферу применения своих талантов. Только как? Даже Зайцеву я нужен лишь в качестве парикмахера и визажиста.
Когда усаживал клиентку под сушуар, та заранее вооружилась от скуки заимствованным на столике журнале «Работница» с конькобежкой на обложке. Хм, а почему бы не попробовать предложить той же «Работнице» авторскую колонку от чемпиона Москвы по парикмахерскому искусству? Неплохая идея, подумал я, тут же начиная выстраивать в голове схему будущего. Для начала можно про причёски писать, потом добавить макияж, постепенно переходя к цельному образу, включая одежду. Таким образом, моя аудитория составит миллионы людей, даже десятки миллионов, учитывая тираж «Работницы». Опять же, гонорары авторам в таких серьёзных изданиях наверняка платят, и уж точно не копеечные.
Эта идея меня так захватила, что остаток смены я витал в облаках, строя грандиозные прожекты, в итоге едва не спалил шевелюру одной из клиенток, забыв засечь время в сушуаре. К счастью, женщина не успела ничего заметить, а вред волосам был причинён минимальный, так что пришлось клиентке уделить чуть больше времени, чем обычно.
В общем, меня обуял творческий зуд, даже коллеги заметили, что со мной что — то неладно. А я уже вовсю моделировал варианты будущих материалов. Не успев добраться до общаги, засел за писанину, считая, что идти в редакцию следует с уже готовыми текстами.
Свежий экземпляр «Работницы» лежал передо мной, что любопытно, внутри обнаружилась небольшая статейка о предновогоднем чемпионате Москвы по парикмахерскому искусству, а сопроводительное фото запечатлело меня, колдующего над причёской Лены. Причём фото было чёрно — белое, хотя в журнале мне встретилось немало и цветных фотографий. Надо же, додумались, с такого мероприятия бабахнуть сепию.
Прежде чем садиться за колонку, я изучил журнал от корки до корки и получил примерное представление, чем могу удивить. Причёскам и макияжу здесь совсем не уделялось внимания, зато имелись выкройки разных платьев, юбок, жакетов и брючных костюмов. В общем, есть над чем работать.
Правда, вечером следующего дня мне пришлось отвлечься от мыслей о собственной рубрике, направив свои стопы в спортзал «Динамо». Корольков и Леушин встретили меня крепкими рукопожатиями.
— Поздравляю, Алексей, твою кандидатуру наверху проверили и одобрили, теперь решай, у кого будешь заниматься — меня или Викторыча?
— А можно у обоих?
Тренеры переглянулись, и наставник боксёров сказал, что в общем — то лично он не против, но вроде бы ребята обычно выбирают одну специализацию.
— Может, тогда сообразим на троих? — непосредственно улыбнулся я.
— В смысле сообразим?
— В смысле, что я мог бы стать ещё одним тренером, вести занятия по рукопашному бою. На общественных началах, — добавил я, увидев в лицах наставников сомнения.
— Боюсь, вряд ли получится, для этого нужно иметь соответствующее образование, для начала хотя бы закончить факультет физического воспитания в каком — нибудь вузе, а ещё лучше — ГЦОЛИФК, как вон Геннадьич, или институт имени Лесгафта. Ежели кто — нибудь доложит куда надо, что парней гоняет тренер без профилирующего образования — нас отсюда пинком под зад. Так что боксом и борьбой занимайся, мы тебе поможем чем сможем (да, Геннадьич?) а вот в наставники лучше не надо.