Счастье в декларацию не вносим (СИ)

Эль тихонько выдохнула: значит, немедленного ответа на его признание не требовалось и давить на эту тему «безопасник» не собирался. Что, ясное дело, хорошо, потому как непонятно, что же, собственно, отвечать нужно. В высоких чувствах признаваться? Так неудобно, неловко как-то… Или это было вовсе не признание? И, кажется, она-то как раз и признавалась уже. Может, на площади он прослушал? Не услышал? Или ему попросту плевать? Тогда что сейчас было?
– Эли-и, – позвал сеидхе не без здорового ехидства.
Правда, что он хотел сообщить, таможенница так и не узнала. Потому что неподалёку грохнула дверь, будто ею с размаху шваркнули о косяк, кто-то выругался неразборчиво, но с чувством, звякнуло железо.
– По беспределу ж наезжаешь, шерсть! – проорал странно знакомый голос. – Ты, фантик мятый, пусти, сказала! Не нарывайся, а то я тебя щас как ваншотну[1], мигом вайп[2] словишь!
Ну а дальше было добавлено что-то на вампирском и вроде бы на чистом оборотническом, то есть без перевода на рагоский.
– Аниэра! – ахнула Эль, втискиваясь щекой в решётку, пытаясь заглянуть за решетку.
Только первой таможенница увидела не вампиршу, а ниру а’Дагд. Фея гордо вышагивала перед здоровенным полицейским с таким видом, будто это она громилу ведёт, а не её конвоируют. Хотя ситуация была как раз обратной: на аристократичных запястьях благородной дамы, сведённых за спиной, совсем недвусмысленно позвякивали наручники. А вот уже за феей двое стражей порядка тащили яростно сопротивляющуюся Аниэру.
Встреча ниру тоже поразила, на таможенницу она едва посмотрела, а вот рядом с сыном притормозила.
– А ты что здесь делаешь? – спросила удивлённо.
– Мимо гуляю, – ответил отпрыск с ледяной любезностью. – Гораздо интереснее, что здесь делаешь ты?
– Собираясь дождаться решения судьи, – сообщила фея, – Благодарю вас, милейший, – благосклонно кивнула нира полицейскому, вежливо придержавшему перед ней решётку. – Вы свободны. Если понадобитесь, вас позовут.
И прошествовала в камеру, как королева. Ну а за стеной соседней с Эль клетушки что-то глухо ударило, видимо, полицейские, не долго думая, Аниэру просто зашвырнули внутрь.
– Рамсы попутали?! – несколько визгливо возмутилась вампирша, подтверждая начальственную догадку.
– А ну молчать! – рявкнул толстячок-полицейский, утирая трудовой пот. – А не то рассажу по карцерам! Камер не напасёшься на вас убогих.
– Хорошо, хорошо, – поспешно успокоила его Эль. – Все уже тихие. Все совсем тихие! – поднажала девушка, одаривая вконец набычившегося а’Дагда красноречивым взглядом.
Взгляд, кажется, и впрямь вышел удачным. По крайней мере, говорить сеидхе ничего не стал, лишь отошёл от решётки и растянулся на лежанке, закинув руки за голову.
Обиделся, видимо.
***
–…а когда вы ушли, мы решили успокоиться, поговорить, в общем, чаю попить. То есть, это Джастин предложил, а остальные согласились. Короче, сели мы, значит.
Аниэра тащила слова, как сапог из болота, умудрившись растянуть рассказ о том, как «они сели попить чаю» уже минуты на две.
– Я спросил, как вы очутились здесь! – рявкнул сеидхе, никогда не отличавшийся терпением, а теперь и вовсе балансирующий на самом краю и без того тонкой грани.
– Не кричи на девочку, – приказала фея, – она не виновата, что ты оказался в кутузке.
– Меня интересует, почему ты, а не я сижу в камере!
– Будь последовательным, сын. Ты тоже в камере.
– Так что потом-то случилось? – негромко спросила Эль под родственное выяснение отношений.
– Да, понимаешь, оказалось, что эта нира а’Дагд азартна, как последний демон, – также тихо ответила вампирша. – Ну, слово за слово… Короче, поспорили мы. Если продует, то свалит на все четыре и на таможне больше не покажется. Если она меня обыграет, то ты «безопаснику» от ворот поворот даёшь.
– Чего? – от возмущения Эль даже о конспирации позабыла.
На её счастье, семейство а’Дагдов было занято внутренними конфликтами.
– Да ничего, – огрызнулась из-за стены вампирша. – Когда это и кому я в «двадцать одно» проигрывала?
 
– Понятия не имею, я вообще не знала, что ты играешь.
– Вот именно, а избавляться от заботливых мамочек надо быстро, эффективно и с гарантией – это я тебе как специалист говорю. Дальше будешь слушать или нет? – Таможенница кивнула, будто Аниэра её видеть могла, но подруга всё правильно поняла. – В общем, поехали мы к Крысу. Нет, сначала-то я хотела в приличное заведение отправиться, как-никак целая нира. Вот только оказалось, что её ни в один нормальный игральный дом не пускают!
– Почему? – опешила Эль.
– Ну, она там что-то буровила про жуликов, – вампирша прыснула, не очень успешно замаскировав смех кашлем. – Но я так поняла, что наша благовоспитанная дама успела везде накуролесить. Потому и пришлось её к Крысу тащить.
– Я так понимаю, местечко ещё то…
– Правильно понимаешь. Ладно, приехали, колоду распечатали. Подруга, ты бы её видела! Как только фишки в лапки взяла, так забыла, зачем туда вообще явилась. За полчаса одного до подштанников раздела, сотню золотых с него сняла, как с куста. Ко мне даже Крыс подкатил, мол, накой я каталу[3] приволокла.
– И он решил ниру вытурить? – догадалась Эль.
– Держи карман шире! – фыркнула Аниэра. – Когда большая игра затевается, хозяину только в прибыль. Я встряла. Ну в самом-то деле, не торчать же там до ночи. В общем, начали мы с ней один на один играть.
– Боюсь спросить, чем игра закончилась, – хмуро буркнула таможенница.
– А ты смелее будь. Ничем она не закончилась. Отыграла я у феечки ту самую сотню, да ещё монет пятьдесят сверху и колечко в придачу, она и взвилась, заявила, что я с Крысом сговорилась.
– И ты полезла доказывать свою честность, – совсем уж мрачно предположила Эль.
– Сейчас! Это она меня зонтиком огрела. А потом отдубасила Крыса и его громил, столы перевернула, бар в осколки разнесла. Ты бы видела эту картину! Сам-то хозяин в подсобке спрятался, а вышибал не пустил, забаррикадировался. Те дёру дали. Представляешь: несутся по улице два дуболома, а за ними, с воплями, наша нира а’Дагд. Одной рукой юбки держит, другой зонтиком размахивает и…
Аниэра не выдержала – загоготала в голос.
– Кра-со-та, – по слогам выговорил «безопасник», впрочем, вроде бы, не слишком-то и удивлённый.
– Они в наглую мухлевали, – с достоинством сообщила фея. – А за такое канделябрами по физиономии бьют. И никто не посмеет сказать, будто это несправедливо. Я попыталась донести это до полицейских, которые хотели меня удержать. Совершенно не понято за что, кстати говоря.
– С помощью зонтика доносили? – спросила Эль, прокашлявшись – сыро в тюрьме, бронхит так и лип.
И нет, смех тут был совершенно ни при чём, вампирша сама по себе хохотала, о своём.
– А что по-вашему ещё остаётся слабой женщине? – поинтересовалась нира. – На силу необходимо отвечать с позиции силы. А если её нет, то сгодится и зонтик.
– С впаянной в рукоять свинчаткой, – сдал с потрохами матушку нежный сын. – Бар зачем разнесла?
– Перенервничала, – холодно пояснила фея. – Кстати, не забудь расплатиться. Не люблю оставаться в долгу. – Сеидхе кивнул, будто ему не впервой маменькины погромы финансировать. – И с этой милой девочкой тоже. Её выигрыш, естественно, забрали доблестные защитники правопорядка.
– Н-не весь, – икнув, отозвалась из-за стены «милая девочка», – десяток монет я в сапог сунула.
И Аниэра опять заржала жизнерадостной молодой кобылицей.
– Умница, – умилилась нира. – Мальчик мой, очень рекомендую обратить внимание на…
– Мама! – повысил голос а’Дагд.
– Эй, кто тут Данери будет? – рявкнули в коридоре. – А ну выходь!
– Я Данери, – пискнула мигом перетрусившая Эль, – только выйти не могу, тут заперто.
– Вот возись вечно с такими, – проворчал толстый охранник, позвякивая ключами, – пакостят и пакостят! А их то впускай, то выпускай, да ещё не пожравши. Куда такое годится?