Счастье в декларацию не вносим (СИ)

Эль плюхнулась на стул, благовоспитанно сложив руки на коленях, а маску оставила на месте.
***
Что-что, а порядок наводить старший а’Дагд умел. И десяти минут не прошло, а свидетели в рядок сидели по стойке смирно; невесть откуда взявшиеся уборщики заметали осколки витрины и поломанные стулья; тент подняли; хозяина кафе успокоительным напоили; место преступления оцепили так, что и зевак-то не видно, лишь ноги, да время от времени подпрыгивающие в попытках рассмотреть что-нибудь пикантное головы – Эль всерьёз казалось, что они, головы в смысле, на самом деле существуют отдельно от тел. Даже выловленную полицейскими случайную и, скорее всего, ни в чём не повинную кошку, успели накормить и, кажется, расчесать. По крайней мере, животина, развалившаяся на руках грозного «безопасника», выглядела вполне довольной жизнью.
А вот младшего а’Дагда явно устраивало далеко не всё. Хоть он и стоял перед братом навытяжку, имея вид лихой и придурковатый, как и полагается по уставу, но то и дело морщился, зачем-то дотрагиваясь до наливающегося лиловым синяка на скуле.
Боялся, что боевая рана рассосётся сама собой?
– Где подозреваемый? – строго вопрошал старший, что показательно, повернувшийся к Эль спиной.
– Отнесли в кафе, – залихватски рапортовал младший, проверяя фингал. – Подозреваемый в вырубоне, господин капитан.
– Медика к нему вызвали?
– Уже осмотрел. Говорит, ничего критичного, вот-вот прочухается.
– Уволен.
– Кто?
– Вы.
– За что?!
– А если этот дурак в себя придет и ещё кого-нибудь в заложники возьмёт?
– Так я с ним пару полицейских оставил.
– Восстановлен, – буркнул старший а’Дагд.
– Служу отечеству! – рявкнул младший, от усердия глаза выкатывая. – Разрешите приступить к опросу свидетелей?
– Приступайте, – будто неохотно отозвался сеидхе. – И не забудьте написать рапорт. С подробным изложением причин вашего присутствия здесь, да ещё в компании госпожи Данери, находящейся в разработке.
– Есть!
– Госпожа Данери сама могла бы ответить, – решила-таки подать голос Эль, правда со стула не поднимаясь.
– Клятые демоны, да снимите вы маску! – огрызнулся капитан, оборачиваясь без всякого желания. – Вы представить не можете, насколько дурацкий у вас вид.
– Почему не могу? – пожала плечами таможенница. – Могу. Вас-то я в ней не раз видела.
– Что вы хотите сказать?
– Ничего. В смысле, я что хочу, то и говорю.
– Вот именно! – вызверился сеидхе. – Вы на самом деле говорите, что хотите! И творите, между прочим, тоже. Хранители! Такое впечатление, что вы нарочно лезете во всё дерьмо, отмеренное Рагосу!
– Странно, у меня сложилось совсем другое впечатление, – снова повела плечиком таможенница. – Что во всё… во все неприятности втравливаете меня вы. Или ваши сотрудники. Или ваши родственники. Или ваши сотрудники, по совместительству являющиеся вашими родственниками.
– Да снимите вы маску! – рявкнул а’Дагд, бледнея до нежно-сливочного цвета – вот как его разобрало!
– А СМБ гарантирует, что здесь безопасно? – елейным голоском осведомилась девушка.
Сеидхе ничего гарантировать не стал, а просто промаршировал к Эль и содрал с неё шлем, едва не прихватив ещё и клок волос.
– Зачем вы устроили этот спектакль? – рыкнул тихонько, полушёпотом.
– Я? – искренне изумилась таможенница. – Может, это я рассылаю извещения и даже не удосуживаюсь свою физиономию показать? Я спихиваю… кого-нибудь на самого мерзкого подчинённого, который нашёлся в управление? Я подсылаю братьев со слёзными историями? Я прошляпливаю… прошлепаю… Хлопаю ушами, пока взбесившиеся купидоны народ травят? А, может…
Нет, причины для возмущения у Эль не кончились, она даже и до середины списка не дошла. Просто сложно негодовать, когда тебя как куклу поднимают, да не просто со стула, а над землёй и яростно целуют. Впрочем, таможенница честно попробовала донести до «безопасника» свою точку зрения: брыкалась, пыталась отвернуться, дрыгала ногами и даже кулаком по литому плечу вдарила. Но, как известно, разум обычно проигрывает грубой силе.
 
Ну а потом уж она как-то и подзабыла, что сказать хотела.
– Альтернативой была пощёчина? – пробормотала Эль, таращась в глаза цвета бренди.
– Традиционно, – прогудел а’Дагд.
– Я тебе сейчас врежу, – пообещала таможенница.
– Валяй, – великодушно разрешил сеидхе.
– Отпусти меня.
– Не хочу.
– На нас смотрят!
– Не сомневаюсь.
– Я сейчас тебе врежу.
– Ты повторяешься.
Девушка буквально кожей прочувствовала, как снова наступил Тот Самый Момент, в смысле, когда нужно или пощёчину давать или… В общем, она предпочла «или».
– Я правда хотел тебя увидеть, – заявил «безопасник» после продолжительной – или не очень? – паузы. – Даже цветы купил. И вино. И конфеты. Вроде бы.
– И где всё это роскошество? – совершенно чужим, самой незнакомым тоном мурлыкнула Эль, пропуская сквозь пальцы его волосы – жёсткие и гладкие, словно лакированные, но приятно прохладные и тяжёлые.
– У меня в кабинете.
– Меня дожидаются?
– Да нет. Я их немного… повредил.
– Зачем?
– Потому что дурак?
– Вот это точно.
И опять Этот Момент подкрался, уже было и навалился, почти накрыл, но…
– Господин капитан! – гаркнуло рядом.
Оказалось, что Рагос, кафе, свидетели, зеваки, полицейские так и не догадались вознестись в Седьмой мир, под землю тоже не провалились. Даже задержанная кошка сидела рядышком, на столе и эдак презрительно мерила таможенницу взглядом, мол: «Что же ты себе позволяешь, милочка?!». Эль смущённо кивнула полосатой, соглашаясь: висеть посередь улицы в объятьях бравого «безопасника», да ещё и упоённо целоваться с ним – не хорошо, не прилично.
Девушка завозилась, неловко сползая по сеидхе, впрочем, тот ни удерживать, ни помогать не стал. Эль отступила, одёрнула платье, оглянулась, пытаясь сообразить, где может быть её сумочка.
– Прошу меня простить, госпожа Данери, – жестяно гавкнул а’Дагд. – Моё поведение было непозволительным. В своё оправдание я могу сказать лишь… Оправданий нет. Вы вполне можете написать жалобу вышестоящему начальству.
– Что-о? – протянула Эль, до которой смысл сказанного на самом деле не дошёл. По крайней мере, не полностью. – Выше кого стоящему?
– Моему непосредственному начальству, – отчеканил сеидхе. – Вы имеете на это полное право.
– Я напишу, – пробормотала девушка, – я обязательно напишу. Я такое напишу…
– Имею честь.
«Безопасник» молодцевато щёлкнул каблуками, коротко кивнул, чётко развернулся и пошагал к кафе.
– Ах ты ж сволочь! – восхищённо буркнула таможенница под нос. – Ну погоди, сам ведь напросился, видят Хранители!
Цветочный магазин долго искать не пришлось – достойная лавочка обнаружилась совсем неподалёку, словно специально девушку дожидалась. Хозяин даже закрывать её не стал, только вышел на порог, стараясь рассмотреть, что там у соседа-кофейшика случилось.
Букет Эль выбирала долго, придирчиво, в конце концов, остановившись на шикарном венике приторных сливочно-карамельных роз.
– Бантик? – угодливо предложил цветочник.
– Два, – решила Эль, – и попышнее.
– Карточку подпишите?
– Пожалуй, – таможенница вытащила из стопки карточку с золотым обрезом, в вензелях. Задумчиво прикусила кончик пера. – А вы не подскажите, что обычно пишут мужчины, отсылая букет… Ну, вы меня понимаете.
– Э-э, – озадачился цветочник, глядя на девушку как-то странно. – А вам зачем? – Эль положила на стойку монету и ещё одну. – Ну… – торговец нервно утёр вислый нос. – Впрочем, это не моё дело, конечно, – заявил решительно, увидев третью монету. – Ну, что пишут? Обычно так: «Это было незабываемо. Я ещё не видел таких, как ты. Надеюсь на скорую встречу».
«Это было незабываемо. Я ещё не видела таких, как ты. Надеюсь на скорую встречу» – вывела таможенница и сунула карточку в букет.
– Пожалуйста, отошлите с посыльным в управление СМБ, – попросила, стараясь улыбаться как можно милее. – Пусть оставят в пропускном бюро для капитана а’Дагда. И знаете что? Добавьте к цветам ещё коробку конфет.