Дело Аляски Сандерс
– Маркус, вы меня ставите в крайне неудобное положение: я шеф полиции штата, я не могу ввязываться в параллельное гражданское расследование.
– Тогда почему бы вам не передать дело кому-то из подчиненных?
– Потому что вы с пеной у рта требуете, чтобы Перри ничего не знал, – объяснил Лэнсдейн. – И потом, тогда вас полностью отстранят от следственных действий. А я отлично вижу, что вся эта история не дает вам покоя.
– Шеф Лэнсдейн, я не первый день вас знаю, вы не особо обременяете себя такого рода соображениями. Есть какая-то причина, по которой вы не занимаетесь этим делом в служебных рамках. Какая? Скажите, иначе я все вывалю в газеты.
Лэнсдейн со вздохом сел:
– Знаете, как Перри вас всегда описывал, Маркус? Как очень симпатичный банный лист. Признаюсь, он прав. Я не хочу поднимать шум вокруг этого анонимного письма, Маркус, потому что на этом этапе хочу избежать ажиотажа и бесполезных слухов. Если есть сомнения в виновности Уолтера Кэрри, значит, дело Аляски Сандерс надо расследовать заново, от начала до конца. Прежде чем до этого дойдет, мне надо установить автора анонимки, причем втайне. И я знаю, что вам это под силу.
– Но вы же не бросите меня одного в этом дурдоме, шеф Лэнсдейн?
Он опять попробовал увильнуть:
– Я шеф полиции, у меня тонны обязанностей.
– Вот именно, вы шеф полиции и не обязаны никому давать отчет. Ну, за работу!
Единственный способ для нас с Лэнсдейном установить адрес заключался в поиске всех адресов, начинающиеся с “10 Нор…”. Новые технологии тем и прекрасны, что пара поисковых запросов в интернете позволяют без труда составить их список. Однако список оказался бесконечным. Бесчисленные улицы, проулки, проспекты, бульвары по всей стране, начинающиеся на “Нор…”, обещали задать нам работу на долгие месяцы.
Для начала нам надо было ограничить периметр поисков. Метод, предложенный Лэнсдейном, оказался плодотворным. Мы знали, что около 22.00 Хелен подъехала к “Фанниз” у западного съезда с автострады 1. Если бы мы могли выяснить, в котором часу она ушла с работы, временной промежуток между этими двумя пунктами позволил бы нам очертить зону поисков.
Только патрон Хелен Мадс Берген мог попросить у охраны офиса предоставить нам сведения о приходах и уходах своей подчиненной. Как это часто бывает в офисных зданиях, у каждого служащего был свой бейдж, позволяющий пройти через турникет у лифтов. Значит, каждый проход легко было отследить.
Тем не менее мне пришлось долго наседать на Мадса.
– Зачем вам понадобились сведения подобного рода? – недоверчиво спросил он.
– Это очень важно. Вот все, что я могу вам сказать.
– Мне не нравится то, чем вы занимаетесь. Тем более за спиной у мужа Хелен. Я думал, вы с ним друзья.
– Именно потому, что мы с ним друзья, я стараюсь его хоть чуть-чуть пощадить. Пожалуйста, Мадс, обещаю, после этого я исчезну из вашей жизни.
Последний довод попал в цель. Он на минуту оставил меня одного и вернулся со списком уходов и приходов Хелен за последние две недели.
В день смерти она ушла из офиса в 18.00.
Сидя в гостиной у Лэнсдейна, мы восстановили последний вечер в жизни Хелен. Лэнсдейн разложил на журнальном столике карту Нью-Гэмпшира. Я перечислил все, что нам было известно:
– В 18.00 Хелен уходит из офиса, в 21.05 звонит Перри, в 22.00 входит в этот “Фанниз” на западном съезде с автострады 1.
– Самый логичный путь, чтобы попасть домой, – заметил Лэнсдейн.
– Значит, она едет домой. Но она взволнована. Явно обнаружила что-то, что ее очень встревожило. Перри на звонок не отвечает. Она чувствует, что у нее скоро случится сердечный приступ. Видит “Фанниз”, решает остановиться и передохнуть. Не знает, что делать с добытой информацией, и звонит вам.
– Если она в тот вечер узнала что-то важное, – подхватил Лэнсдейн, – ей, скорее всего, захотелось сразу сообщить об этом Перри.
– Она ему звонила в 21.05, – сказал я. – То есть это значит, что она была примерно в часе езды от “Фанниз”?
– Точно, – кивнул Лэнсдейн. – И это отлично согласуется с ее уходом из офиса в 18.00. Ей нужно время дойти до парковки, забрать машину, потом еще час пик, значит, до пункта назначения она добралась часа через полтора, примерно к 19.30. Пока она еще блуждает в потемках – наверное, изучает список адресов, как и мы собирались. Значит, еще часа полтора она ездит по разным улицам, ищет соответствующий адрес. И наконец находит.
Изложив эту гипотезу, Лэнсдейн уверенно очертил на дорожной карте круг с радиусом в час езды – зону, где могла начаться наша кропотливая работа.
* * *Следующие десять дней я, проводив Лизу в школу, в одиночку разъезжал на машине по Нью-Гэмпширу. Город за городом, деревня за деревней, просеивал все Норс-стрит, 10, Нортон-стрит, 10, Нордхэм-булвард, 10, Норфолк-авеню, 10, и тому подобное.
Мне приходилось останавливаться у каждого нужного дома, какое-то время за ним наблюдать в надежде увидеть тамошнего обитателя или что-то заметить – непонятно, что именно. Завершались мои ежедневные поездки к часу, когда Малия и Лиза возвращались домой. Тогда я снова превращался в отца-заместителя. Вскоре Перри стал спрашивать, куда это я отлучаюсь. Я, разумеется, подготовил себе алиби: ссылался на поездку в отдаленный магазин, на прогулку за городом, на экспедицию в торговый центр – даже притащил в подтверждение купленную впопыхах и совершенно бесполезную галошницу. Но провести Перри было нелегко, он подозревал, что я занимаюсь чем-то другим. На его вопросы я старался отвечать уклончиво – не лучшая стратегия, когда имеешь дело с цепким копом.
Десять дней прошли в бесплодных поисках, и настало утро четверга. Я отправился в Баррингтон, маленький тихий городок в пятидесяти минутах езды от Конкорда. В городе была Норрис-стрит.
Как всегда, я припарковался неподалеку от дома номер 10 – красивого особнячка из красного кирпича, похожего на всех своих соседей по улице. Дома были отделены друг от друга полосами ухоженного газона. Я захватил с собой бинокль и стал разглядывать интерьер гостиной. То, что я увидел, ошеломило меня. Я хотел было позвонить Лэнсдейну, но ровно в эту секунду в окно машины постучали. Полицейский. Он знаком попросил меня опустить стекло:
– Я могу вам помочь, сэр?
Полицейская машина с включенным маячком стояла позади моей. Я был настолько поглощен увиденным, что не заметил подъехавшего патруля.
Истинную причину своего присутствия на Норрис-стрит я объяснить не мог, и полицейский, выслушав мой сбивчивый рассказ, решил, что я, должно быть, грабитель и высматриваю жертву. Меня препроводили в полицию Баррингтона для доскональной проверки.
Делом занялся сам шеф полиции, капитан Мартин Гроув, пузатый толстячок с усиками, подпрыгивающими при каждом его слове:
– Принимаю эстафету, ведь вы знаменитость. Мы посмотрели, вы ведь известный писатель и все такое. Что вас привело в Баррингтон? У нас здесь проблем не любят.
– Я их тоже не люблю, капитан, – заверил я. – Не для того я у вас в городе, чтобы об этом болтать.
– Мне сказали, что вы ищете, кого бы ограбить. Вы вроде тех психов из Голливуда, которые грабят людей, их, видите ли, это возбуждает.
– Я веду здесь секретное расследование.
Он фыркнул:
– Прекратите ваши шуточки.
– Если под “шуточками” вы имеете в виду ложь, предлагаю немедленно позвонить Лэнсдейну, шефу полиции штата Нью-Гэмпшир.
– Для начала мы возьмем у вас кровь и выясним, не принимали ли вы наркотики и всякое такое.
– Капитан Гроув, очень вам не советую тыкать мне иголкой в руку. Лучше возьмите телефон и наберите шефа Лэнсдейна.
Лэнсдейну пришлось лично явиться в Баррингтон, чтобы вытащить меня из этой передряги. Вызволив, он повез меня на Норрис-стрит и припарковался за моей машиной.
– Загляните в окно гостиной, – сказал я. – Помните, я вам говорил про человека, который где-то заперт?