Враг мой - дневной свет (СИ)
Да, похоже, ей плевать, что скоро придут морозы и заколдуют пригород до мая. Хорошо, ей плевать на зиму, а на него?! Что еще за новости; откуда в ней эта внутренняя раскрепощенность, откуда тяга к душным, неблагодарным людям, детям…другим детям?!
Дмитрий вытер слезы тыльной стороной ладони. Он чувствовал себя брошенным и оскорбленным. А еще в самом центре его существования, где-то в районе солнечного сплетения рос и жег его раскаленным угольком комок ненависти к маленькому улыбчивому существу, завладевшему сердцем его мамы.
Крохотный первый страх закраляся в душу Галины после ужина, проведенного в компании ставшего ей по-настоящему близким Анатолия. Она, как всегда, без утайки, рассказала ему обо всех произошедших с ней за последние две недели, переменах. Не забыла и о Егорке. И вдруг услышала:
- Будь осторожна с этим ребенком! – он так разволновался, что даже перестал есть, отставив прибор и нервно скомкав салфетку. – Ты, что, Галя, не понимаешь, к чему может привести такая дружба?!
- Да он спокоен, Толя! Он просто спросил, нравится ли мне Егор, - Галина словно отупела, не желая признавать правоты мужчины.
- Ты…о, Господи! – Анатолий запустил пальцы в свои коротко стриженые волосы и с силой потянул, - Галя, ты что?! Твое поведение может вызвать такой рецидив, с которым справятся, пожалуй, только костоломы из психушки. С чего ты взяла, что можно на глазах Димки баловать и нежить другого ребенка?! Братья и сестры, здоровые, сильные ребятишки, ревнуют, порой, свою маму вплоть до драк и первых кровопролитий, а тут! Господи, тут такой серьезный случай! Ты же всегда была с ним. Он привык к мысли, что ты не предашь, не уедешь, не оставишь его наедине в его болезнью и страхом одиночества! – Анатолий перевел дух и крепко ухватил ее ледяные пальцы, вглядевшись в самую глубину ее испуганных глаз. – Немедленно откажись от этого соседского малыша! Немедленно! Это не совет любящего тебя мужика, это – приказ врача!
- Понимаю, - она кивнула и всхлипнула, прикрывшись ладонью. – Но мне так не хватает этих встреч. День пролетает, как секунда под его вечное « тетя Галя, а это почему? Тетя Галя, а это что?» Мы с ним так подружились.
- Не плачь, - он смягчился, но тревога все лежала печатью на его красивом лице. - Мы с тобой родим еще одного мальчишку, если ты так хочешь, но не теперь. Все очень серьезно, Галя, я чувствую, и ничего не могу сделать со своим страхом за тебя.
Когда он заговорил с ней о будущем, пелену, как рукой сняло с ее глаз. Да, если она хочет замуж за этого человека, если у них будут дети, то ей следует проявить осмотрительность. И пусть это означает частичное возвращение в кошмар прошедших девяти лет, она вытерпит, должна, ради других лет рядом с Анатолием, и, Бог даст, рядом с его маленьким подобием.
Она вернулась домой, поставила машину и сразу поднялась в комнату сына. Ей не терпелось усыпить его бдительность, укрепить отвоеванные с таким трудом позиции, чтобы больше не вскакивать по ночам от ужаса надвигающейся катастрофы. Димка читал, сидя в кресле с ногами, издали напоминая скорее скормницу-девушку, нежели отвязного парня, стоящего на пороге своего пятнадцатилетия. Волосы его отросли почти по плечи, лицо стало каким-то удивительно чистым и красивым, без намека на страдания или душевный недуг. «Он совсем здоров!» - в очередной раз с изумлением отметила про себя Галина. Гордость и смущение его красотой затопили ее. В ней чуть не проснулась девчонка-дура, влюбляющаяся в каждого встречного красавчика. Это ее сын. Ну, надо же!
- Дим, все в порядке? – присаживаясь на кровать, она скинула шлепки на низеньком каблучке и скрестила стройные ноги. – Не мерзнешь здесь?
- Хорошо, наоборот, -откликнулся он, неохотно отрываясь от книги. – Можно было даже проветрить. Морозно сегодня, нет? – помолчав, спросил он.
- Не-е, я в куртке на работу ездила. Наверное, еще бабье лето придет, - Галина исподтишка наблюдала за лицом сына. – Погулять бы.
- Ну, иди себе, - он чуть фыркнул, - отпрашиваешься, как пятилетняя!
- Димка, не хами! – усмехнулась она. – Я не отпрашиваюсь, а предупреждаю, - совсем, было, расслабившись, Галина осмотрелась. Надо бы окно вымыть, и подоконник подкрасить – вон, как ободрался, будто по нему кто ногами ходил. Вот заедет завтра в магазин на выезде из города, купит краски. Пока тепло, можно и покрасить, и уборкой заняться, да еще Барка на прививку свозить не мешало бы: зимой всяких бездомных шавок прибавится, так и норовят к жилью прибиться…- К Егору пойдешь? – голос сына, задавшего этот невинный вопрос, был спокоен и негромок, но она подскочила, будто над ухом громыхнули из пушки. Вот она – опасность, о которой предупреждал Анатолий. Будь ее сын здоров, можно было сказать «Да, к Егору» и закрыть тему. Теперь же ей везде мерещились мины и ловушки. Спокойно. Кто предупрежден – тот вооружен!
- Не-е, чего я там забыла. Я Каринке водиться не нанималась! Хочу сходить к Алешке ветеринару, про Барка договориться, как бы бешенство или чумку не подцепил… - вот молодец, кажется, тебе удалось сбить его интерес. Она улыбнулась Димке тепло и открыто.
- А я думал, тебе нравится с Егором гулять, - черт, улыбки не помогли. Галина ринулась в следующий раунд.
- Да, неплохой он ребенок, но у меня своих забот хватает.
- Я думал, ты скажешь, проблем, - подозрительно, с ноткой сварливости, отозвался Дмитрий. – Я же проблемный мальчик.
- Чепуха какая! – изобразила она возмущение. Но если б он знал, от чего так исказились ее черты. – Хватит, Дима, прошлым жить. Ты почти здоров, скоро на улицу пойдешь, может, в институт поступишь. О каких проблемах ты вообще говоришь?!
- Ты, правда, так думаешь? – удивленные серые глаза остановились на ее лице.
- Правда, - она пожала плечами. – Ты, что, сам не видишь, как изменился?
- Вижу, но думал, ты не заметила. Думал, тебе Егор дороже.
- Что за мысли такие?! – она заставила себя спрыгнуть с кровати, обуться и подойти к нему. Он смотрел на нее, не отрываясь. – Обнимешь меня? – протягивая к нему руки, она молилась, чтобы он не обратил внимания на ее дрожащие пальцы.
Он позволил ей обнять себя, и даже на секунду прижался к ее прохладной щеке своим разгоряченным лбом. От нее пахло хорошими духами, свежестью. Ее одежда была чистой, модной, яркой. Но какая-то нотка в этом аромате взаимного доверия и сыновней преданности фальшиво вторглась в красивую мелодию, искажая ее. Что-то с его мамой было не так. Что, сейчас он сказать не мог, но позже он обязательно разберется.
Она вышла от него веселая, успокоенная, но с твердым намерением прекратить всяческие визиты в дом Карины. Ей казалось, что, стоит только переступить порог дома, где носится со своими машинками и паровозиками Егорка, сын тотчас поймет, как замирает ее сердце и теплеет на душе от присутствия маленького серьезного мальчишки, составившего значительную конкуренцию самому Дмитрию.
Он смотрел в окно на солнечный осенний сад, заботливо очищенный матерью от опавших листьев, и напряженно думал. Врала или нет? Он же не слепой: она в восторге от Егора. Стала бы иначе занятая взрослая женщина тратить время на чужого ребенка, когда дома есть свой, нуждающийся в опеке, внимании и лечении. Но тогда, как понимать ее легкомысленный отказ. Ему понравилось: ровно, серьезно, без истерик, сентиментальных сравнений и прочей женской ерунды. Сказала по делу и перевела разговор на другую тему. Пусть так и будет, и не дай Бог повернуться иначе.
Дима стал снова смотреть в окно. Осень, почти зима. Может, поэтому у него такое плохое настроение, и жжет что-то изнутри, и торопит, и мешает сидеть на месте. А еще Егорка этот – ангелочек в кепочке! Почему он так раздражает его? Ну, живет себе человечек, растет! Ненавижу! Хоть бы он под машину попал! Мать, наверное, реветь будет; ничего, он хоть развлечется. Дмитрий зажал рот ладонью. Тошнота, замешанная на ненависти, подступила к горлу, вызвала пустые спазмы, и отпустила. Жгучая точка посередине живота забилась, затряслась, распирая его, как росточек тополя асфальт. Он закричал, успев отпрыгнуть от окна и зажать рот подушкой. Крик перешел в вой. По спине катились капли пота. Тихо – тихо, нельзя! На этот раз нельзя идти на поводу у желаний, это – не тот случай! Вой шел сам по себе и пропадал в подушке, угасая на самой низкой ноте. Когда же это кончится?!