Без права выбора (СИ)
— Такая влажная… С тем парнем из бара тоже была такой, да? – повернул меня лицом к себе.
Я вскинула подбородок и с вызовом посмотрела на него. Картинка перед глазами снова стала нечеткой, а жар иголками спустился по коже. Внизу все ныло и требовало продолжения грубой ласки.
Родионов подхватил меня за талию и понес на кровать. Резким движением стянул с себя одежду и откинул ее в сторону. Послышался шелест фольги, и комнату заполнила звенящая тишина. Несколько мгновений он стоял сверху и сканировал меня цепким взглядом. Голую, пьяную и такую доступную… А затем перевернул на живот и вошел в меня резко, без предупреждения и прелюдий. Так, словно у него никого не было эти дни. Намотал длинные волосы на кулак и потянул их с такой силой, что я выгнулась, впуская его глубже.
— Если еще раз выкинешь нечто подобное, отправлю тебя в тюрьму. Или в бордель. Мое терпение на грани, – но сейчас мне было плевать на эти угрозы. Глаза закатывались от ярких ощущений.
— Лучше снова сбегу от тебя... – из вредности прошептала заплетающимся языком, а он хрипло рассмеялся.
— Конечно, сбежишь. Помечтай! – прорычал мужчина, ускоряясь.
Слегка наклонился, и я почувствовала укус на предплечье. Родионов не сдерживался, жадно трахал меня с хлюпающими звуками. А когда навалился всем телом и придавил с такой силой, что из груди выбило весь воздух, просто провалилась в бездну острых ощущений. Он кончил следом, а я была настолько обессилена и пьяна, что меня уже ничего не волновало. Надеюсь, он утолил свой голод, потому что от дозы спиртного, влитого им в меня, чувствовала, что вот-вот отключусь.
23
Катя
Я пришла в себя посреди ночи. В голове стоял шум, во рту все пересохло, к горлу подступала тошнота. Сознание было словно подернуто какой-то дымкой или пеленой. Я лежала на кровати, животом вниз, перед глазами все расплывалось. Кажется, потом снова погрузилась в сон, а когда проснулась, в комнате было светло. Губы запеклись, будто не пила целую вечность, боль в голове перешла в тупую пульсацию, а во всем теле ощущалась пустота и слабость, словно меня выпотрошили, как ватную куклу. Так плохо я давно себя не чувствовала. Казалось, если встану, то упаду в обморок.
Кое-как я все же заставила себя подняться и добрела на слабых ногах до ванной комнаты. Приняла душ, освежившись, а затем снова легла в постель. На подоконнике заметила поднос с едой, но в меня не влезло бы сейчас ни кусочка. Я уткнулась головой в подушку, спасаясь от яркого света и снова заснула. Когда открыла глаза в следующий раз, комната уже погрузилась во мрак. Я отчетливо почувствовала, что нахожусь в ней не одна. Повернула голову в сторону кресла и заметила в нем Родионова. Он смотрел на меня задумчивым взглядом, положив руки на подлокотник. В отличие от меня мужчина выглядел не таким помятым и заспанным. Дима был одет в черный деловой костюм. Куда-то собирался? Или, наоборот, только вернулся?
— Татьяна принесла еду еще утром... Это очередная забастовка?
Черные глаза смотрели так пронзительно, что сердце в груди начало биться чаще.
— Нет. У меня не было аппетита. Я спала.
На самом деле меня мутило почти все время, пока бодрствовала. А сейчас это чувство, возможно, появилось уже от голода. Потянувшись рукой к телефону, я посмотрела на время. Было около восьми вечера. За окном шумел дождь. Комнату изредка озаряли вспышки молнии.
— Ты уходишь или только вернулся? – положила телефон на место и приняла сидячее положение.
— Я недавно вернулся, – спокойно ответил он. – Татьяна сказала, что ты не выходила сегодня из комнаты и не прикасалась к еде, – глаза внимательно за мной наблюдали. – Так плохо?
— Со мной все хорошо, – спустила ноги на пол и встала с кровати, собираясь включить свет и развеять эту ауру интимности.
Проводить еще одну ночь в объятьях мужчины я не планировала. Вчерашнего вполне хватило.
У выключателя меня повело в сторону и потемнело в глазах. Я схватилась за стену, переводя дыхание. Как только стало лучше, включила свет и взглянула на Родионова. С самого пробуждения он не сводил с меня цепкого взгляда.
— Мне бы хотелось побыть сегодня одной, – тело все еще ломило после вчерашнего богатого угощения мужчины, а голова болела. – Ты не мог бы уйти?
— Исключено, – взгляд прошелся по моему телу и вернулся к глазам. – Приводи себя в порядок и спускайся на ужин в гостиную. Хочу с тобой поговорить.
Родионов поднялся на ноги, достиг двери и вышел из комнаты.
По мне, лучше бы просто трахал и не проявлял даже и намека на беспокойство, с которым рассматривал меня минуту назад. А я, в свою очередь, не хотела обольщаться взрослым мужчиной. К таким, помимо влечения, нельзя больше ничего испытывать.
Застелив постель, снова приняла душ, собрала волосы в высокий хвост, надела футболку с джинсами и спустилась вниз. Меня все еще штормило, но, скорее всего, это уже было от голода. Мне следовало наладить режим питания, не то начну падать в обмороки от слабости.
Татьяна накрыла стол в гостиной на двух человек. За все время, что жила в этом месте, я ни разу не видела, чтобы Настя проводила время с братом, но после разговора с Маратом понимала причины такого поведения.
Родионов сидел за столом и разговаривал по телефону. Я обратила внимание, что в футболке и спортивных брюках, с мокрым ежиком на голове он выглядел моложе лет на десять. Дима поднял лицо, заметив меня, и указал глазами, чтобы садилась рядом с ним. Спустя пять минут он завершил разговор и отложил телефон в сторону.
Почувствовала себя неуютно под взглядом черных глаз и поняла, что если он продолжит смотреть с таким же интересом, как в спальне, то я потеряю последние крупицы аппетита.
— Мы будем ужинать одни? – тихо спросила, чтобы хоть как-то разбавить молчание между нами.
— Настя с ребенком уехали к подруге. Татьяна взяла на вечер отгул.
Мы снова были с Родионовым наедине, а в такие моменты я ощущала себя скованно.
— Что от тебя хотел Селиванов? – прямо спросил, а мои глаза округлились, воздух перестал поступать в легкие.
Было бы странно, если ему не доложили бы о нашей встрече со Стасом. Или тот сам рассказал? Они вроде как были партнерами? Если этим вечером последует очередное наказание… Я убегу к себе в комнату и закроюсь на замок. А Родионову придется вышибать дверь ногой, чтобы добраться до меня.
— Он хотел узнать, почему умер наш ребенок, – на последнем слове голос предательски задрожал. Не хотелось об этом говорить.
Дима коротко кивнул и направил в рот кусок сочного мяса. На его лице не отразилось ни капли заинтересованности или сочувствия.
— И что? Узнал? – спросил отстраненным голосом.
— Я не собиралась встречаться со Стасом. Между нами все в прошлом. Давай, пожалуйста, не будем об этом говорить.
— Уверена? – он поднял на меня черные глаза, а мое сердце оборвалось. – Разве я могу рассчитывать на твою благоразумность после вчерашнего? Мне не нужна очередная шумиха вокруг моего имени, громкие заголовки в соцсетях. Когда забирал тебя к себе, не думал получить столько проблем.
— У него скоро свадьба, а я в интимных отношениях с другим мужчиной. По-моему, все очевидно, – гордо вскинула подбородок. – У меня нет и не было намерений тебе насолить или каким-то образом запятнать твою репутацию.
На губах Родионова появилась коварная усмешка.
— Полагаешь, мужчины и женщины не изменяют своим партнерам по браку или сексу? Если между вами случится интрижка, мне придется пойти на крайние меры, – у меня по спине пробежал холодок от невозмутимого тона в голосе мужчины.
Как в таких условиях сохранять спокойствие, когда мне едва ли не прямо заявляли, что следующая встреча со Стасом за его глазами закончится весьма печально для нас обоих? Запас моральных сил, в принципе, как и физических был на исходе.
— Полагаю, что не все люди распыляются на множество направлений, – произнесла, собрав волю в кулак. – Но бывают исключения из правил. У меня есть такой пример: невеста одного известного человека погибла меньше месяца назад, а мужчина уже открыто заявил в прессе о новых отношениях, – он дерзко усмехнулся, а в его глазах появилось любопытство. Для меня это стало толчком продолжить. Давно хотелось об этом сказать. – Ты сам столкнул нас с ним лбами, сам привел в прошлый раз в клуб. Я давно вычеркнула Стаса из своей жизни. И в тот день, когда он пришел ко мне, я не собиралась отвечать на его звонки, не хотела с ним разговоров и впредь не планирую никаких интрижек с человеком, которого горько видеть после всего, что произошло в моей жизни. Ты пытаешься причинить мне боль, с упоением наблюдешь за агонией внутри, а я бы не смогла никого обидеть. Не говоря уже о том, чтобы умышленно отправить человека на смерть... В этом между нами отличие.