Кровавый рассвет (ЛП)

— Осторожнее, головой ударишься, — сказал ей Букер, направляя джип на основную дорогу.
Кейтлин почти не заметила, как подпрыгнул джип, полностью сосредоточившись на Николь.
— Как ты выбралась из Атланты?
Николь подняла взгляд, до сих пор вытирая кровь и грязь с рук с помощью влажных салфеток, которые дала ей Кейтлин.
— Они начали эвакуировать людей, на автобусах вывозя в нечто под названием «лагерь Ковчег». Но потом... — она замерла, прекратив движения. Ее взгляд сделался отрешенным, и сердце Кейтлин екнуло.
Потянувшись назад, она взяла Николь за руку.
— Все хорошо. Ты не обязана говорить об этом. Я просто очень рада, что ты жива.
— Как ты нашла дорогу в Миссисипи? — спросил Букер, поглядывая в зеркало заднего вида.
— Какое-то время я была с другой группой. Они направлялись на запад, пытаясь добраться до менее населенных районов. Мы разделились, когда наткнулись на каких-то военных ребят, — она сжала в кулаке использованную влажную салфетку. — Думали, они нам помогут... пока они не начали по нам стрелять.
Букер выругался себе под нос.
— Истребители.
— Я развернулась, не сумела найти дорогу обратно в лагерь, так что просто продолжала шагать на запад, — она посмотрела на Кейтлин. — Я искала еду в машинах, когда... Поверить не могу, что я их не услышала.
— Фрики бывают довольно тихими, особенно на асфальте, — сказала Кейтлин. — О, кстати, я тут вспомнила...
Она отстегнула ремень безопасности и наполовину забралась назад, начав копаться на дне салона.
— Иисусе, Кей, — возмутился Букер. — Я тут с дороги съезжаю. Если наедем на бревно...
— Нормально все будет.
— Да ты в воздух взлетишь, — возразил он, шлепнув ее по заднице тыльной стороной ладони. — Сядешь ты уже или нет?
— Подожди, Букер.
— Мидоуз...
— Нашла! — она выпрямилась, держа в руках коробку печенья Поп-Тартс. — Я припасла их некоторое время назад. Букер не поклонник лакомств...
— Это чистый сахар, и в них нет ничего хорошего...
— Но ты сказала, что голодна, и... Помнишь, когда ты писала свою диссертацию, а я пришла в гости с этими печеньками, пиццей и кофе и помогала тебе готовиться?
На глазах Николь выступили слезы. Она едва могла говорить, только кивала и смотрела на коробку печенья в руках Кейтлин.
— Так что бери, — подтолкнула ее Кейтлин. — Они могут быть немножко засохшими...
Николь оборвала ее, крепко обняв за шею и тихо заплакав.
— Спасибо.
Кейтлин обняла ее в ответ.
— С нами все будет хорошо.
Мгновение спустя девушки вытерли слезы и улыбнулись друг другу. Букер снова шлепнул Кейтлин по заднице, заставив ее сердито зыркнуть через плечо.
— Ну теперь-то ты сядешь? Я нервничаю.
Закатив глаза, она опустилась обратно на сиденье. Устраиваясь, она заметила, как взгляд Букера на мгновение метнулся к ложбинке между ее грудей, затем обратно к траве, через которую они ехали.
Она широко улыбнулась, когда кончики его ушей порозовели.
— Ладно, папочка, — сказала она, наконец-то усевшись.
Букер сморщил нос.
— Пожалуйста, никогда не называй меня так.
— Принято к сведению.
Николь достала одну из порционных упаковок и аккуратно разорвала фольгу.
— Так как вы двое встретились?
Букер расхохотался в голос, а Кейтлин закатила глаза.
— Не настолько уж и смешно!
— Брось, немножко смешно.
Николь помедлила, перестав жевать.
— Что случилось?
Сдвинув руку, лежавшую на руле, Букер глянул на Кейтлин.
— Ты хочешь сама рассказать, или лучше я?
Кейтлин вздохнула.
— Букер нашел меня писающей в кустиках.
Он снова заржал.
— Злее чем...
— Курица-несушка в день откладывания яйца, — закончила она за него. — Знаю я, знаю.
Взгляд Николь метался между ними.
— Да вы прикалываетесь.
— Неа. Он думал, что я фрик.
Букер взглянул на нее.
— В свою защиту скажу, что прямо перед этим я видел нескольких на дороге. И ты шуршала там так, будто застряла...
— Я пыталась удержать равновесие!
— Потом ты заверещала как мышь...
— Неправда.
— И я догадался, что ты все-таки не стональщик.
 
Николь нахмурила лоб.
— Стональщик?
— Так Букер называет фриков. А фриками я называю зомби.
Она усмехнулась.
— Я называю их просто гадостью.
У Кейтлин вырвался восторженный смешок, и она вновь повернулась к Николь, улыбаясь.
Она воссоединилась со своей подругой. И в них обеих сохранились кусочки их прежних, выживших.
Может, с ними действительно все будет в порядке.
Взгляд Николь опустился к полу внедорожника, и она наклонилась.
— Эм, Кейтлин? — она выпрямилась, держа помятые трусики.
Те самые, которые Букер стащил с нее прошлой ночью.
— Это твои?
Вот тут Кейтлин действительно заверещала как мышь.
Выхватив трусики из ее рук, она повернулась вперед и спрятала их под коленями.
— Спасибо.
Ее лицо горело, и она знала, что залилась восемью оттенками румянца.
Краем глаза она увидела, как Букер прикрывает улыбающиеся губы тыльной стороной ладони.
— Придурок.
***
В гаснущем закатном свете Букер закончил обустраивать джип под третьего человека, складывая сиденья и расстилая пару найденных ими одеял.
Кейтлин и Николь устроились неподалеку под деревом, жуя вяленое мясо.
— Ты пропустила свой рейс? — внезапно спросила Николь.
Моргнув, Кейтлин не сразу сообразила.
— О нет, я была на борту.
— Но... — Николь покачала головой. — Пока они вывозили нас на автобусах, я слышала по радио... Рейсы из Атланты, их...
— Знаю, — она откусила уголок своей полоски вяленого мяса. — Я единственная, кто выжил в крушении.
Рука Николь дрожала, когда она потянулась к ней.
— Услышав это, я подумала... я предположила...
— Я бы подумала о том же.
Становилось все сложнее верить, что близкие им люди выжили. Кейтлин до сих пор сохраняла надежду, но...
— А что Скотт? — спросила Кейтлин. — Ты говорила с ними до того, как все...?
Николь кивнула.
— Я позвонила ему, пока мы садились в автобус. Связь была не очень хорошей, но... Он сказал, что с ним все в порядке. Они ждали, когда их впустят в лагерь Ковчег.
— Ты знаешь, в какой именно?
— Он не сказал. Позднее я слышала, что Северо-Восточный Ковчег довольно быстро оказался переполнен... за неделю.
Желудок Кейтлин совершил кульбит.
— Переполнен...
— Ходили слухи, что нельзя даже перейти границу Калифорнии. Там все оцепили.
Она уставилась на свои руки.
— Я пыталась вернуться в Нью-Йорк, — прошептала она. — Я думала... Я хотела попытаться найти...
Друзей. Семью. Нечто знакомое.
Николь нежно сжала ее запястье.
— Думаю, Нью-Йорка больше нет, Кейтлин.
Слезы покатились с ее ресниц. Моргнув, она шмыгнула носом.
— Да... Я мыслила слишком оптимистично, да?
— Думаю, если этот мир и нуждается в чем-то, то это оптимизм.
Закрыв дверцу джипа, Букер подошел к ним.
— Прости, но костер развести нельзя, — сказал он Николь. — Свет...
— Привлекает их, — сказала она, понимая. — Все хорошо. Мне хорошо.
— У тебя достаточно еды?
Николь кивнула.
— Да, спасибо. Вам необязательно было...
— Нее, ты одна из близких Кей, — сказал он, кивнув в ее сторону. — Значит, ты вольна пользоваться всем, что у нас есть.
Будничная доброта его слов тронула Николь, и она поджала губы в тонкую линию, чтобы не расплакаться.
— Знаете, когда... когда я села в автобус, чтобы уехать из Атланты, я думала... Люди будут заботиться друг о друге. Все это такое масштабное, такое страшное... Человечность возьмет верх. Может, не по численности, но по духу, — голос Николь дрогнул, пока она говорила. — Но я очень быстро осознала, что это не так.
 
Кейтлин смотрела на нее в голубовато-сером свете сумерек.