Книга белой смерти
– Не знаю, находится ли ваш человек с… ну, с останками. Если вам это интересно.
– Мой человек?
– Тот, который приехал, пока вы спали, – кивнула Шана.
Паника оглушила Бенджи тяжелым мешком.
Тела!
В предыдущий раз их похитили.
Сейчас Бенджи привез тела сюда, но что произошло потом? «Нет, нет, нет, кто-то мог сюда прийти – что, если тела снова забрали, прямо у меня под носом, пока я спал? Проклятье!» Он поспешил к двери в морг…
И та как раз открылась перед ним. На пороге стоял человек, в защитном костюме – на синей ткани кровь казалась багровой. Под маской Бенджи разобрал знакомое лицо: Робби Тейлор.
– Выглядишь ты ужасно, Бендж.
Бенджи устало кивнул. Ему захотелось заключить своего товарища в крепкие объятия.
– И чувствую себя я тоже ужасно, Робби.
– Я не хотел тебя будить… вид у тебя был такой умиротворенный.
– Ну это далеко не соответствовало действительности.
– Да, это была полная задница. К тому же ты все это время вкалывал без отдыха, и горючее у тебя было на исходе. А дальше все будет еще хуже.
– Я вижу это по твоим глазам, – сказал Бенджи. – Мы несемся по бурной горной реке, а весел у нас нет, так?
– Весел? Твою мать, Бенджи, у нас нет даже лодки!
* * *Они сидели на стоянке в стареньком «Мустанге» Мии. Та собралась завести двигатель, но Шана остановила ее:
– Подожди!
Мия подчинилась.
Над деревьями за стоянкой появилось слабое сияние рассвета – гроза закончилась, и скоро должен был начаться новый день.
– В чем дело? – спросила Мия.
Шана не отвечала. Потому что, хотя на улице гроза закончилась, буря у нее внутри только раскручивалась. Она налетела на Шану со всей силой, и ей пришлось упасть головой на приборную панель, борясь со слезами. Вскоре девушку уже сотрясали судорожные рыдания. Она согнулась пополам, прижимая колени к груди, обхватив руками лодыжки. Слезы застилали ей взор.
– Просто я устала. Эта ночь выдалась очень тяжелой… – попыталась сказать Шана, но по большей части у нее получились лишь бессвязные всхлипывания.
Протянув подруге платок, Мия положила руку ей на плечо. Такой простой жест, но как же много он значил!
И медленно, неотвратимо, точно так же как прошла вчерашняя гроза, прошла и эта.
Сделав глубокий вдох, Шана заморгала, прогоняя слезы.
– Давай проведаем наших близких, – сказала она.
Мия завела двигатель.
* * *Они вместе поднялись по лестнице, чтобы навестить Мартина Варгаса. Тому, даже в больничном халате и с забинтованной головой, удавалось по-прежнему выглядеть привлекательным.
– Господи, Мартин! – воскликнул Бенджи, оглядывая повязку на голове. – Пришлось накладывать швы?
– Три. Ничего серьезного. Но этот дорожный знак здорово меня долбанул. – Кряхтя, Мартин уселся в кровати. – Сотрясение мозга. Впрочем, все будет хорошо. Передайте мне пульт. – Бенджи бросил ему пульт дистанционного управления, и Мартин выключил телевизор. – Есть свежие новости? Скажите мне, что мы забрали останки. Скажите мне, что вы произвели вскрытие…
– Бенджи собрал совком месиво, – кивнул Робби, – а я повозился в прозекторской. – Пододвинув стул, он плюхнулся на него. – Итак, рассказываю. Очевидно, все результаты лишь предварительные. Полный анализ на токсины быстро не проведешь, и нашим лаборантам потребуется какое-то время, чтобы исследовать кровь. Но первый поверхностный осмотр показал то, что нам и так уже известно. Погибший мужчина, некий мистер Клейд Берман, сорока пяти лет, скончался в результате… взрыва. – Робби изобразил губами глухой хлопок вылетающей из бутылки пробки. – Господи, его просто разнесло в клочья! Как будто у него внутри сработала бомба.
– Это действительно было так? Ты обнаружил что-то похожее? – Какой абсурдный вопрос вынужден был задать Бенджи. Ему пришлось напомнить себе: «неестественные обстоятельства».
– Нет. Никаких инородных тел, никаких искусственных предметов, которые могли бы вызвать озабоченность, ни кардиостимулятора, ничего в желудке – никаких химических ожогов, ничего, все чисто. Медицинская книжка показывает, что у этого мужчины не было никаких проблем со здоровьем, если не считать перелома ноги несколько лет назад. Однако медицинской страховки у него нет, что, впрочем, нисколько не удивительно, учитывая стремительный рост ее стоимости. Итого: ничего заслуживающего внимания. Вот только…
– Что только? – спросил Бенджи.
– Дело в том, что, когда переходишь к исследованию под микроскопом, все эта хрень становится… твою мать, просто бессмысленной.
Последнее слово Робби произнес так, словно это было не совсем то, что он хотел сказать, но только это и пришло ему на ум.
– То есть? – спросил Бенджи.
– Я взял образцы внутренних органов, образцы кожи, мышечных тканей, спинномозговой жидкости, мозгового вещества. И на клеточном уровне… увидел множество повреждений, понятно?
– Повреждений? – спросил Мартин. – Некроз клеток?
– Полный. Очень похоже на казеозный некроз.
Под казеозным некрозом подразумевалась гибель клеток, которую можно встретить в случае некоторых заболеваний, вызванных грибками или микобактериями – но также и другими патогенными организмами. Клетки разрываются, разбрасывая вокруг свои остатки.
– Но не совсем то же самое, – продолжал Робби. – Казеозный некроз развивается медленно, а это… произошло быстро. Никаких побочных продуктов. Судя по всему, все произошло стремительно. Клетки этого человека продемонстрировали в миниатюре то, что случилось с ним самим: десятая часть их просто взорвалась.
Похоже, десятой части оказалось достаточно.
Робби протянул свой телефон. Бенджи передал его Мартину, и они вдвоем прильнули к экрану, выводя на него несколько грубых снимков, сделанных через микроскоп.
Бенджи сразу увидел то, о чем говорил Робби: клетки были разорваны, все органоиды или также лопнули, или просто вывалились наружу. Казалось, ягоду голубики пробила дробинка – но только не прилетевшая извне, а вырвавшаяся изнутри. И эта мысль задела что-то у Бенджи в подсознании.
Ему показалось, он уже видел нечто подобное.
Но где?
Стиснув зубы, Бенджи попытался ухватиться за это воспоминание.
– Что могло это вызвать? – спросил Мартин.
– Для вируса нетипично, – сказал Бенджи. – Может быть, грибок.
Паразитный грибок – в этом объяснении был определенный смысл, ведь так? Микозы, или грибковые заболевания, могут вызывать внутренний микроспороз. Клетки спаиваются вместе, что облегчает распространение инфекции. Калифорнийская лихорадка, она же кокцидиоидомикоз, – споры разносятся ветром в юго-западных штатах – представляет собой соматическое условно-патогенное заболевание, вызывающее казеозный некроз клеток, хотя этот процесс развивается медленно. А насчет изменения поведения – не надо ходить далеко, достаточно взглянуть на так называемый грибок зомби, кордицепс, в буквальном смысле берущий полный контроль над насекомым. Инфицированный муравей сначала страдает от конвульсий, когда грибок взламывает его экзоскелет, затем грибок начинает управлять движениями муравья, загоняя его на верхушку растения, где тот закрепляется и взрывается, высвобождая споры и заражая новых муравьев внизу.
А что, если и сейчас происходит нечто подобное? Определенно, кордицепс вытворяет с клетками муравья те еще штучки, пусть и медленно, – нити микроспоридий уничтожают в них все органоиды, в том числе митохондрии. Бенджи принялся лихорадочно перебирать все возможности. Если грибок поселяется в эпидерме, хватит ли у него сил, чтобы сделать кожу непреодолимым барьером для иглы и ножа? Это казалось невозможным.
– Ты нашел какие-либо следы грибкового заражения? – спросил Бенджи.
– Никаких. Все чисто.
– Но ты все-таки склонен считать, что это кордицепс? – спросил Мартин.
– Не знаю. – Мысленно Бенджи добавил: «Мы не знаем абсолютно ничего». – В этом есть хоть какой-то смысл, но все же… смысла недостаточно. Новая информация не добавила никакой ясности.