Книга белой смерти

Или еще хуже: что, если Несси действительно шла сюда, но затем куда-нибудь свернула? Что, если она спустилась к ручью? А что, если она поскользнулась и упала в воду? А может быть, она зашла в лес и кто-то схватил ее, запихнул в машину и увез далеко-далеко – о таких вещах постоянно предупреждали в школе… Шана всегда считала, что все это оттого, что родители хотят контролировать своих детей, хотят их застращать, чтобы те не уходили далеко; но что, если это правда? С Несси могут сделать что-нибудь плохое. Обидеть ее. Убить.
Кажется, говорят, что, если пропавший человек не найдется в первые сорок восемь часов, он не найдется никогда… Прошел первый час, и Шана уже потеряла свою младшую сестру. «Ну зачем я оставила ее одну! Можно было бы остаться с ней! Блин, как же я виновата!..»
Отец резко затормозил, и Шана дернулась вперед. Здесь Орчард-роуд заканчивалась пересечением с Майн-Хилл-роуд, которая уходила в одну сторону на запад, а в другую – на восток. Прямо впереди сплошной стеной стояли высокие дубы и клены, дающие приют полумраку и сильной сырости.
– Там! – воскликнул отец, указывая вперед.
Шана повернула голову в ту сторону, однако отец уже надавил на газ и крутанул руль – под натиском вращающихся покрышек завизжала щебенка. И только теперь Шана увидела Несси.
Сестра была прямо впереди; она шла к повороту, огибающему ферму Пембертон, ту самую, которая отправилась в полную задницу после пожара в сарае несколько лет назад. Отец обогнал Несси и, остановившись впереди, заглушил двигатель.
Вылетев из машины, они с Шаной побежали к Несси. Шана надеялась увидеть, что к сестре вернулась хотя бы какая-то тень того, кем она была…
Однако этого не случилось. Взгляд Несси был устремлен прямо вперед и ничего не видел. Глаза немного прояснились, превратившись из спелых красных ягод в просто налитые кровью.
И она по-прежнему упорно шла вперед.
Отец попытался ее остановить. Помахал руками у нее перед лицом. Свистнул. Хлопнул в ладоши. Щелкнул пальцами. Тревога сдавила ему грудь, глубокими складками избороздила лоб. Нет – не тревога. Что-то другое, что-то большее. Страх. Вот что увидела Шана – голый, неприкрытый страх. Вид перепуганного отца напугал ее еще больше.
Он отступил в сторону. Несси прошла мимо.
Отец посмотрел на Шану.
– Я попробую ее остановить.
– Ты не сможешь. Не делай этого! Ей будет больно…
– Другого выхода нет. Понятно? Я постараюсь как можно осторожнее.
«Дело не в том, чтобы действовать осторожнее», – подумала Шана. Тут что-то другое. Это не сомнамбулизм. Это что-то необъяснимое, никто не может понять, в чем дело. Пока что не может. Возможно, не сможет никогда. Шана опустила взгляд на ступни сестры – пятки у нее порезаны? Рассечены, поранены? Шана ничего не увидела. Этого тоже не могло быть. «Просто какой-то кошмар!»
– Папа, осторожнее…
– Я буду очень осторожен, – полушепотом ответил отец. Обычно он в любых ситуациях оставался спокоен, словно ваза с печеньем, однако сейчас у него тряслись руки, на лбу выступили бисеринки пота, несмотря на то что утро для начала июня выдалось необычно прохладным.
Отец снова перегородил Несси дорогу. Широко раскрыл руки, словно собираясь ее обнять.
Несси на полном ходу шагнула в его объятия, едва не сбив с ног, – но он устоял и, пригнувшись, крепко обхватил ее.
Какое-то мгновение Шана думала: «Все хорошо, все будет хорошо».
Затем Несси снова охватила дрожь, перешедшая в судорожные конвульсии. Отец крепко держал ее, не обращая внимания на завывания и стоны – эти звуки вырывались из Несси подобно жалобным крикам оленя, сбитого на дороге грузовиком.
– Шана, помоги, держи ее! – закричал отец.
Но Шана не могла.
– Папа, пожалуйста, отпусти ее!..
Закряхтев, отец поднял Несси на руки. Та задергала ногами. У нее вспыхнуло лицо. Глядя на лихорадочно вращающуюся из стороны в сторону голову сестры, Шана снова увидела, как глаза у нее становятся красными – они вылезли, словно пробки в бутылках шампанского, готовые вырваться с громким хлопком…
 
– Папа! – воскликнула Шана, подбегая к отцу, хватая его, борясь с ним.
Отец сопротивлялся, несмотря на то что звуки, вырывающиеся из Несси, стали просто жуткими: разрывающий слух визг сирены, нечеловеческий по своему составу и громкости, он перешел сначала во что-то животное, затем в пронзительный крик злобного, мстительного призрака.
Шана с силой ткнула отца кулаком в ребра, затем по руке, под мышку. Тот вскрикнул, разжимая руки…
Несси упала на землю и присела на корточки. И тотчас же опять встала, встряхнулась и пошла дальше.
– Из… извини, – сказала Шана, ласково трогая отца за руку.
Отец ее не слышал. Казалось, он даже не понял, что она его ударила. Его рот сформировал имя младшей дочери, но только когда он сделал это во второй раз, ему удалось произнести хоть какие-то звуки:
– Несси…
Краткое слово, просьба или молитва. Отец посмотрел на Шану, и взгляд его прояснился.
– Я не понимаю, что происходит. Ее так трясло… она стала горячей, такой горячей, что едва не обожгла мне руки…
– Знаю. Знаю. Я тебе говорила. Нам нужна помощь.
– Помощь. Точно. – Отец моргнул, прогоняя слезы. – Я схожу за помощью.
«Не я должна говорить ему, что делать, – подумала Шана. – Это отцы должны знать, как решить любую проблему, как сделать так, чтобы все снова стало хорошо».
– Разве сотовый у тебя не с собой?
– Оставил в конюшне.
Ну разумеется! Это одна из его дурных привычек. «Черт бы тебя побрал, папа!»
– Быстрее будет вернуться за телефоном и позвонить, – сказала Шана.
– Да-да, конечно. Да. – Сунув руку в карман за ключами, отец поспешил к Несси. Он сказал ей что-то – что именно, Шана не расслышала, – после чего чмокнул ее в щеку.
Не обращая на него никакого внимания, Несси продолжала свой путь. Босые ноги шлепали по сырой дороге.
Но тут Шана увидела кое-что еще: из тумана на дорогу вышел мужчина, высокий и худой. На его ястребином носу сидели круглые очки, и Шана вдруг поняла: «Я его знаю».
– Папа, папа, смотри! – Она замахала рукой. – Мистер Блеймир, эй, сюда!
Мистер Блеймир был ее учителем геометрии. В математике Шана плавала, но Блеймир всегда относился к ней терпеливо и даже помог кое-как дотянуться до «В-». Когда он подошел ближе, Шана снова замахала рукой.
– У вас есть телефон? Сотовый телефон? Нам нужна помощь!
Ничего не говоря, мистер Блеймир приближался к ним. Отец Шаны также его окликнул, затем побежал ему навстречу.
Несси двигалась вперед, и Блеймир скорректировал свои шаги. Траектория его движения изменилась. Теперь он уже шел не к Шане и ее отцу.
Он шел к Несси.
В груди у Шаны между сердцем и желудком возник колодец страха. Девушка уже заметила, что с учителем что-то было не так – он был в джинсах и белой футболке, но без кроссовок, в домашних тапочках. С какой стати тапочки?
Дальше произошло то, чего Шана отчасти ожидала, – не потому, что это имело смысл, а, как раз наоборот, потому, что никакого смысла в этом не было…
Подойдя к Несси, Блеймир развернулся так, чтобы идти рядом с ней. Теперь они шли уже вдвоем. Не в ногу, не с абсолютно одинаковой скоростью, но неизменно на расстоянии одного-двух шагов. Отец бежал за ними, Шана спешила следом.
– Эй, приятель! – сказал отец, хватая учителя за плечо.
– Мистер Блеймир… – пробормотала Шана, и ее голос прозвучал более робко, чем она хотела. – Это я, Шана Стюарт. – Однако девушка уже видела, что глаза у него такие же, как и у Несси, – такие же пустые, такие же мертвые. Правда, у нее глаза были налиты кровью, а у учителя оставались белыми. Но зрачки были с десятицентовые монеты.
Шана увидела, как ее отец перегородил мистеру Блеймиру путь, и на лице у него мелькнула ярость.
– Отстань от нее! – прорычал он, с силой отталкивая учителя.
И все-таки толчок оказался недостаточно сильным. Мистер Блеймир шел вперед. Как будто к нему даже не прикоснулись. Отец же едва не упал на задницу. Его рука сжалась в кулак…