Книга белой смерти
– Я не хочу об этом говорить.
– Ладно.
Доев, Шана нашла на дне пакета смятую салфетку и вытерла пальцы.
– Ты захватил то, о чем я еще просила? – спросила она.
– Я…
– Зиг, захватил?
– Шана, даже не знаю…
– Не знаешь, захватил или нет?
– По-моему, это плохая затея.
– Мне это нужно, – твердо промолвила Шана.
– Понимаю. Я не знаю, что это такое, Шана, но ты много сделала для своей семьи. Тебе пришлось взять на себя роль матери, когда ваша ушла. Может быть, настала пора… ну, просто развернуться и уйти? Пусть этим занимается полиция.
– Я не хочу, чтобы этим занималась полиция.
Зиг уронил голову.
– Слушай, если об этом прознает мой папаша, он меня прибьет. Надерет мне задницу так, что у меня неделю во рту будет стоять вкус дерьма.
– Значит, не захватил.
Зиг вздохнул.
– Захватил.
– Так, отлично. – Шана нетерпеливо протянула руки, словно отдыхавшая в траве мошка, разбуженная топотом ног. – Давай, пока нет полицейских!
Зиг снова обернулся назад и достал другой пакет: коричневый, бумажный. Внутри что-то звякнуло, словно глухой колокольчик. Шана открыла пакет.
Ствол у револьвера был короткий, как свиное рыло. Шесть патронов позвякивали о вороненую сталь. Туго скрутив пакет, Шана убрала его в свой ранец.
– Спасибо.
– Будь осторожна.
– Я не собираюсь им пользоваться. Так, на всякий случай.
– На случай чего?
– Я… не знаю. – «На тот случай, если с моей сестрой попытаются сделать то же самое, что сделали с мистером Блеймиром». – Блеймир умер, знаешь?
– Знаю.
– Что говорят в новостях?
– Пока что почти ничего. Просто какое-то происшествие в Гренджере. – Зиг помолчал. – Но, сама понимаешь, социальные сети за это ухватились. Я видел кое-какой мусор в Твиттере…
Шана не могла забивать себе голову этим. Никто ничего не поймет. Потому что это была какая-то бессмыслица, в которой ничего не понимали ни Шана, ни кто-либо другой. Скоро кто-нибудь прибудет на помощь. Прибудет кто-нибудь, кто все объяснит.
Однако пока что ей придется действовать самостоятельно.
Как раз в этот момент показались мигающие огни приближающегося полицейского внедорожника. Шана поняла, что где-то недалеко следом за ним идут лунатики.
– Тебе разрешают приблизиться? – спросил Зиг.
– Приблизиться к Несси? Нет. По большей части я иду сзади.
– А как ты собираешься спать и… ну, ходить в туалет?
– Не знаю, – сказала Шана. – У меня есть спальник. Есть немного денег.
– Но пока ты будешь спать, они продолжат идти вперед. Как ты их нагонишь?
Внезапно Шана ощутила вспышку ярости.
– Я не знаю, понятно? Они не смогут идти бесконечно. Они должны будут… остановиться. Или свалиться от изнеможения.
Зиг открыл было рот, собираясь задать новый вопрос – как раз в этом заключалась одна из его отвратительных привычек, вопрос за вопросом, словно он «Базз-Фид» [22], – однако Шана его перебила:
– Там моя сестра. Понятно? Я должна. Мне кажется, долго так продолжаться не может. И скоро все так или иначе закончится. – Эти слова она произнесла почти с нулевой уверенностью. Предположение было основано на одной только надежде, а Шана знала, что реальная основа этой надежды нулевая.
– А если не закончится?
– Тогда я буду идти до тех пор, пока у меня не отвалятся ноги.
9
Муха в бочке меда
Президент Хант выступила с заявлением, цитата: «Осведомлена о ситуации в Мейкерс-Белл, штат Пенсильвания, и внимательно слежу за развитием событий». Звучит не очень-то обнадеживающе, правда, друзья? Поверьте, президент знает, в чем дело. Возможно, это атака со стороны Северной Кореи. Быть может, это что-то местное – всем известно, что ЦКПЗ и Федеральное агентство по чрезвычайным ситуациям никому не подчиняются, правильно? Правда всплывет только тогда, когда мы этого потребуем. И еще помните вот о чем: в ноябре мы можем попросить Хант собирать чемоданы, отдав наши голоса Эду Крилу.
4 ИЮНЯ
Пайн-Гроув, штат Пенсильвания
Городок Пайн-Гроув не представлял собой ничего примечательного – лишь россыпь старых домов, заброшенных мастерских и стоянок для жилых прицепов. Верный своему названию, он был со всех сторон окружен высокими соснами [24], застывшими начеку, словно часовые. Утро выдалось прохладным; в воздухе висела сырость.
Впереди показалась закусочная – небольшое здание лимонно-желтого цвета с полосой из черно-белых квадратов.
Остановившись, Сэди потерла руки.
– Твой друг опаздывает.
– Он всегда опаздывает, – зевнув, ответил Бенджи. – Он великолепный мастер своего дела, но… во всем остальном в жизни не так хорош. Это компромисс.
Робби Тейлор был не из тех, кто много думает о себе. Ну разумеется, кому это говорить, как не Бенджи, который почти глаз не сомкнул на протяжении последних… сколько уже получается? Двадцати четырех часов? Ему удалось периодически проваливаться в сон во взятой напрокат машине, и еще один час он урвал в мотеле. Но по-прежнему ощущал себя так, как ощущает человек, стоящий на цыпочках на краю обрыва. «Меня не должно быть здесь».
Ну наконец – подъехала машина, хрустя шинами по щебенке. Белый кроссовер «Додж». Быстро подкатив, машина резко затормозила, поравнявшись с Бенджи.
Из нее вышел Робби Тейлор, в точности такой же, каким его помнил Бенджи: уютный беспорядок, курчавые волосы, стянутые сзади в хвостик резинкой, и бакенбарды, похожие на две лохматые куриные котлеты. Весь он был бесконечно, безгранично помят, словно в конце каждого дня просто падал на пол и сворачивался в комок.
Они пожали друг другу руки, затем обнялись.
– Мой брат от другой матери, – сказал Робби, затем, отстранив Бенджи от себя, вопросительно поднял бровь. – Подожди, это расизм?
– Ты о чем?
– Назвать тебя братом – это расизм, ведь так?
– На мой взгляд, официальный термин для этого «присвоение чужой культуры», но ты не бери в голову, я дам тебе оправдательный талон «черного американца».
– Это вроде карточки «Освобождение из тюрьмы» в игре «Монополия»?
– Вот видишь, теперь ты расист.
– Эй, послушай, я вовсе не хотел! – Робби поднял руки, признавая свое поражение. Повернувшись к Сэди, он протянул руку. – Сэди Эмека, правильно? Кажется, мы еще незнакомы, но мы это сейчас исправим: Робби Тейлор, глава РВБ.
Сэди пожала ему руку.
– Рада с вами познакомиться. Спасибо за то, что согласились терпеть наше присутствие здесь. И, – она понизила голос, – ничего не сказали Лоретте.
– Да, когда она об этом проведает, то сжует меня, словно шарик жвачки, – усмехнулся Робби. – Но, мать вашу, я рад вас видеть!
Бенджи рассмеялся. Они с Робби вместе пришли в ЦКПЗ. Начав в один и тот же год, со временем разошлись – однако их пути снова пересеклись под крышей ОЦЧСИЗЖ – Общенационального центра по чрезвычайным ситуациям и инфекционным заболеваниям, переносимым животными. Поэтому вид Робби – который, похоже, не проникся к нему ненавистью – снял напряжение в душе Бенджи. Немного.
– Я рад, что Лоретта поручила это дело тебе, – сказал Бенджи. – Я боялся, что ты занят по горло где-нибудь в противоположном конце земного шара.
– Я и был занят. В Кака-Сити, то есть в Какате, в Либерии. Эбола. Нас туда направила ВОЗ, выяснить, что к чему.
– Ложная тревога?
– Слава богу, блин. На фронте Эболы все спокойно, друг мой. А с новой вакциной, надеюсь, мы ее укротим. Ты скучаешь по ней?
– По кому?
– По этому. По такой жизни. По работе. По тому, чтобы быть по уши в дерьме.
– Я никогда не был таким, как ты.