Отражения

 — Что же это за мечты?
 — Полагаю, что глупые по большей части. Они ведь самые лучшие.
Линдси быстро открыла дверь и вышла из машины. Закрыв глаза, она ждала, когда ее состояние придет в норму. Услышав, как Сет хлопнул дверью, она открыла глаза и посмотрела на дом. Легко и дружелюбно, напомнила она себе и глубоко вздохнула.
 — Знаешь, — начала она, — последний раз, когда я гуляла здесь, было около полуночи. Мне было шестнадцать лет. — Она улыбнулась воспоминаниям, пока они не спеша шли по дорожке к крыльцу. — Я притащила с собой бедного Энди и мы влезли внутрь через боковое окно.
 — Энди. — Сет остановился у входной двери. — Тот тяжелоатлет, которого ты целовала у своей школы.
 Линдси подняла бровь, признав описание Энди, но ничего не сказала по этому поводу.
 — Дружок?
Небрежно спросил Сет, играя ключами и смотря на нее.
 Взгляд Линдси оставался спокойным.
 — Я немного переросла тот возраст, когда заводят дружков. Он мой друг.
 — Ты очень любящий друг.
 — Да, — согласилась она. — Я всегда считала эти два слова синонимами.
 — Интересный взгляд, — пробормотал Сет и открыл дверь. — Сегодня нет необходимости лезть в окно, — заметил он, проводя ее внутрь.
 Дом был таким же потрясающим, как Линдси запомнила. Двадцатифутовый потолок прихожей с открытыми грубыми перекладинами, слева широкая лестница, которая затем разделяется на две части, уходящие к нависающим с разных сторон балконам. Перила были отполированы до зеркального блеска, со ступеней убрали все ковры.
 Пыльные, сморщенные обои, которые Линдси видела раньше, заменили на новые, тканевые, насыщенно кремового цвета. На дубовом полу расстелили длинный, узкий персидский ковер. Солнечный свет был приглушен и отражался в призмах многоуровневой люстры.
 Не говоря ни слова, она прошла дальше к первой двери. Гостиную полностью восстановили. На одной стене был смелый цветочный рисунок, который уравновешивался жемчужными тонами на остальных. Линдси медленно прошлась по комнате, затем остановилась у маленького столика восемнадцатого века и слегка дотронулась пальцами до поверхности.
 — Великолепно. — Она посмотрела на тонкую полосатую парчу на диване. — Ты отлично знаешь, какая обстановка здесь нужна. Я так и представляла себе эту комнату с дрезденской пастушкой на каминной полке — и вот она стоит! — Она подошла и аккуратно дотронулась до фигурки. — И французский ковер на полу… — Линдси повернулась с широкой улыбкой на лице, которая отражала все ее восхищение. В окружающих ее антиквариате, шелке и парче существовала некая хрупкая, вечная красота. Сет подошел к ней ближе и до него донесся запах ее духов. — Рут здесь? — просила она.
 — Нет, в данный момент нет. — Он удивил их обоих, проведя пальцами по ее щеке. — Она у Моники. Я впервые вижу тебя с распущенными волосами, — пробормотал он, затем провел пальцами от ее щеки к волосам и прошелся по всех их длине. — Тебе идет.
 Линдси почувствовала, как ее опутывают тонкие нити желания, и сделала шаг назад.
 — У меня были распущены волосы во время первой нашей встречи. — Она улыбнулась, приказав себе не быть глупой. — Насколько я помню, тогда шел дождь.
 Он улыбнулся в ответ, сначала глазами, потом губами.
 — Действительно. — Он снова сократил дистанцию между ними, затем провел пальцами по ее шее. Линдси невольно вздрогнула. — Ты удивительно чувствительная, — тихо произнес он. — Это всегда так?
 Жар прошел сквозь нее, пульсируя там, где Сет касался ее кожи. Покачав головой, она отвернулась.
 — Это нечестный вопрос.
 — Я нечестный человек.
 — Да, — согласилась Линдси и снова повернулась к нему. — Я тоже так думаю, по крайней мере, в отношениях с женщинами. Я пришла посмотреть дом, — напомнила она ему. — Ты мне его покажешь?
 Сет снова двинулся к ней, но его прервали. В дверях появился небольшой, элегантный мужчина с темной, местами посеребренной бородой. Борода была широкой, красивой формы, и спускалась от самых ушей, огибала рот и закрывала весь подбородок. Это выглядело слегка подозрительно, так как на голове у мужчины волос не росло вообще. Он был одет в черный костюм-тройку, накрахмаленную белую рубашку и темный галстук. Осанка идеальная, по-военному правильная, руки по швам. На Линдси он произвел впечатление очень ответственного человека.
 
 — Сэр.
 Как только Сет повернулся, напряжение тут же исчезло. Мышцы Линдси расслабились.
 — Уорт. — Он кивнул и взял Линдси за руку. — Линдси, Уорт. Уорт, мисс Данн.
 — Приятно познакомиться, мисс.
Легкий поклон был европейским, акцент — британским. Линдси была очарована.
 — Здравствуйте, мистер Уорт.
Ее улыбка была спонтанно открытой и дружелюбной, когда она протянула руку. Уорт заколебался на мгновение, бросив на Сета быстрый взгляд, но потом принял протянутую руку. Его прикосновение было легким, всего лишь касание кончиков пальцев.
 — Вам звонили, сэр, — сказал Уорт, снова обращаясь к своему работодателю. — Мистер Джонстон из Нью-Йорка. Он сказал, что это очень важно.
 — Хорошо, свяжись с ним. Я сейчас подойду. — Он повернулся к Линдси, когда Уорт вышел из комнаты. — Прости, это не должно занять много времени. Хочешь чего-нибудь выпить, пока ждешь?
 — Нет. — Линдси посмотрела туда, где раньше стоял Уорт. Она поняла, что с Сетом намного легче было иметь дело в формальной обстановке. Улыбнувшись, она направилась к окну. — Иди, я подожду здесь.
 Пробормотав согласие, Сет оставил ее одну.
 Хватило меньше десяти минут, чтобы любопытство Линдси пересилило правила хорошего тона. Она ходила по этому дому глубокой ночью, когда вокруг все покрывали пыль и паутина. Невозможно было сопротивляться желанию исследовать его при свете солнца, который отражался от натертых до блеска полов. Она отправилась на прогулку, собираясь ограничиться главным залом.
 Там висели картины, которыми можно долго любоваться, и гобелен, от которого просто захватывало дух. На столе стоял японский чайный сервиз, настолько тонкий, что Линдси казалось, будто он может рассыпаться от одного лишь взгляда. Слишком заинтригованная найденными сокровищами, она забыла о данном себе обещании ограничить исследуемое пространство. Толкнув дверь в конце зала, она попала в кухню.
 Здесь царило странное, приятное сочетание современной эффективности и старинного очарования. Встроенная техника сияла сталью и хромированными деталями. Все поверхности были сделаны из лакированного дерева. Слышался механический шум посудомоечной машины и тихое потрескивание огня в камине. Через окно лился солнечный свет, освещая виниловые обои и деревянные полы. У Линдси непроизвольно вырвался звук полного одобрения.
 Уорт, стоящий у широкого стола, тут же отвлекся от своего занятия. Его пиджак сменил длинный, белый фартук с нагрудником. По лицу Уорта пробежало удивленное выражение, затем к нему снова вернулось привычное спокойствие.
 — Могу я вам чем-то помочь, мисс?
 — Какая изумительная кухня! — воскликнула Линдси, позволив двери захлопнуться за ней. Она обернулась вокруг, улыбнувшись на сверкающие медью чайники и кастрюли, которые висели над головой Уорта. — Сет, должно быть, очень умен, раз настолько идеально сумел смешать два мира в одном месте.
 — Можете в этом не сомневаться, мисс, — уверенно согласился Уорт. — Вы потерялись? — аккуратно спросил он, вытирая руки о полотенце.
 — Нет, я просто бродила. — Она продолжала ходить по кухне, пока Уорт стоял на месте и наблюдал за ней. — Я думаю, кухня — это потрясающее место. На самом деле, это сердце дома. Всегда жалела, что не умею хорошо готовить.
 Линдси вспомнила йогурты и салаты, которыми питалась, пока работала в театре, а еще случайные кутежи в итальянских и французских ресторанах и редко используемый холодильник, стоящий в ее квартире. В те суматошные дни она частенько забывала поесть. О готовке даже речи не шло.
 — Меня сбивает с толку любой рецепт, который сложнее запеканки с тунцом. — Она повернулась к Уорту, все еще улыбаясь. — Уверена, вы превосходный повар.