Книга вторая Упрямый доходяга (СИ)

— Криггс, я передавал, что не желаю тебя тут видеть! — прогрохотал Бальтазар Тайрон Баунд, шагая ко мне, — Убирайся отсюда! У нас все под контролем!
Главное не сорваться, не раскрыть своих возможностей. Это постановка, спектакль, шоу. Эльме ничего не грозит, а насчет Нимеи не уверен.
— Шериф, там моя дочь! — рыкнул я шаблонную до мозга костей фразу.
— Да хоть твоя мать, твою мать! — рявкнул скелет, подходя ко мне вплотную, — Что тебе в моем приказе не ясно?! Пошёл отсюда! Немедленно! Занимайся своими делами! Мешаешь проводить переговоры!
— Насколько я вижу, вы все стоите тут!
— Ждем, пока Вальтера успокоят! Он еще слушает своих друзей! Катись, Криггс!
Пришла пора встать на тонкий лед, сыграв для достоверности. Я похлопал по притороченному к боку шкрасса ружью, а затем взглянул на Баунда:
— Шериф, у вас есть возможность снять любого из засевших в доме желтоглазых? — спросил я, щуря глаза, — Любого? Я был у Нимеи, у нее тонкие стены. Смогу уничтожить оставшихся двух за пару секунд, они ничего не успеют и не поймут. Гарантированно.
Только я это договорил, как все вокруг, кроме Пенелопы и Трайкеров, одновременно поддали серого и красного. Ага, не хотят… вот теперь можно уходить.
— Повторяю последний раз, Криггс, — скелет взялся за рукояти своих револьверов, — Ты уматываешь. Сейчас. Мы здесь разберемся без убийцы. Считаю до десяти…
— Открыть огонь по киду из-за сумасшедшего фермера?
— Пристрелить за неподчинение приказу!
На ферме началась возня. Быстрая, буквально молниеносная. Маленькая вспышка красного с серым, юрко дернувшаяся на пару метров и замершая буквально на секунду. Вот она дергается чуть дальше, слышен испуганный визг. То место, откуда она рванула второй раз, загорается красным и серым. Мелкое пятнышко двигается быстро, рваными движениями, скупо, экономно. Визжит Нимея. Стены действительно тонкие, слышно хорошо. Собравшееся вокруг фермы «окружение» недоуменно переглядывается, эти ослы даже не догадываются направить оружие в сторону, где засели якобы преступники. Бальтазар поворачивается к ферме, но затем резко дергается в моем направлении. А я лишь не спеша поднимаю обе руки вверх.
— Спокойно, шериф. Я уезжаю, — говорю я ему, — Подчиняюсь приказу. Тихо и мирно…
— Погоди…
— Только дочку заберу! — резко перебиваю я горе-актера, — Она уже выходит. Вы, господин Баунд, ошиблись, считая меня убийцей. Я всего лишь кид. А вот Эльма — убийца.
Действительно, в дверном проеме показалась Эльма, держащая на отлете свой излюбленный длинный нож. Похлопав глазами, она радостно вскрикнула, увидев тушу шкрасса, а затем понеслась к нему. Какой-то придурок вскинул ружье, а потом испуганно заорал, когда я выстрелом из пистолета разбил ему ложе. Сунув пистолет в кобуру, я подхватил дочь на руки, хоть это, наверное, и выглядело смешно. Оба Трайкера, хмурясь, переводили взгляд с меня на Бальтазара.
— Надеюсь, ты их не убила? — спросил я свою пепельноволосую дочку. Все три силуэта валялись на полу, исправно светясь в моем зрении, но подстраховаться стоило.
— Убить сразу могла, как только вошли, — с дрожью и гордостью в голосе поведала девочка, вызывая множество негативных эмоций у окружающих, — Они как телята были. Если бы не держали нас на прицеле, я бы просто убежала.
Злюка хрюкнула, срываясь в галоп. Через несколько секунд она уже выходила из здания с ревущей как белуга Нимеей. Худенькая девочка тряслась от страха и самозабвенно выла в левую пенелопину грудь.
— Заходите смело, забирайте буянов, — посоветовал я стоящему как солевой столп шерифу, — У них перерезаны сухожилия на руках и ногах, а заодно отрезаны пальцы. Большой, указательный, средний. На руках. Все трое совершенно безопасны и безобидны, поэтому точно доживут до допроса Ахиолом. И лечения… разумеется. Я слышал, доктор Доннорифт восстанавливает такое не глядя. А я, пожалуй, отправлюсь с Эльмой, Нимеей и Пенелопой к мэру. Можно, Трайкеры нас сопроводят? А то смотрю, девушкам страшно.
— Криггс… — только и выдавил из себя Бальтазар.
 
— Да, шериф?
— Исчезни… те.
— С удовольствием!
Хорошо иметь дом, в который можно запихать троих человек и одного манула. Наверное, мне стоило бы трястись и ожидать немедленной кары от заговорщиков, но я был уверен, что у них дел будет по горло. Наскоро опросивший Нимею и Эльму бог тут же отпустил их с миром, сильно загоревшись желанием очень плотно пообщаться с «безумцем» и его охранниками. Я же мог спокойно отдохнуть. Относительно спокойно, разумеется, так как сначала пришлось выдерживать атаку Эльмы, нывшей о том, как она испереживалась и теперь не может заснуть, а потом слушать возмущенные вопли Злюки, чье общество хотела покинуть Нимея ради каких-то своих целей. Что это были за цели, мне было неинтересно.
Замок на двери спальни положен всем красивым людям. Ну а гномам так вообще.
С утра выяснилось, что разделанные и подготовленные маленькой девочкой фермеры отошли в другой мир. После допроса Ахиола, не увенчавшегося успехом, кто-то им закатил в камеру подарок в виде гранаты. Выдернуть зубами чеку у них вышло… с первого подарка. Оставшийся в камере фарш со шрапнелью сотрудничать дальше отказался.
День я посвятил отдыху, устроив себе большой и красивый выходной. По дому неприкаянно слонялись и грызлись три женщины, в попытках выдумать повод, под которым я бы выполз из своего закрытого кабинета. Под конец это им надоело, поэтому они, загнав Эльму учить уроки, отправились напиваться на кухню. Подгадав момент, когда Нимея с Злюкой начнут что-то обсуждать на повышенных тонах, я аккуратно слинял из дому, наказав Карусу охранять дом. Уходил со смутной уверенностью, что он меня понял.
Купель. Я просто стоял и смотрел на дом Мадре, наслаждаясь бьющим в лицо теплым ветром. Мысли были не здесь. Если прогнать одну, особо навязчивую и намекающую мне, что работа детективом не мой конец, то оставался главный вопрос. Закрытый город под властью бога, с жителями, которым некуда идти. И кидом, которому определенно не хотелось уходить тоже — это я видел своими собственными глазами. Когда хотят отдохнуть в виртуальности у морюшка, то не выстраивают это. Сколько лет Эскобар делал этот уголок рая? Учился, выпиливал, строгал, измерял. Прокладывал дорожки, сажал растения…
Кид, желтоглазые и труп, одержимый собственным призраком. Что их может объединять? Что может заставить их работать над одними и теми же целями в течение многих лет, зарабатывать деньги и отдавать… куда? Либо на что-то материальное, либо нет.
Бомба? Финансирование исследований, которые точно не будут одобрены Ахиолом и основателями? Черт, зачем Карус сгрыз Целестию! Как не вовремя!
— Еще трое погасло…
Голос за спиной был неожиданным, но я даже не вздрогнул. Слишком спокойно он звучал, тихо и печально.
— Аркадия.
— Снова ты виноват? Говорят, что твоя дочь.
— Лгут. Она никого не убивала.
— Но из-за нее…
— Аркадия, — я повернулся к стоящей в паре метрах от меня женщине, пристально глядя ей в глаза, — Я представляю власть. Здесь, там, везде. Мне поручили найти Эскобара Мадре, Должника, построившего и жившего в этом доме. Те, кто умирают в процессе этого расследования — шли против законов города. Жертвы будут еще… особенно, если мне никто не поможет.
— У тебя здесь нет власти! — одетая в полупрозрачную тогу брюнетка тряхнула гривой волос, сужая глаза. Вид у неё стал насупленный, упрямый, но не враждебный, а скорее возмущенный.
— Это не так работает, — пришлось ей объяснять, — Я действую в интересах хозяев этого города. Если мне понадобится здесь власть, то они мне её обеспечат. На то время, пока я занимаюсь этим делом. Потом её заберут обратно. Большего мне и не надо.
 
— Сложно, — вид девушки изменился на жалобный, — Непонятно. Страшно. Хочу как раньше. Не хочу, чтобы кто-то еще пропадал. Не хочу, чтобы злились. А они злятся.
— На кого?
— На тебя.
— Расскажи.