Книга вторая Упрямый доходяга (СИ)

— Расслабься, я не обижаю женщин… — серьезно вымотанный этой язвой за утро, я решил, что пришла пора высказаться в ответ.
— Чудненько! Но про пилу помни!
— …я в них либо стреляю, либо их трахаю. Ничего более.
— Ах ты…!
Интерлюдия
— Красааааавчик, — мечтательно протянула тоненькая девушка, с копной стянутых в пучок дредов, высунувшаяся из окна. Она глядела вслед только что уехавшему на своем огромном коте киду.
Карающая длань правосудия тут же хлестко шлепнула по отставленной заднице потерявшей бдительность хозяйки ранчо, заставив ту зайтись в истошном негодующем визге. Совершивший этот насильственный акт человек удовлетворенно покивал, искренне считая себя сотворившим крайне благое по отношению к ближнему своему дело.
— У тебя головка совсем бо-бо? — спросила Пенелопа, прислоняясь плечом к косяку дверного проема на кухне, — Это же кид! Должник, мать его!
— И чтооо? — жалобно подвывала Нимея Хиггс, энергично растирая свою пятую точку, — Зато краси…
— Дура! — безапелляционно отрезала Злюка, хозяйски роясь в кухонном шкафу, — Купилась на то, что добренький карлик спас твоих козочек, коза пушистая? На глазки его искрящиеся повелась?
Ну да, повелась. А кто бы не повелся? И она тоже еле сдержалась, призвав весь свой богатый арсенал оскорблений, отгораживаясь от маленького красавца как только можно. С местным выбором мужиков девушке быть привередливой просто-напросто не получится. Да и мало их живых… очень мало.
Но пока нужно держаться. Если тайны Незервилля не пережуют Магнуса Криггса, не раздавят его, если его любопытную голову не оторвут Внешние, тогда… ну тогда и посмотрим, что будет. А вот вновь ночевать месяцами на этой ферме, утешая свою маленькую подругу, Пенелопа не хочет. И ладно бы Нимее в прошлый раз попался бы ублюдок! Так нет, Верстен Краудфорд парнем был хорошим, с той же судьбой, что и у них, выпнутых своими семьями в Пятно. Но… проклятый ихорник, который решил, что Верстен куда вкуснее козы. Тварь ведь была размером с кошку! Демоны!
— Ну он же такой… такой…
Второй шлепок был куда увесистее, Пенелопа била, не жалея ни чужой задницы, ни своей ладони. Нимея обладала тем еще темпераментом и… потребностями, так что в обычное время Злюка была бы совершенно не против, если бы её худенькая подруга накинулась на столь симпатичного гостя, даже не считаясь с её присутствием. Потребности — они есть у всех. Но тут всё серьезно. Слишком серьезно. Тут нужно думать головой, и помощница одного из городских механиков сделает всё, чтобы её слегка легкомысленная (и единственная) подруга не влипла.
Подождав, пока Нимея закончит орать от боли, Пенелопа схватила её поперек талии, утащив в ванную комнату, чтобы устроить мощный холодный душ. Затем, влив в малопьющее тело пол-стакана виски, она схватила давящуюся от неожиданности и мокрую девушку за плечи, несколько раз ту сильно встряхнув. А потом залепила пощечину.
— Ты что делаешь? — взъярилась и так ничего не понимающая козозаводчица.
— Привожу тебя в максимально вменяемое состояние, щепка ты мокрая, — оскалилась Пенелопа, придвигая лицо вплотную к личику Нимеи, — А вот теперь внимательно слушай меня. Не. Приближайся. К Криггсу. Мы. Вводим. Его. В курс. Дел. Рассказываем. Зовем на помощь, если замечаем ихорников. Точка. Если ты ему хоть краешек сиськи покажешь, я потом вытащу тебя в сарай с козами и выпорю до крови! Поняла?! Связываться с ним — опасно!!
— Всё-всё! Я поняла! Хватит на меня давить, зараза! Не подойду я к нему!
— Еще как подойдешь!
— Что?! — окончательно сломалась бедная худышка, переставая понимать, что вообще происходит.
— Дай я тебе объясню, милая, — Пенелопа уселась напротив выбитой из колеи девушки, ласково погладив ту по щеке, — Я не хочу, чтобы он залез к тебе в трусики, так как это разобьет тебе сердце. Криггс гребаный харизмат. Может быть, через полгода-год мы все раздвинем перед ним ноги, но предпочту, чтобы ты знала, что он такое перед тем, как сделаешь это сама. Это — первое. Второе — то, что ты и я пока с ним повязаны. Я его знакомлю со всем Пятном, с городом, показываю, что к чему, может быть, помогаю даже поначалу. Ты же будешь его проводником по всей Средней Зоне, поняла? Познакомишь его со всеми! Это задание шерифа, понятно?
 
— Э? Что? Как? Почему? — заерзала на месте козозаводчица, воровато бегая глазками, — Почему я? Почему он? Я не хочу!
— А ты много живых знаешь, что между фермами катается? — вкрадчиво ухмыльнулась Кайзенхерц, показывая кулак Волди, который что-то уронил в углу кухни, — Это ты у нас общительная и свободная, так что вот такое поручение от шерифа принимай. Козочки без тебя обойдутся.
— Не хочу… — повесила нос носительница дредов, — Я за себя не ручаюсь…
— Вот и попривыкнешь, — безжалостно отрезала подруга, следя за собственным котом, от чего тот замер на месте столбиком, — А то сама прекрасно понимаешь, как будет дальше. Как-то вечерочком будешь нализываться в «приюте», куда меня не пускают, Магнус подсядет, слово за слово, и вот — твои трусы на его люстре, ты на нем скачешь, потом поешь как птичка пару деньков… а потом я ночую у тебя тут три месяца, вытаскивая дуру из депрессии!!
Последнее вылетело рыком, который заставил наиболее любопытных коз брызнуть от дома, а кота и хозяйку фермы привести в полуобморочное состояние.
— Так почему я? Почему не Марк, Литвер, Марсони, Хогвост? — начала перечислять Нимея. Её вид отчетливо говорил, что слова единственной и лучшей подруги дошли до её рассудка, но знание собственных слабостей диктовало держаться от смазливого новенького как можно дальше.
— Потому что Баунд нам доверяет, Ними, — вздохнула Пенелопа, вытаскивая из кармана мятую пачку сигарет. Закурив, девушка выдохнула в потолок толстую струю дыма, правда, тут же закашлялась, но упрямо затянулась снова, — Те, кого ты перечислила? Обычные фермеры. Мы же с тобой… ну, сама помнишь, кем были наши отцы. У нас с тобой, подруга, в голове побольше будет. Есть такое слово «надо», понимаешь?
— Нет! — плаксиво надула губы фермерша, — Ладно ты, Баунд тебя вытащил, а я? Я причем? Почему я должна с ним ездить?
— Ними, а кто, кроме тебя, а? — подняла брови Пенелопа, — Кида обязательно нужно свести со всеми, а наши землекопы и грибожуи народ недоверчивый. Это тебя все любят…
Уговоры продолжались. Девушки, до этого и так полдня болтавшие с кидом о всяком, что приходило на ум, продолжали чесать языками. Пенелопа была уверена, что рано или поздно заставит Нимею согласиться, но та, если речь не шла о романтическом интересе, бывала упрямее своих собственных коз. Однако, подвести Бальтазара Кайзенхерц не могла, как и выдать своей подруге большую часть информации, которой шериф-скелет снабдил дочь одного из лучших своих помощников.
Должниками интересовался весь Хайкорт, весь без исключения. Как неведомо куда пропавшим первым, так и свежеприбывшим вторым, сразу продемонстрировавшим свою необычность. Кид, сам по себе, был не слишком-то интересным с точки зрения жителей таинственного города, но кид, вырвавшийся из лап Механика? Ооо… это вызывало очень нездоровое возбуждение у некоторых во внешней зоне. Да и в самом Пятне было неспокойно, если вспомнить о добром докторе Доннорифте. Однако, у Ахиола и Баунда на Криггса были свои планы, к счастью для последнего, весьма ориентированные на его долгую жизнь.
…другой вопрос, что ни один из вариантов будущего не подразумевал ни малейшего шанса на то, что кид покинет Хайкорт.
Было еще кое-что, о чем Пенелопа не сказала бы Нимее даже под дулом пистолета. Вознаграждение.
 
Жизнь в Хайкорте далеко не подарок для обычных разумных. Тебя никто не оставит без куска хлеба, но потолок роста можно нащупать руками с самого детства, если ты не гений, не прирожденный маг, не обладаешь склонностью к быстрому обучению… в общем, если ты бесполезен для пауков, живущих во Внешней Зоне. Таких, обычных, простых, не оправдавших надежд и прочих просто притыкали, куда только можно. Пенелопа никогда не хотела быть механиком, но выбор девушке предоставили невеликий. Либо помогать мастеру Базеральду в «Железяке», либо на кукурузную ферму Марсони. На фермах всегда требовались рабочие руки, способные трудиться под светом солнца, пока другая половина, обладающая желтыми светящимися глазами, мирно спит в ожидании ночи. Только из-за отца, у Пенелопы был такой шикарный выбор.