Час гончей (СИ)
Я поднес руку к потрескавшемуся бетону с глубоко въевшимися черными пятнами. Кожу обожгло привычным холодом. Стена не только на вид, но и на ощупь казалась как настоящая — вот что называется отличный сейф. Направив немного в Темноты в ладонь, я втолкнул ее в эту псевдо-стену — и та мгновенно откликнулась изнутри вибрациями чужой довольно злой силы.
Говорят, Темнота хранит, как слепок, память о всех принесенных ей душах — и как бы эта сила сейчас ни дергалась, как бы ни злилась, она очень быстро поняла, что я сделал с ее прежним хозяином. А затем дрогнула и отступила. Черные пятна стремительно увеличились в размерах и полопались, сбрасывая иллюзию. Бетон будто растворился в воздухе, а на его месте обнаружилась облезшая дверь еще одного холодильника.
Скрежет железа и крики скота стали гораздо громче — здание словно завопило от страха, как животное, рядом с которым оказалась страшная тварь. Тень Арчи моментально удлинилась и свилась, как лассо, готовая перемолоть люблю аномалию. Глеб покрепче стиснул монтировку.
— И кто туда пойдет? — невинно поинтересовался он. — Может, ты? — и повернулся к Арчи. — Всякие твари вроде твой профиль.
— А может, ты? — усмехнулся тот. — Тебя-то если что оживят.
— К твоему сведению, умирать не слишком приятно, — заметил мой эксперт по умираниям. — А если что оживят и тебя…
— Сегодня обойдемся без «если что», — прервал я этот увлекательный спор.
И вызвал Ву, который все это время кружил по комплексу следом за нами, сам точно не зная, что и где искать. Я отдал крохе приказ исследовать, что там по ту сторону.
— Только, смотри, осторожно.
Летучая мышка махнула крылом «мол, обижаешь, хозяин» и, ловко уйдя в тень, проскользнула в темноту дверного проема. Мои глаза на миг накрыла вуаль из кромешного мрака, однако затем картинка стала довольно четкой — все-таки мой компаньон умел видеть в темноте. Ву неспешно пробирался вглубь холодильника, как глубоководный аппарат в толщу океана, тщательно обследуя все вокруг. Облезший потолок, висящие под ним ряды ржавых крюков, старые бетонные стены и пол, которые здесь выглядели еще более обшарпанными — из-за глубоких борозд, на вид оставленных когтями гигантского монстра. Мышка осторожно юркнула мимо двух огромных мисок, в одной из которых поблескивала мутная черная жидкость, а на самом дне другой валялось что-то похожее на комки слипшегося корма. В дальнем углу обнаружился старинный вместительный сундук — вариант сейфа для тех, кто не доверяет банку. А на сундуке, свернувшись калачиком, лежал пушистый белоснежный комок — компактный шеночек с глазками-бусинками и черным носиком, больше подошедший бы дамской сумочке, чем жилищу маньяка. Других монстров тут не имелось.
Это что, прикол такой? И что этот крохотуля может сделать? Честно, я ожидал от Гончей большего, чем карликовый шпиц.
Мышка осторожно подлетела поближе, рассматривая находку. Щеночек медленно задрал мордочку, несчастно подрагивая то ли от холода, то ли от голода, заметил Ву — и за секунду превратился в громадную белоснежную тварь размером с медведя с оскалившейся мордой и дикими черными глазищами. Вот, это уже другое дело.
Огромная когтистая лапа полетела на Ву. Тот проворно увернулся и кинулся к двери. Тварь рванула следом. Моя мышка тенью проскочила под проем и метнулась мне за спину, а ее преследователь с размаху треснул башкой по двери, мгновенно заскрежетавшей и погнувшейся от такого мощного тарана. Еще удар — и дверь с бешеным скрипом распахнулась, и разросшийся грозный шпиц вылетел к нам. А шпиц размером с медведя — это вообще-то зрелище не для слабонервных.
Тень Арчи хищно свилась, готовая схватить монстра за лапу. Глеб с угрозой занес монтировку, а на моей руке заиграла густая Темнота. Зверь резко замер на пороге, удивительно разумно скользнул глазищами между нами, а затем с громких «плюх!» шлепнулся на пушистую задницу и обреченно уставился в пол, словно спрашивая «за что мне эта жизнь?»
— Это что, хранитель? — я оглядел приунывшего громилу.
— Похоже на то, — задумчиво отозвался Арчи.
— А разве он может жить без человека? — не понял Глеб.
Именно что: смысл жизнь хранителя — охранять своего человека. Но у этого, видимо, не было человека, которого можно охранять. Вместо этого Гончая посадил его на сундук и запер в холодном темном помещении, используя явно не по назначению.
— Ну что, ликвидируем? — тень Арчи потянулась к огромной тушке.
Пушистая громадина, которая все это время понуро сидела на заднице, нервно вытаращилась на ползущую к ней тень — однако не пытаясь сбегать или отбиваться, будто и сама признавая бессмысленность своего бытия. А ведь хранители вообще-то на улицах не валяются.
— Подожди, — остановил я. — Сначала посмотрим, насколько он вменяем.
Белые уши дернулись, словно прислушиваясь к моим словам.
— Эй, зверюга, — позвал я, и щенок-переросток мигом уставился своими глазищами на меня. — Если сейчас покажешь, что можешь себя контролировать, то, так и быть, найду тебе хозяина.
Я еще не успел договорить, как он сорвался с места и кинулся к большой миске с какой-то темной жидкой дрянью, склонился и начал торопливо лакать. Всего пара секунд и песик буквально усох на глазах, превратившись из гигантского нечто в миленького шпица, который плюхнулся рядом с миской, дотягиваясь теперь до бортика с трудом, только вставая на задние лапки. «Тявк-тявк!» — слабенько разнеслось по холодильнику, а глаза-бусинки замерли на мне, будто уточняя, все ли меня устраивает.
Арчи наклонился к миске с жижей, которую тот лакал, осторожно обмакнул палец и понюхал.
— Это чай, — сказал он. — Обычный черный чай. Причем очень дешевый.
Ну хорошо, что чай — представить не могу, чтобы с этим малышом было от кофе.
Естественное состояние хранителя — это большая жуткая тварь, но это же и его стрессовое состояние. Поэтому, чтобы удерживать зверя в норме, ему надо постоянно напоминать, что все в порядке — и для этого используется триггер. В принципе, триггер может быть любой — хоть в свиной крови купай, но у этого песика заводчиком, вероятно, была благородная пожилая леди, которая не нашла ничего лучше, чем угощать его чаем. Вряд ли такой, как Гончая, его купил — скорее всего, украл, а потом, прикинув, что чаи с ним распивать не собирается, посадил на сундук и забыл.
Чай, значит. Ладно, могло быть и хуже — мог реагировать и на французский шансон.
— И что с ним делать? — спросил Глеб, присаживаясь на корточки рядом со щенком.
Странный вопрос. Хранителей не продают в обычных зоомагазинах, а у заводчиков очередь порой на десяток выводков вперед — так что просто так их не достать. Но раз один попал мне в руки, что я из этих рук его, что ли, выпущу?
Польза хранителя в том, что он заточен под защиту человека — только сначала его надо к этому человеку привязать. А привяжется он к тому, кто будет любить, кормить и регулярно поить чаем эту мелкую скотинку. Логично, что тот, кто заботится о нем, когда он маленький миленький щенок, получает защиту, когда он большая жуткая тварь — а такой этот песик станет, когда почует опасность хозяину. Поэтому в основном хранители — компактные собачки, идеальные для дамских сумочек или детских колясок, будто созданные, чтобы над ним охали, ахали и восхищались. А у этого в закрытом темном помещении с дешевым чаем смысл жизни был попросту порушен.
— Бедняга, — приговаривал друг, почесывая песику пузико, — должен защищать человека, а тебя посадили сторожить старый грязный сундук…
Кроха сразу начал смотреть на Глеба, словно спрашивая глазками-бусинками, не хочет ли тот стать его хозяином — надо сказать, мастерски смотрел, аж на жалость давил.
— Не советую, — сказал я, — он тебе не подойдет, он будет забывать тебя регулярно кормить.
Щенок мгновенно отвернул мордочку и потерял к почесывателю своего пузика всякий интерес.
«Вот же продажная скотина,» — откомментировал друг и направился к сундуку в углу, собираясь распечатать кубышку.