Катрин Денев. Красавица навсегда

Французская звезда ни разу не получала персональной каннской награды за лучшую роль – только почетную «Золотую пальмовую ветвь» за вклад в кинематограф. Но портреты Денев, как и двадцать, и тридцать лет назад, украшают обложки журналов, выпущенных к Каннскому фестивалю. Один из них, «Premiere», посвященный круглой дате, актриса сама составила, отредактировала и даже взяла для него интервью у Романа Поланского и у председателя каннского жюри Шона Пенна.
На пресс-конференцию Денев выходит в длинном цветастом кимоно, а вечером на красную дорожку – в сиреневом жакете и черных брюках от Готье. Она представляет сразу два фильма. Один называется «Я хочу видеть» и снят режиссерами Йоаной Хаджитомас и Халилом Хорейге. Она играет саму себя, актрису Катрин Денев, которая едет в Ливан и видит трагические последствия недавней войны: по словам режиссеров, Денев нужна им как «икона европейского кино» и «символ меланхолии».
Другой фильм, участвующий в конкурсе – семейная сага «Рождественская история» Арно Деплешена. У этого режиссера Денев уже сыграла небольшую роль врача-психиатра в картине «Короли и королева» (2004). Лирический и одновременно ядовито-саркастичный стиль Деплешена оказался близок актрисе, и вот последовало продолжение.
Сюжет «Рождественской истории» балансирует на опасной грани, будучи связан с онкологическими болезнями и пересадкой тканей. Однако фильм оказывается ближе не медицине, а искусству благодаря тонкой режиссуре Деплешена. «Рождественская история» – образец типичного французского «интимного эпоса» в традиции Марселя Пруста. Катрин Денев играет Юнон, матриарха большой семьи, Матье Амальрик – ее нелюбимого сына, Кьяра Мастроянни – на сей раз не ее дочь, а ее невестку. Семья собирается на Рождество и привозит с собой травматические воспоминания и запутанные отношения братьев, сестер, их мужей и подруг. Но все блекнет перед лицом смертельной болезни, что поразила Юнон.
Картина счастливо избегает мелодраматического пафоса: мелодрама – не самый любимый французский жанр, а Денев – актриса, владеющая искусством самоиронии. Ее героиня несколько раз подчеркивает, что она «генетически уникальна» и боится вовсе не смерти, а того, что от пересадки ткани воспалится ее прекрасная кожа, и она «сгорит, как Жанна д’Арк».
Да, теперь Катрин Денев играет бабушек – но молодых и элегантных, ни за что не желающих стареть и умирать. Она выдерживает очень трудную сцену, где нужно признаться в нелюбви к сыну, и убедительно преодолевает это табу. Ее дуэт с Матье Амальриком – высший пилотаж французского актерства. По-прежнему восхищает ее выбор ролей и режиссеров – в том числе и молодых. «Да, по мере того как я старею вместе с кинематографом, мои режиссеры становятся все моложе: такое противоречие, – заявила она на пресс-конференции. – Но в следующем году я планирую сняться в фильме столетнего Мануэля де Оливейры».
За роль в «Рождественской истории» и за карьеру в целом жюри под председательством Шона Пенна наградило Денев Специальным призом 61-го Каннского фестиваля. Такой же присужден Клинту Иствуду, с которым они вдвоем возглавляли каннское жюри в 1994 году.
Из интервью Катрин Денев с Шоном Пенном
 (к каннскому выпуску журнала «Premiere», 2008) 
– Какое ваше самое яркое воспоминание о Каннском фестивале?
– Наверное, когда я впервые попал в Канн. Кажется, мне был 21 год, или 22, и я в первый раз оказался в Европе. В лос-анджелесском баре я наткнулся на Харри Дина Стэнтона, и он сказал, что завтра едет в Канн представлять фильм «Париж, Техас». Я спросил: «У тебя большая комната в отеле? Могу я поспать на диване?» – и поехал с ним. Я только начинал свою карьеру и мог себя чувствовать абсолютно анонимным. Это был мой первый фестиваль и первый раз во Франции – так что эффект был электризующий. Все остальные каннские впечатления блекнут перед этим.
– Колебались ли вы, прежде чем принять предложение возглавить жюри?
 
– Да… Это требовало черт знает сколько дней подряд быть сравнительно трезвым, чтобы ответственно смотреть фильмы, в то время как вокруг столько соблазнов. Но если смириться с этим, сама идея мне понравилась. Я подумал и сказал: «Ладно, посмотрим, что я могу внести в это дело».
– Вы лично знакомы с кем-то из членов жюри?
– С очень немногими.
– Все же лучше, чем ни с кем.
– Есть парочка людей, кому могу кивнуть и подмигнуть.
– Я была в свое время вице-президентом жюри, с Клинтом Иствудом, и могу дать вам небольшой совет: постарайтесь общаться с членами жюри как можно чаще – так часто, как чувствуете, что это необходимо. Слишком много никогда не бывает.
– Понял.
– Наверное, из каннских впечатлений не последним был момент, когда вы получили приз за роль в фильме «Она такая милая».
– Да, я получил тогда возможность поцеловать Катрин Денев (смеются).
– Хотите получить список всех общественных мест в Канне, где разрешено курить?
– Я был бы счастлив. Может, покурим?
– Давайте.
– Отлично.
– Если я скажу: «Канн – это потрясающее место, потому что…» Как бы вы закончили предложение?
– Потому что у меня берет интервью Катрин Денев. Шутка. А серьезный ответ: потому что у меня берет интервью Катрин Денев.
– Можете сами задать мне последний вопрос, если хотите.
– Я вас увижу там?
– Да. Но на расстоянии, потому что у меня там фильм в конкурсе…
 Другая Денев 
В заключение мне предстоит ответить на один вопрос. Такая ли «реальная» Катрин Денев, какой я придумал ее когда-то? Если бы я сказал «да», то был бы, наверное, прав. Если бы ответил «нет», был бы прав в той же степени.
«Да» означает, что из всех женщин современного кино она одна обладает настоящим магнетизмом. Что в ней идеально запечатлелась загадка и двойственность женской природы. Что она при этом вовсе не эфемерное создание, она никогда не останавливается, не дает волю депрессиям и настроениям, находит те проекты и тех режиссеров, которые в каждое десятилетие, в каждый этап ее карьеры вписывают знаковые роли. «Да» означает и то, что она – дива, знает себе цену, может позволить рассердиться или облить собеседника ледяным холодом, но способна и на «горячие» поступки.
«Нет» означает, что я все равно не видел в своей героине земной женщины, что ее образ для меня был игрой тени и света. Теперь он стал иным. Для этого оказалось достаточным нескольких встреч и разговоров. Мне не нужна была какая-то особенная откровенность, но я безошибочно чувствовал, где воображение обманывало меня, а где нет.
Денев оказалась столь же прекрасной, как в кино, но при этом сделанной из плоти и крови, а не из льда и стали. Я завидую мужчинам, которые влюблялись в нее – и небезответно – не как в артистку, а как в женщину. В нее и сейчас можно запросто влюбиться. Но я этого не сделаю. Мой роман уже прожит в мечтах, он принес мне радость и страдание, а та, с которой я сейчас разговариваю, великолепная женщина, но люблю я не ее, а другую.
Вот мы обедаем тет-а-тет в «Интерконтинентале». Катрин поглощает ассорти из разных закусок, запивая пивом, отказывается от горячего и с удовольствием обсуждает с официантом меню десертов. Помечтав вслух о крем-брюле, она в итоге заказывает кусок торта, похожего на тот, что у нас называют «наполеоном» Все-таки какая она молодец, что ни в чем себе не отказывает.
В паузах между блюдами она курит тонкие сигареты «Филипп Морис ультралайт». Она совсем расслабилась и перестала «кусаться».
Мы переходим от кино к житейским темам.
– Я очень люблю природу, нуждаюсь в ней и не могу без нее жить, – говорит Денев. – Вместе с тем я горожанка, и мне трудно сказать, где я лучше себя чувствую. Во всяком случае, не могу больше двух недель провести в городе, чтобы не глотнуть свежего воздуха. Люблю находиться в открытом пространстве. Люблю горы, особенно летом, люблю море. Очень люблю солнце.