ЖнецЪ. Предел Абсолюта (СИ)
— Выпей за мое здоровье! — хмыкнул генерал, покидая салон. Червячок в его душе явно намекал на то, что отправить его могут далеко и надолго. Ну а ежели обойдется, то у него сегодня праздник — так почему б не поделиться радостью с кем-то еще?
Водила дураком не был, а потому буквально испарился, едва за полковником закрылась дверь — а ну как передумает?!
Тот же лишь усмехнулся, направляясь к легендарному "дому со львами".
Впрочем, с тот миг, когда за ним закрылась дверь, за порогом осталась не только вся прежняя жизнь, но и страх. Просто так в святая святых не приглашают (!!!). Особенно таких как он — обычных трудяг войны. Даже для себя самого неожиданно он пропел что-то вроде:
И за ними не сразу заметишь ты нас.
Нет щитов, капеллины, военная грязь.
Ничего что оружье без гарды!
Двое подпереть строй и ни шагу назад![2]
Чуть "подправив" боевой дух, Ярослав Владимирович сделал шаг к двум вахмистрам, исполняющим обязанности привратников.
"Волкодавы! Ишь как глазами сверкают, а сами тем еще ухватам обучены. Такие и меня задержать смогут… На некоторое время. А там и дежурная смена охраны подоспеет!" — оценил Ярый.
Однако демонстрировать воинские умения не пришлось. Едва один из чем-то неуловимо похожих "швейцаров" взглянул на документы, как тут же перед полковником возник боец в штатском самой цивильной наружности. Если бы не грация профессионального танцора и не энергетика готового броситься в бой гепарда, молодого человека вполне можно было бы принять за учителя одной из столичных гимназий. Гражданский костюм, наивно-детские черты лица и очки в тонкой позолоченной оправе на это намекали вполне и вполне.
Тем более удивительным стал тот факт, что в приемной ждать ему не пришлось совсем! "Гражданский" провел его напрямую в святая святых — кабинет Самого. Момент, когда "пиджак" попросту исчез Ярый уловить не успел.
— Господин генерал! Полковник Киров…
— Позвольте, милейший! — Всплеснул руками Михаил Кузьмич Вязмитинов, генерал от инфантерии[3], да еще к тому же и военный министр. — Я ж вас не приказом вызвал, а пригласил по-дружески… Признаюсь честно, просьбу старого своего товарища исполняя! Так что без чинов, прошу покорно! Вы голодны с дороги? Могу просить подать!..
— Чай, — на волне недавних воспоминаний попросил полковник. — Черный! С лимоном и сахаром.
— И никак иначе! — заверил хозяин кабинета, продублировав просьбу через селектор.
На некоторое время помещение погрузилось в тишину. Хозяин и гость откровенно изучали друг друга. Граф сегодня предпочел парадному костюму с эполетами орденами обычный пиджак, а вот Киров был в своей пехотной форме.
— Маловато у вас наград, — задумчиво протянул Вязмитинов, на что Киров лишь пожал плечами. Не ему, мол решать. — И это в значительной степени контрастирует с тем, что написано в этой папочке.
Генерал несколько раз пристукнул ухоженным ногтем по папке на его рабочем столе.
Еще некоторое время мужчины рассматривали друг друга.
— Ну что ж, — вздохнул, наконец, Михаил Кузьмич. — Всякое бывает, и за подковерными играми империя не всегда замечает честных служак… Вовремя. Впрочем, для вас ситуация уже изменилась.
Проследив за взглядом хозяина кабинета, полковник сразу отметил два одинаковых немецких микроавтобуса.
— "Черные воронки"? — уточнил он, намекая на автомобили "Тройки", которые и какого-нибудь графа могли увезти. С концами.
— Да, как в старые добрые времена, — протянул генерал. — Вы еще молоды были, когда дед нынешнего монарха боярскую вольницу давил. Вот тогда… А, забудьте, воспоминания! Доживете до моих лет, поймете!
Ярослав Владимирович, уже попрощавшийся мысленно с приставкой ко своему имени воинского звания полковник, тонко улыбнулся… Давя в себе Дар, что просто требовал выхода наружу. Ну, прорвется он из кабинета. Может быть, даже вырвется из здания… А дальше что? Это человек непосвященный может тешить себя надеждой, что ему удастся долго уходить от Системы. Но он-то уже давно не романтичный юноша с ветром в голове.
В этот момент творения немецкого гения стали покидать люди, тут же направляющиеся ко входу в здания. Если отряд до десятка жандармов отдельного корпуса в черном камуфляже еще можно было попробовать "сработать", то вот Он… Нечего даже и пытаться.
Прокачав ситуацию, господин Киров заметно расслабился. Рыпаться бесполезно. Осталось только расслабиться и получать удовольствие. Оставшееся время, пока очередные гости кабинета поднимались по лестницам, он лениво размышлял, правда ли что этот пораженческий девиз — прямая цитата из устава для французских женщин-полицейских во время нападения насильника. Ходил такой слушок.
"Гости" не замешкались. Еще бы! Кто б рискнул остановить СТОЛЬ представительную делегацию. Всего-то им и понадобилось чуть менее двух минут, чтобы добраться до кабинета. Однако вместо вполне ожидаемой команды: "Сдать оружие! Лицом в пол!" начался какой-то откровенный сюр. Во-первых, "черные" ввалились в кабинет буквально гурьбой. Хоть человек понимающий сразу оценил из выучку, но они были явно не на боевом взводе. Генерал же тоже не стал вопить "Ату его, ату!", а встал и, раскинув руки, воскликнул:
— Сколько лет, сколько зим, княже! — глаза полковника на этом моменте буквально полезли из орбит, ведь Он просто шагнул вперед, и распахнул объятия.
— Кузьмич, старый ты бродяга! — Возопил он не хуже хозяина кабинета.
— От старого слышу, Никита Владимирович! — Радостно приговаривал генерал, похлопывая, как оказалось, старого товарища по спине.
"Черные" же расслабились вдоль стен. Интересно, что пространство они "держали" скорее по привычке, а не потому что ощущали необходимость.
Тем временем Великий и Ужасный князь Михалков одним взглядом изобразил что-то вроде "Можно?".
"Обожди!", — жестом ответил Вязмитинов.
— Леночка, как там чаек для нашего гостя? — Вслух поинтересовался он.
— Уже несу, Михаил Кузьмич! — Заверил из недр приемной звонкий голосок.
И правда. Уже через несколько секунд в цокоте каблучков и ореоле цветочных ароматов в кабинет впорхнула стройная красавица лет тридцати с серебряным подносом в руках.
На столе перед Ярым мигом возник стакан душистого чай, аромат которого просто кричал о том, что попробовать его нужно как можно скорее, и куча разнокалиберных мисочек с разными вареньицами-закусочками. И как это все поместилось на одном подносе?!
Едва чудесное видение покинуло кабинет, как взгляд генерала посторожел.
— Мой кабинет в "Бастион". — Приказал он, зажав клавишу селектора.
Через несколько секунд хозяин кабинета, но уже не положения, кивнул князю Михалкову — "Можно!".
Тот, в свою очередь кивнул "черным" — "Можно!".
Движение бойцов вышло слитным, словно они репетировали его день и ночь. Восемь человек в едином порыве сняли маски с лиц.
Ярый молчал.
Секунду.
Две.
Полминуты.
— Вот черти! — Наконец выдохнул он, чувствуя как в груди растворяется темное чудовище по имени Страх.
Одного взгляда Хана хватило, чтобы бойцы скинули с себя расслабленность, встав в единый строй.
— Черти! — Повторил полковник.
Все здесь: Хан, Сашок, Тунгус, Хохол, Вал, Карло, Бум и новичок Ари!
— У вас есть три минуты! — Кивнул Михалков майору.
Тот сделал шаг вперед.
— Яр, — ничуть не стесняясь присутствия двух князей, начал он. — В этот раз мы не поздравили тебя с Днем рождения. Бойцы!..
— Уррра, уррра, уррра! — Разом гаркнули враз молодые глотки.
Михалков же внимательно наблюдал за картиной — именно поэтому он настоял, чтобы "поздравление" прошло здесь и сейчас. Дополнительные штришки к и так подробному психологическому портрету никогда не помешают!