Прекрасная, как река
– Да нет у тетушки Моники никакой депрессии.
Он наклонился, упершись руками в бедра, с явным облегчением:
– Фух! Как же ты меня напугала! Конечно, шутка была так себе. Хуже всего то, что я повторяю ее на каждой свадьбе.
– Но вы еще пошутили насчет парика моего дядюшки. Рэймонд действительно носит парик из-за химиотерапии…
Я ушла, не глядя на него. Этьен ждал меня, скрестив руки.
– Так и знал, что ты не удержишься! Бедный парень, ты его не слишком смутила? Он же просто делает свою работу, Фаб.
– И делает ее плохо.
Мимо нас к бару прошел Рэймонд, и Этьен проводил его взглядом.
– Это брат твоей матери?
– Ага. Забавный, правда? Мне так нравятся его волосы.
– Это парик?
– Да нет. У него всегда была здоровенная копна кудрей…
Не могу поверить, что ты рядом со мной…
Всю неделю я проработала в Доме «Тропинка» в компании своего маленького помощника. Ван Гог пользовался огромной популярностью во всех восьми комнатах, и Лия позволяла себе отдохнуть от работы дольше обычного, чтобы поиграть с ним на улице. Когда я рисовала вместе с пациентами, его брала с собой на обход Николь, одна из волонтеров. Дни были забиты делами под завязку, и все же я много думала о Шарле, тысячу раз в день заглядывала в телефон посмотреть, не написал ли он.
Вечером в четверг, когда я складывала свои платья, одновременно смотря документальный фильм о неминуемой смерти, мне написал Этьен.
На несколько секунд я перестала дышать.
Я сняла Ван Гога с высунутым языком и отправила фото Этьену.
Закончив смотреть фильм, я вышла посидеть на крыльце. Странно, уже несколько дней никаких известий от Шарля. Он говорил, что неделя будет загруженной, но я бы на его месте все же нашла время поговорить. Даже специально что-нибудь придумала бы.
Солнце опускалось за маяк, синицы кружились вокруг кормушек. Желтый свет просачивался сквозь кроны деревьев, и оттого лес казался прекрасным. Я подумала об августовской выставке и вспомнила тетины слова. Чтобы рассеять беспокойство, я позвонила Натали, которая помогала мне с проектом.
– Привет, это Фабьена, я только хотела убедиться, что с выставкой все в порядке.
На другом конце повисла пауза.
– Не могу поверить, что ты звонишь. Ты уже говорила с Ришаром?
– Нет, а что?
– Мероприятие придется отменить, многие художники отказались, увидев, что по датам мы совпадаем с фестивалем в Дэмоне.
– Мы же это и так знали. У нас запланирован трансфер от центра города до тропы!
– Похоже, не все были в курсе. Директриса ассоциации художников Дэмона отказалась присутствовать, остальные последовали ее примеру. Я как раз собиралась тебе звонить.
– Что ж, попробуем в другой раз…
Вернувшись на маяк, я поднялась в мастерскую посмотреть на свои холсты. Хоть и знала, что все равно их продам, я испытывала разочарование из-за того, что проекту не дано осуществиться.
Мне послышался стук в дверь. Я выглянула в окно, однако на парковке не было машин, кроме моей. Вдруг раздался звонок, заставивший меня вздрогнуть. Все-таки там кто-то есть.
Я побежала вниз, по пути заглядывая в окна. Открыв дверь, невольно улыбнулась.
– Привет, Фабьена, не хочу тебя беспокоить, я просто хотел узнать, все ли в силе насчет завтра.
Шарль стоял внизу у лестницы, держа в руках ланчбокс. Я так запыхалась, словно пробежала марафон. Это была смесь радости, стресса и удивления. Бариста сделал бы из этой смеси отличный пробуждающий утренний кофе.
– Ну да! Ты пешком пришел?
– Да, я еще работаю у Сен-Лоранов, хотелось немного пройтись.
– Ага, и заодно проветрить ланчбокс…
Он со смехом посмотрел на меня.
– Уходил в спешке, мог бы, конечно, оставить его в пикапе.
– Хочешь зайти?
Он взглянул на свои сапоги.
– Слишком грязные, я же так, на секунду.
– Заходи позже.
– Окей!
– Думаю, Ван Гог был бы не против пойти с тобой.
– Конечно, отличная идея!
Я сходила за щенком. Узнав, что его поведут гулять, он пришел в восторг.
– До скорого!
Он был похож на великана, который тащит за собой мышь на поводке. Когда они исчезли в конце тропы, я бросилась звонить Анне. Я молилась, чтобы она взяла трубку, пока не услышала автоответчик.
«Алло, это твоя подруга из Квебека, которая говорила тебе не смешивать все в кучу и что Шарль только заедет в Сент-Огюст посмотреть на дом, но я только что пригласила его провести вечер на маяке. Если, конечно, я не самоуничтожусь от стресса раньше! Пока!»
Час спустя я ходила по кухне кругами. Все было готово. Я приняла душ, надела платье в цветочек, сунула в холодильник бутылку белого вина и выставила кое-какие закуски. Услышав хруст гравия под шинами пикапа, я закрыла на несколько секунд глаза и сделала глубокий вдох. Открыв дверь, я увидела Шарля с полными руками продуктов.
– Да ладно! Это же я тебя пригласила!
– Но я ем как медведь!
– Я это предвидела, сам поймешь…
Я взяла Ван Гога, который безостановочно прыгал мне на ноги.
Мы вошли, и я устроила Шарлю экскурсию, словно он никогда здесь не был.
– А вообще извини, я не забыла, что это ты реконструировал мой маяк.
– Да, но я-то видел его пустым. Твоя мастерская наверху?
– Да, идем!
Мы поднялись наверх. Оказавшись перед окном, он замер.
– Черт! Я забыл, как это красиво…
Лучше и сказать нельзя. Все сразу понятно. Он повернулся посмотреть на мои картины. Мне всегда неловко, когда другие оценивают мои работы.
– Это все для выставки в августе?
– Да, но я только что узнала, что она отменилась – выпадает на то же время, что и фестиваль в Дэмоне.
– Думаю, так даже лучше.
– Потому что я приду на твой день рождения?
– Ха-ха-ха! Ты украла мою шутку!
Мы спустились, смеясь. Ван Гог спал в своей корзинке, дергая лапами. Мы долго любовались им, гадая, что такое ему могло присниться. Затем поужинали, рассуждая о прошедшей неделе. Шарль объяснял сложность ремонта у Сен-Лоранов, а я рассказала ему, какой холст попросила меня написать пациентка из Дома «Тропинка».
– Как тебе это удается? Я бы не смог день за днем проводить с умирающими.
– Они могут многое дать нам. Они словно уже в другом мире…
Мы несколько минут помолчали. Я встала, чтобы взять оливки из холодильника, и притворилась, что ищу банку, просто чтобы немного остыть. Щеки горели. Мне было непонятно, что говорить, что делать и как. Остановилась на первом, что пришло в голову.
– Хочешь, покажу, где я устроила бы выставку?
– В смысле, в лесу?
– Да.
– Идем!
Я захватила бутылку вина, два бокала, плед, и мы пошли по тропе за домом. Будить Ван Гога я не осмелилась: он все еще куда-то бежал, не открывая глаз. Мы немного прошлись, и я показала Шарлю место, которое выбрала для своих работ.
– Серьезно, я думаю, ты все равно должна организовать эту выставку. Тебя знают, люди обязательно придут, это точно…
Уже почти совсем стемнело, но свет внутреннего дворика освещал место под елями, где мы находились. Я расстелила покрывало на земле, и мы сели, продолжая говорить о моем проекте.
– А знаешь, что самое интересное? Я же собираюсь отремонтировать за лето дом в Сен-Огюсте, так что отмена очень даже кстати. Ужас, да?
В эту секунду мы увидели фары машины, подъезжающей к парковке. Разглядеть лицо водителя было невозможно, но я знала, кто это. Я бросила на Шарля отчаянный взгляд. Он тут же понял.
– М-да, он просто чертовски соскучился…
