Краденая судьба (СИ)

Несколько найденных лифтов бездействовали. Что и не мудрено. Но в одном неприметном закутке, скрытом от общего коридора несколькими огромными растениями в кадках, я нашла лестницу, ведущую вверх, и задумалась. Может быть так, что это лестница к средствам спасения? Или к пульту управления кораблем? Нужно проверять. И я снова поползла вверх.
Лестница оказалась очень узкой и дико неудобной. Зато короткой, так что мучилась я не долго. Даже одышка не успела расправить свои огненные крылья. Всего-то в ушах начала противно стучать и хлюпать кровь. Впрочем, как я ошиблась, приняв непонятные звуки за шум крови в ушах, я поняла, когда преодолела последнюю ступеньку неудобной винтовой лестницы. На площадке перед закрытой дверью, рядом с чьим-то телом, сидела на полу маленькая девочка и судорожно всхлипывала, и икала.
При звуке моих шагов ребенок испуганно затих и поднял на меня огромные зареванные сиреневые глаза. А я тихо охнула. Спутать с кем-то другим эту кукольную мордашку я не смогу никогда. Передо мной на полу сидела Эйзирэя – маленькая дочка моего мучителя. Из-за которой я, собственно, и оказалась в этом переплете.
Спекшиеся губы отказывались мне подчиняться. Надо было у стола хоть воды глотнуть, что ли. Я с трудом, с третьей попытки, смогла прокаркать вопрос:
– Где твой отец?
Девочка съежилась, но продолжала молчать. Что же тут демоны побери произошло? То, что тело на полу рядом с девочкой не ее отец, поймет и самый последний дурак. Слишком маленьким и изящным оно казалось по сравнению с мужским. Я подошла поближе, и склонилась. На полу лежала девушка. Юная, хорошенькая, как куколка, с фарфоровой кожей и аккуратными изящными губками. И… мертвая. Мне не нужно было к ней прикасаться, чтобы понять это. С головой, вывернутой под таким немыслимым углом, не живут. Я вздохнула. Тащить за собой ребенка не хотелось. Но и оставлять тут слишком жестоко. Почему за ней никто не вернулся? Ведь ее папаша едва не свернул мне за дочурку шею!
Я оглядела затихшую девочку. Легкое фиалковое платье, золотистые кудри успели спутаться. Ей бы что-то потеплее. Я сама все еще никак не могла адаптироваться к разнице температур после блуждания в жарком аду нижней палубы. Проклиная свой гуманизм, я наклонилась к мертвой девушке и стащила с нее какое-то подобие плаща, на ощупь показавшимся мне пластиковым, и завернула в него не сопротивляющуюся Эйзирэйю. А потом подхватила девочку на руки, благо, что она оказалась почти невесомой, и решительно толкнула дверь.
Нам с Эйзирэйей повезло найти спасательную капсулу. Ну, это я решила, что этот аппарат – спасательная капсула. На этом наше везение закончилось. Видимо, кто-то из нас двоих исчерпал свой лимит. Хочется верить, что это не я. Но в тот момент, когда я безуспешно пыталась оживить загадочный аппарат, где-то под нами грохнул взрыв. Корабль затрясся и заскрежетал. А когда я, как последняя идиотка, обеспокоенно выглянула из капсулы, чтобы оценить обстановку, на моих глазах пол посреди помещения, в котором находилась капсула, вздыбился, вздулся огромным нарывом. Спустя мгновение багрово-черный пузырь лопнул. И во все стороны хлынула лавина жидкого огня. В лицо пахнуло нестерпимым жаром.
Я взвизгнула и бросилась обратно. Проклятая капсула отказывалась нас спасать, хоть я и молотила беспорядочно по всем кнопкам пульта управления. Воздух мгновенно накалился до предела. Еще немного, и вспыхнет огнем. Дышать было невозможно. Словно кислород уже воспламенился. Спасения не было.
Чувствуя затылком надвигающуюся смерть, я сдернула Эйзирэйю с кресла, в которое усадила перед этим. И, прижав к пульту, прикрыла своим телом, закутала до предела в пластик одежды. Хоть немного облегчить ребенку жуткую участь. Девочка дернулась. Детские пальчики вцепились в край пластика и потянули. Я невольно почувствовала облегчение. Если ей повезет хоть чуть-чуть, то она задохнется раньше, чем до нее доберется пожар.
А собственные волосы уже горели. По спине тек чистый огонь. И я заорала от боли. Срывая горло, сжигая легкие. От невыносимой боли и невероятного, нереального ужаса мне показалось, что что-то взметнулось вверх, окутывая меня. И даже, кажется, сбивая огонь с тела. Похоже, у меня болевой шок. В голове мелькнула дурацкая и безрадостная мысль.
 
Теперь я знаю, что чувствуют грешники в аду.
  
Глава 11
 
Часть 2 Идрис дер ви Флер
Боль. Как жуткая, багровая вулканическая лава, она текла по моему истерзанному телу. Временами мне казалось, что я заживо варюсь в смоле. Временами – что я сама и есть сущность боли.
Рядом кто-то тоскливо и безнадежно рыдал. Тихо, чтобы не побеспокоить окружающих. Но от этого еще более страшно, чем если бы рыдания звучали в голос. Выныривая из своего персонального ада, я неизменно прислушивалась к этим жутким звукам. Это было странно и страшно, но он, этот плач, помогал мне удержаться на плаву, отгородится от адских мук боли, не сойти с ума.
Иногда к мучительным рыданиям существа рядом со мной примешивались какие-то другие, странные звуки. Настолько странные, что я не могла их идентифицировать. Но всегда после этих звуков для меня наступало облегчение в виде темного и горячего забытья. Там, в этой адской тьме, было невыносимо жарко. Даже не жарко. Нет, это слово сюда точно не подходило. Там было огненно. Но, как ни странно, там боли я не чувствовала. И могла печально размышлять о бренности бытия и своей тяжелой и никому не нужной жизни.
После очередного такого провала в горячий мрак ко мне пришли сны. Наверное, сны. Я видела странные, смазанные и размытые картины, участником некоторых была сама. Некоторые из них я как бы наблюдала со стороны.
…– Дорогая, – высокий сухощавый мужчина с темными волосами, в белом медицинском халате нараспашку, из-под которого виднелся дорогущий деловой костюм, осторожно, за плечи, обнял тоненькую темноволосую женщину в темно-синем элегантном брючном костюме, – не убивайся так. Ты можешь заболеть. – Мужчина осторожно, но настойчиво потянул женщину прочь. – Идрис жива. И я клянусь тебе, что она будет жить дальше. Вскоре она пойдет на поправку. И тогда ей очень будет нужна наша помощь. Как ты сможешь ее поддержать, если заболеешь сама?
Я наблюдала за разворачивающейся сценой с какого-то очень странного ракурса. В какой-то момент мне даже показалось, что я сижу на некоем шкафу. Но нет. Быстрый взгляд вниз убедил меня в том, что я стою на своих двоих на обычном полу, выстланном черно-белыми квадратиками обыкновенной плитки. Вот только угол обзора для моего роста был очень странным, не позволяющим мне рассмотреть некоторые детали. Либо я стала великаном, что в принципе невозможно. Либо попала к очень низкорослым инопланетникам в гости. «Либо просто умерла и сгорела» шепнул внутренний голос, «а это все бред твоего воспаленного разума»
Женщина утерла зареванные глаза и покосилась на медицинскую капсулу, стоящую рядом с ней:
– Ты мне обещаешь? – В ее голосе была робкая надежда, готовая сорваться на отчаяние. – Идрис точно будет жить?
Мужчина ласково, но непреклонно увлек женщину на выход:
– Родная, я тебе клянусь! Все будет хорошо!
– Элдрон! – У самых дверей женщина вдруг заартачилась, уперлась каблуками в плитку, отказываясь выходить из помещения прочь. – А может, ты и свадьбу отменишь? Вдруг наша девочка останется обезображенной? Я не хочу, чтобы муж брезговал ею! Я хочу, чтобы она была счастлива! А ведь ее будущий супруг такой сноб!
Мужчина неожиданно помрачнел и тоже посмотрел в сторону капсулы:
– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы Идрис вернула себе свой облик в прежнем виде. И даже стала еще красивее. А на счет свадьбы… Родная, мне жаль, но я вряд ли сумею ее расстроить. Этот союз нужен не только мне. Харнэйлан тоже очень хочет слияния. Просто жаждет его.