Шатаут (ЛП)

— Я говорил с тобой каждый раз, когда мог.
— Что это значит, «когда мог»?
Он наклонился вперёд, его бургер теперь лежал на обёртке. Его лицо оказалось довольно близко к моему, и я чувствовала запах пота и его дезодоранта, когда ветер дул в мою сторону. Я хотела закрыть глаза и запечатлеть этот момент в памяти, но Ригли держал меня неподвижной, даже не касаясь.
— Ты никогда не была так открыта для разговоров, Хэдли. Я обращался к тебе много раз. Тебя приглашали на разные мероприятия, и ты не появлялась. Ты такая… как все эти замкнутые люди, которым ничего нельзя сказать, так как они всегда ищут повод для ссоры.
Теперь во мне закипал гнев.
— Ты шутишь, что ли? — прошипела я. — Если бы ты обращал внимание, ты бы знал, что мне не хватало друзей из-за того, как люди относились ко мне. Если бы я пришла на любую из этих вечеринок или вылазок на озеро, я была бы там исключительно для развлечения компании самых популярных.
Он покачал головой.
— Хэдли, нас всех в детстве кто-то дразнил. Ты просто позволяла этому влиять на себя.
Он серьезно?
— Сказал самый популярный парень в школе.
Он усмехнулся.
— Популярность не спасает от всякого дерьма. Даже делает его в тысячу раз хуже. Важно то, как ты с этим справляешься.
— Ты наслушался этого от родителей? Конечно, это же было так тяжело — иметь любую девушку, которую хотел, и множество друзей.
Его ноздри раздулись.
— Да, мои родители научили меня кое-чему: люди говорят, что хотят с тобой подружиться, но их намерения не всегда самые лучшие. Многие из тех так называемых друзей, о которых ты упомянула, использовали меня, чтобы выглядеть лучше.
Я захлопнула рот. Он лгал, чтобы мне стало легче. Подобные вещи случались только в художественных рассказах.
— А как насчёт тех, с кем ты всё время тусовался? У тебя, по крайней мере, был друг, если он был тебе нужен.
Ригли пожал плечами.
— Конечно. У меня есть пара друзей, которые меня действительно знают. Но они могли бы быть и у тебя, если бы ты открылась для этого. Не думаю, что ты понимаешь, как можно чувствовать себя одиноким, будучи всё время окруженным толпой людей.
— Ох, ну ещё бы, — я закатила глаза.
Вздохнув, Ригли посмотрел на оставленную еду. Перед общежитием собралось несколько человек, и некоторые из них бросали на нас любопытные взгляды. Неуверенная часть меня нашёптывала, что им интересно, что девушка вроде меня делает с таким парнем, как он. Но рациональная часть возразила, что это произошло потому, что они услышали, как мы повышаем голос, а любой захочет подслушать спор. Я стряхнула раздражение и сосредоточила внимание на паре прядей его волос, вырвавшихся из его потной растрёпанной шевелюры, — они скользили по его лбу, когда дул ветер.
— Почему я чувствую, что это проигрышный аргумент?
— Потому что так и есть, — твердо заявила я.
Он взглянул на меня так, будто что-то обдумывал.
— Знаешь, вне родительских домов это наш самый длинный разговор в жизни.
— Да.
— Возможно, ты права, утверждая, что я игнорирую окружающих меня людей, не входящих в мой маленький круг друзей. Или, может быть, я действительно не был таким открытым. Прости, Хэдли. Правда, прости.
Искренность в его голосе говорила, что он серьёзно имел это в виду.
Я сглотнула, не зная, ждал ли он от меня ответа, но всё равно ответила:
— Спасибо.
— Мы должны наверстать упущенное.
Наверстать упущенное? Что это вообще значит? Я стянула у него картошку и осторожно откусила.
— Что ты имеешь в виду?
Он улыбнулся.
— Я рад, что ты спросила.
А вот я не была так уверена.
— Мы сейчас учимся в колледже. Мы оба оказались именно тут по чистой случайности, столкнулись друг с другом на совместном занятии. Кажется, Вселенная говорит, что нам нужно дружить.
Я отрицательно замотала головой, но он поднял руку, чтобы остановить мой протест.
— Дружить не так, как раньше. Мне нравится, что ты столь жестко честна со мной. Ты придираешься, тыкая меня носом в моё же дерьмо. Это освежает. Ты — непредвзятая сторона, которая не собирается говорить мне только то, что я хочу услышать. Понимаешь?
 
Я была совершенно сбита с толку.
— Ригли, я вовсе не беспристрастна, — он понятия не имел, насколько я была не беспристрастна на самом деле. — Эта идея дружбы, тебе не кажется, что это немного странно? Или, может быть, время для этого неподходящее?
— Нет, совсем нет, — он дерзко усмехнулся. — Я официально объявляю тебя своим напарником. Моим партнёром в преступлениях. Моим доверенным лицом. Моим желе для бутерброда…
— Арахисовое масло, — поправила я.
— Что?
— Ну, арахисовое масло для желе…
Он поморщился.
— Ненавижу арахисовое масло.
Странно, я тоже.
— Просто так говорится…
Он махнул рукой перед собой.
— Как бы то ни было, я говорю, что хочу быть с тобой лучшими друзьями. Ты знаешь, что такое жизнь дома, и мне нравится, когда кто-то меня понимает.
Но я его не понимала. Если бы понимала, то не сидела бы здесь с самым растерянным выражением лица. Эта проклятая птица всё ещё щебетала, и я была уверена, что она может обгадить меня в любой момент, чтобы вернуть меня к реальности. Нет, я точно не понимала, как мы перешли от споров о том, как он ко мне относился, к тому, что он просто просил меня быть с ним лучшими друзьями. Меня это не интересовало. Ни одна девушка не хотела бы стать другом в ситуации, когда тосковала по парню. Если он собирался начать рассказывать мне все подробности личной жизни, особенно про подружек, то мне это не нужно. Это стало бы пыткой.
— Это ужасная идея.
— Возможно, это лучшая идея, которая у меня когда-либо возникала.
— Я не знаю, в какой вселенной ты живёшь, Ригли Брукс, но ты не можешь просто объявить кому-то, что он станет твоим новым лучшим другом, и на этом точка.
Он сунул в рот последний кусок бургера и принялся медленно его жевать. Широкая улыбка озарила его лицо.
— Могу и только что сделал.
Я уставилась на него. Нет, я не могла этого сделать. Он приводил меня в полное замешательство. Моё обычное поведение тихони умножилось в тысячу раз, и я замолчала. Ну, по крайней мере, пока он не разозлил меня. Говорить с ним было так же приятно, как выдергивать зубы. Он был таким же, как и его братья: властным и требовательным.
Ригли встал из-за стола и вытянул руки над головой. Между тренировочной футболкой и бейсбольными штанами виднелся дюйм кожи. Моим вниманием завладел небольшой участок его живота, четко очерченный буквой V. Он опустил руки и подошёл к моей стороне стола. Моё сердце стало сильнее биться от его близости.
— Хэдли.
Мне не хотелось смотреть на него снизу вверх, поэтому я невинно откусила от своего хот-дога.
— Хм…
— Я всё видел.
Я подняла глаза и поняла, насколько близко он стоял. Мой взгляд вернулся к еде на столе.
— Что видел?
— Как ты пялилась на меня, — я слышала веселье в его тоне.
— О чём ты говоришь?
Мне нужно было что-то сделать, кроме того, чтобы просто сидеть здесь как чудачка. Я начала убирать наш стол. Мои щёки горели, и я знала, что стала дышать тяжелее.
Он толкнул меня бедром по плечу.
— Тебя так легко возбудить.
Я прекратила то, что делала, и начала смотреть перед собой. Стиснув зубы, я старалась не улыбаться его игривости. Я не хотела, чтобы он забрался мне под кожу больше, чем он уже успел.
— Ты задница.
— Ой, послушайте-ка её. Злюка.
— Я не… — мне нужно было убраться отсюда.
Он хмыкнул.
— Хэдли, иди, займись уроками, или что ты там делаешь, чтобы избегать меня.
Он наклонился надо мной и взял у меня из рук обёртку. При прикосновении к коже казалось, что она шипит.
— Я приберусь.
— Хорошо, — прошептала я, с трудом глотнув воздуха.
Я отодвинулась на несколько дюймов от него. Если бы я стояла, то оказалась бы точно напротив его тела.