Возвращение к жизни
Маквей уже был где-то на шестой или седьмой снизу перекладине, когда петарда, упавшая вблизи лестницы, взорвалась с оглушительным треском. Казалось, что взрыв оторвал тело Маквея от опоры и подбросил его в воздух. Силач держался на ногах, но его, словно пьяного, шатало из стороны в сторону.
Из моей груди вырвался отчаянный крик. Я стояла, закрыв от ужаса лицо ладонями. Не сомневалась: взорвись петарда чуть раньше, например, когда Дэви был на самом верху лестницы, он неминуемо бы сорвался. Его поведение было таким, словно взорвалась не петарда, а артиллерийский снаряд. Корея и горящий бензовоз возникли в памяти Маквея.
Я бросилась к нему: он стоял, зажмурив глаза и все еще шатаясь, но Дженни опередила меня.
— Дэви! Дэви! Ну Дэви, пожалуйста! Это всего лишь большая хлопушка. Дэви!
Маквей, не обращая внимания на ребенка, ринулся к Флоре Клеверли. Он напоминал гигантского разъяренного медведя. Нашкодившая экономка в страхе попятилась назад и вжалась в гранитную стену дома.
— Мистер Маквей! Нет! Мистер Маквей! Не надо! — раздался мой пронзительный вопль.
Подойдя к дрожащей Флоре, он по капле выдавил через плотно сжатые зубы:
— Вы! Вы дьявольская тварь! Ведьма! — Маквей схватил ее за горло.
Очнувшись, Флора Клеверли как дикий зверь набросилась на Маквея, царапаясь и нанося удары ногами, норовя попасть в самое уязвимое место. В ту же секунду мы с Дженни повисли на его руках, умоляя: «Прекратите! Нет!» Но я не сомневалась: наши жалкие попытки остановить его были бы столь же тщетными, сколь тщетными могли быть усилия мухи укротить ослепленного гневом слона. Разжав клещи рук Дэви Маквея, я огляделась вокруг, надеясь отыскать во дворе хоть что-то, способное охладить ярость светловолосого гиганта. Рядом с железной бочкой, стоявшей под водосточной трубой, я увидела большую деревянную бадью, до краев заполненную водой. Тетя Мэгги однажды выплеснула мне в лицо стакан воды, чтобы предотвратить истерику. Вспомнив это, я подняла бадью, которую при других обстоятельствах, наверное, даже не оторвала бы от земли, и опрокинула ее на голову Дэви Маквея.
В это же мгновение обессиленная Флора Клеверли привалилась к стене и медленно сползла вниз.
Следующий акт этой трагедии напоминал замедленную съемку. Я увидела, как Дэви Маквей стряхивает воду с одежды, поднимает волосы: сначала над глазами, потом, откинув голову, приглаживает их. Его размеренные движения были как у робота. Маквей напоминал человека, вернувшегося из потустороннего кошмара. Люди, окружившие его, казались Дэви бесплотными призраками, населявшими ад, где он побывал. Стараясь держаться прямо, владелец Лаутербека двинулся к двери, ведущей в пещеру. Вслед за ним семенила преданная маленькая Дженни.
И только после того как дверь захлопнулась, я, трепеща, взглянула на Флору Клеверли. Она стояла на четвереньках, пытаясь подняться с земли. Я помогла ей, привела на кухню и усадила в кресло.
— Вам что-нибудь дать? Может быть, немного бренди?
Флора Клеверли судорожно массировала горло. Ее морщинистая кожа была грязно-серого цвета. Мучительно пытаясь проглотить слюну, она жестом показала на стенной шкафчик, простонав:
— Мои пилюли…
Я залезла на табуретку, чтобы дотянуться до аптечки. В ней находилось множество небольших пузырьков, заполненных таблетками разного цвета. Взяв наугад несколько пузырьков, я протянула их пострадавшей. Она выбрала тот, в котором были светлые круглые пилюли; Флора приняла две, запив принесенной мною водой.
— Приготовить вам чай?
Флора Клеверли прошептала, преодолевая горловые спазмы:
— Он уже приготовлен — стоит на полке, в камине.
Жеманно отпивая чай маленькими глоточками, она вынесла приговор Маквею-старшему:
— Он сумасшедший! Я смогу засадить его. Подальше отсюда. Вы были свидетелем того, как этот безумец едва не задушил меня.
Я резко отпрянула назад, но Флора будто пригвоздила меня к земле силою своего змеиного, полного ненависти взгляда.
— Попытки избавиться от меня случались и раньше; но теперь существует живой свидетель и явные следы преступления, — она осторожно дотронулась до своей шеи, — хотя я и поцарапала его мерзкую физиономию. — Ее губы искривились в мстительной усмешке. — Я его предупреждала. Теперь я выполню свое обещание: вызову доктора Кемпа, чтобы он обследовал меня и написал заключение.
Когда она снова указала на свою шею, я, тщательно выговаривая каждое слово, возразила:
— Мисс Клеверли, смею напомнить — вы первая подожгли и бросили петарду. Если бы Дэви Маквей находился под самой крышей, я уверена, он все равно спрыгнул бы вниз. И… и вполне мог бы свернуть себе шею. Он бросился на вас в состоянии аффекта.
— А… так вы с ним заодно! — Флора открыто угрожала мне. — Поддались чарам этого жеребца!
— Мисс Клеверли! Не забывайтесь!
— О, мисс Дадли! Надеюсь, когда Маквей сбросит маску, ваши глаза откроются.
— Мисс Клеверли, я не нуждаюсь в том, чтобы кто-то открывал мне глаза. И хорошенько запомните, какие бы дрязги ни происходили между вами и мистером Маквеем, они меня не касаются. Более того, мы не планируем здесь надолго задерживаться. Срок нашей аренды истекает. Возможно, это и к лучшему.
— Да, мисс Дадли, вы правы. Я не контролирую себя. Простите, — Флора Клеверли по сути указала мне на дверь, — но мне уже лучше. Спасибо.
Не сказав ни слова, я вышла из кухни и помчалась домой. Заказ для Тэлбота и письма так и остались лежать в моем кармане.
Войдя в коттедж, я попросила тетю Мэгги:
— Налейте мне, пожалуйста, чего-нибудь выпить, хорошо бы бренди с содовой.
— Бренди с содовой? — Тетя Мэгги прищурилась, подозревая недоброе. — Что случилось, Пру?
— Сначала дайте бренди. Потом я все расскажу.
Проглотив залпом большую порцию напитка, я, переведя дыхание, выпалила:
— Дэви Маквей боится громких звуков и еще чуть он не задушил мисс Клеверли.
— Боже праведный! Надеюсь, это все? — Моя покровительница испугалась. — Девочка моя, ты вся мокрая! — всполошилась тетя, дотронувшись до моего плеча.
— Да. Мне пришлось опрокинуть на него бадью с водой.
— Ты… Бадью?! — Крепко прижав ладони к побледневшим щекам, тетушка изумленно повторила: — Ты — опрокинула — бадью!
Когда наконец бренди подействовал, и я немного успокоилась, то подробно рассказала обо всем тете Мэгги.
— Думаю, день нашего отъезда не будет самым печальным в моей жизни.
— Ты уверена, дорогая?
А я-то ожидала, что тетя Мэгги согласится со мной и скажет что-нибудь вроде: «И в моей тоже». Но она, усевшись поудобнее и протянув руки к огню, продолжила:
— Понимаешь, меня беспокоит судьба бедняги Маквея.
— Но ведь он мог до смерти задушить ее!
— Нормальный человек не способен на преступление, если только он не доведен до крайности. Мне эта женщина не понравилась с самого начала, и мое представление об этой скользкой особе ухудшается после каждой встречи. А из того, что ты рассказала, непреложно следует, что она намеренно бросила петарду.
— Я тоже уверена, что Флора Клеверли это сделала умышленно.
— Ну а тогда эта жаба получила по заслугам. Она, по всей видимости, знала, какое роковое воздействие окажет на Дэви звук взорвавшейся петарды. Поверь мне, она отвратительная злобная ведьма.
Я растерянно металась по комнате.
— Пойди переоденься, не хватало еще подцепить простуду, — распорядилась заботливая тетя Мэгги.
— Мне придется вернуться в большой дом. Я не отправила письма и не передала заказ.
Тетя Мэгги посмотрела в окно:
— Похоже, собирается гроза. Вряд ли ты захочешь вести машину в грозу. — Она знала, что я не люблю находиться за рулем не только в грозу, но и во время дождя.
— Я вовсе не собираюсь ехать на машине. Мы вполне обойдемся теми продуктами, которые остались в кладовой. Но я должна отправить свои письма. Я брошу их в почтовый ящик на столбе у перекрестка. Если потороплюсь, я успею до того, как разразится гроза.