Возвращение к жизни

— Да, тетя Мэгги.
Спустя какое-то время, я начала различать в комнате тихие шорохи. Я была удивлена тем, что я слышу их и что не заснула. Небытие на этот раз отступило. Мое сознание было ясным. И я подумала: «А что он может тебе сделать? Даже если бы появился прямо сейчас, какое бы это имело значение? Ян не в силах заставить тебя жить с ним. И пока мы в Роджерс-Кросс, ему придется столкнуться с Дэви Маквеем».
Казалось, мои мысли прочитал и Дэви Маквей:
— Как выглядит этот парень? — услышала я его голос.
— Высокий, худой, — прошептала тетя Мэгги. — Примерно вашего возраста. Обаятельный, на первый взгляд — безобидный.
— Да, похоже, я знаю этот тип людей. Болтуны: язык их от всего спасает.
— Я бы не сказала, что этого краснобая спас язык. Ею посадили на шесть месяцев. Но срок включения, возможно, уменьшили.
Наступила тишина, и я подумала, что Маквей ушел.
— Почему обманывают самых милых, очаровательных и доверчивых женщин? — спросил Маквей.
— Боюсь, что не сумею ответить, — призналась тетя Мэгги.
В искреннем признании несокрушимой леди не было ничего общего с чопорностью, принятой при дворе королевы Виктории. Туман рассеялся. С радостью я обнаружила отсутствие каких бы то ни было признаков нервного приступа. Мне не придется больше сражаться с дрожью в руках и ногах, изгонять мерзкое ощущение страха из своего сознания. Письмо Алисы увлекло меня в пучину, но я, подобно опытному ныряльщику, умело отталкивавшемуся ото дна, поднялась на поверхность так же быстро, как и погрузилась. Меня опьяняло волшебное ощущение свободы. Я хотела встать, заговорить…
Было далеко за полдень, когда я открыла глаза. Я крепко, без сновидений, проспала целых четыре часа.
  * * *  
Вечером в коттедж пришла Дженни. Она принесла большую бутылку молока, дюжину яиц и баночку сливок.
— Мы тронуты вашей заботой, — сказала девочке тетя Мэгги. — Обязательно поблагодари от меня мисс Клеверли.
— Это все прислал Дэви.
— Как приятно! Поблагодари тогда мистера Маквея.
Я сидела около камина. Дженни обратилась ко мне:
— Вам уже лучше?
— Да, спасибо.
— Дэви говорит, что вы простудились. — Она подошла поближе и остановилась рядом со мной. Дженни не была похожа на современных детей. Она подкупала своей доверчивостью и доброжелательностью.
— Хорошо, что еще не хлюпает в носу. Когда я простужаюсь, у меня течет в два ручья, — простодушно призналась Дженни.
— Это чудесно, когда в носу не хлюпает, — улыбнулась я. Мне была приятна деликатность Дэви Маквея. придумавшего столь убедительную легенду.
Дженни присела на краешек кресла и огляделась вокруг.
— Так странно, когда здесь кто-то живет, — серьезно заметила она. — Мне всегда кажется, что это дом только Дэви.
— Скоро он получит коттедж в свое распоряжение — зимой.
— Да… Простите, я не хотела вас обидеть, мисс.
— Не огорчайся, Дженни. Я прекрасно поняла, что ты хотела сказать.
— Завтра приезжает Дорис.
— Вот как! Возвращается из свадебного путешествия?
— Они вернулись уже около двух недель назад. Они живут неподалеку, рядом с Гексхэмом: у Джимми там ферма — не очень большая, но работы много.
— Ты дружишь со своей сестрой? — осведомилась тетя Мэгги, расположившаяся на тахте.
— Ага. Мы с ней — не разлей вода.
Почтенная леди от души рассмеялась.
— А тебе нравится муж Дорис?
— Это кто? Джимми, что ли? Вообще-то он ничего, но слишком старый.
— Старый?!
Воскликнули мы с тетей в один голос. Обе думали, что в памятный субботний день молодая невеста ехала к такому же молодому жениху. Потом я вспомнила слова Дорис: «Джимми будет ждать. Он ждет уже несколько лет».
— Я хотела сказать, старый для Дорис. Он старше, чем Дэви, — объяснила Дженни.
— Неужели? — Тетя Мэгги прикинулась удивленной.
— Да, старше. Если уж Дорис согласилась выйти замуж за человека такого преклонного возраста, лучше бы она вышла за Дэви. Дэви ей нравился, но он уехал в Австралию. Его не было всего один год, но, когда он вернулся, Джимми уже перешел ему дорогу: тетя Флора была за Джимми.
 
— Мистер Маквей уезжал в Австралию? — Это показалось тете Мэгги невероятным, словно он побывал на луне.
— Да. Но он там еле вытерпел, потому что, по-моему, он совсем не хотел туда ехать. Тетя Флора сказала, что с хозяйством она справится сама, но у нее не получилось. Тэлбот написал Дэви и все рассказал. — Дженни, видимо, а рада, что Дэвид Маквей так быстро вернулся.
— Тэлбот?! — Мэгги насторожилась. — Кажется, дорогая, ты не очень любишь мисс Клеверли?
— Тетя Мэгги! — укоризненно воскликнула я. Властным жестом тетушка отмахнулась от меня словно от назойливой мухи.
— Извините… — Дженни бесхитростно смотрела на тетю Мэгги. — Ведь вы ей ничего не скажете?
Вопрос девочки был скорее похож на утверждение: «Ведь вы ей ничего не скажете!»
— Не скажу, — заверила ребенка тетя Мэгги. — Не скажу никогда, ничего и ни о чем.
Я мысленно принесла извинения знатокам английскою языка за исковерканную тетей цитату.
— Хорошо. Я ее правда не люблю. Она все делает только для Роя. Ей больше никто не нужен. Она хочет, чтобы Рой стал хозяином помелья вместо Дэви. Полому Дэви и уезжал, он хотел дать ему шанс — я имею в виду Роя. Но из этого ничего не вышло… Тетя Флора всегда сует Дэви палки в колеса. — Девочка тяжело вздохнула.
Со свойственной детям легкостью она быстро сменила неприятную тему:
— Вы пишете романы? — спросила меня Дженни.
— Да. Я писательница.
— Дэви говорит, что вы умная.
Я не успела что-либо ответить, ибо Дженни поспешила сообщить:
— Вордсворт родился рядом с нами — в Коккермуте. Он писал стихи. Вы были в Коккермуте?
— Да, мы заезжали туда недавно.
— Дэви говорит, что все хорошие писатели — из Камберленда. Вы знаете, что он еще говорит?
Я покачала головой.
— Если даже они родились не здесь, то приезжают сюда умирать. Еще Джон Пил жил здесь — в Калдбеке. Это недалеко от нас.
— Ты хорошо знаешь графство Камберленд, — похвалила девочку тетя Мэгги. — Надеюсь, ты сама начнешь писать книги, когда вырастешь.
— Если бы я умела, я бы написала о тете Флоре. — Дженни усмехнулась. — Тэлбот говорит, что у нее была неразделенная любовь.
— В самом деле? Как интересно.
Воодушевленность тети Мэгги поощряла Дженни продолжить свои «новеллы» из жизни обитателей поместья Лаутербек. Я поняла, мои стремления унять исследовательский пыл мисс Фуллер напрасны.
— Итак, Тэлбот говорит, что у мисс Клеверли была неразделенная любовь. Продолжай, дорогая.
— Хорошо. Понимаете, она родилась здесь, в коттедже. — Дженни показала глазами на потолок. — А через два года в большом доме родился отец Дэви. Тэлбот говорит, что тетя Флора была так влюблена в Джона Маквея, что даже не обращала внимания на мою маму.
Мне не нравилось, когда дети говорили об интимных отношениях взрослых, и я была раздосадована поведением тети Мэгги, поощрявшей, на мой взгляд, предосудительную беседу. Но подробности биографии семейства Маквеев, бесхитростно поведанные девочкой, были весьма интересны. Поэтому я не стала возражать, когда она продолжила свой рассказ.
— Тэлбот говорил мне, что они ладили только в детстве, но, когда Джон Маквей вернулся домой после колледжа, он даже не взглянул ни разу в ее сторону, хотя и держался с ней исключительно вежливо. Тэлбот говорит, что она никогда не простит отцу Дэви женитьбы на другой женщине и что Джон все равно бы, даже за целый век, не женился бы на Флоре Клевер, потому что женщины к нему так и липли, такой он был красивый и статный.
Дженни передохнула, и они с тетей Мэгги понимающе улыбнулись друг другу, словно заговорщики, что свидетельствовало о царящем между ними полном взаимопонимании.
Тетя Мэгги задала девочке весьма «профессиональный» вопрос:
— Если бы тебе пришлось написать роман об этой романтической истории, в нем был бы счастливый конец?