Рыцарь в клетке (СИ)

— Интересно, что же увидела бедная лиса? — с сарказмом спросил я и чуть было не улетел вбок от слабого тычка в плечо. Двухметровый рус не всегда контролировал свою силищу, особенно когда смущался так сильно.
— А потрогала? Хотя… почему она так странно… идёт? — вопрос был слегка самоубийственный, но не задать я его не имел морального права. Зато был готов к побегу! Седьмой сын русского князя взревел медведем и кинулся меня карать.
Дурной привычкой подкалывать обидчивого и легко смущающегося руса меня заразил Жерар Сент-Амор, чем и пришлось вовсю пользоваться, дабы вернуть в глазах Евгения веру в подлых и мелочных наглов. Последнее он постоянно терял, общаясь со мной — я ни с кем не разговаривал свысока, если не хотел человека сознательно унизить, не был замешан в мутных схемах и за год с лишним еще не подставил ни одного человека. Более того, когда возникла необходимость, вытребовал у княжича только его дирижабль несмотря на то, что тот был готов отправиться со мной рисковать собственной жизнью. Столь высокие котировки в глазах гиганта следовало постоянно опускать, дабы сохранить его и так не очень-то пока еще трезвый взгляд на жизнь.
Хотя бы шутками.
Добежав до парка с гневно пыхтящим Распутиным на хвосте, я предпринял очередной подлый маневр — рывком оторвался от него на десяток метров через кусты, а потом спрятался за деревом, пользуясь своей худобой. Богатырь, который, как и многие люди, воспринимал мир через призму собственных ощущений могучего тела, пронесся мимо в дивную неизвестность, свято веря, что нормальный человек за таким деревцем не спрячется.
Вот и хорошо, вот и ладушки. А я пойду в другую сторону, поброжу по травке, покурю и подумаю. Майский теплый вечер и природа куда предпочтительнее комнаты, где живут два молодых человека. Но в планы вмешался случай. Одна из дальних полянок, куда я предусмотрительно отошел, была занята. Происходящее на ней оказалось настолько интригующим, что я встал как вкопанный, зачарованно рассматривая происходящее.
В зеленый дерн полянки был воткнут почти десяток мечей самой странной конструкции. Формы лезвия, толщина, изгибы рукоятки — всё это было причудливым, изогнутым и снабженным какими-то непонятными взгляду и логике механизмами. Каждый из безжалостно воткнутых в сырую землю образцов был совершенно не похож на своих собратьев. Кроме этих продуктов чьего-то больного разума, на полянке присутствовали еще и двое людей, одетых в форму академии Якусейсшо с нарукавными значками третьекурсников.
Оба студента демонстрировали миру и случайно проходившему мимо мне кислые выражения лиц. Один из них, невысокий и щуплый, сидел на траве, обложившись кучей бумаги, с карандашом в пальцах. Время от времени он выдавал вслух нечто среднее между приказом и слезливой просьбой. Второй, стоящий с одним из мечей в руках, с самым брезгливым выражением лица пытался выполнять определенные приемы фехтования, а потом изрекал мученическим тоном всё, что он думает о очередном оружии. Первый, смутно знакомый мне товарищ, тут же принимался лихорадочно чиркать записи, а второй стоял, в ожидании новых указаний, упражняясь в создании образа великомученика.
Будучи пользователем самого обычного длинного меча, я очень хорошо понимал страдания практика. Парень явно был не новичком в фехтовании, поэтому отчетливо страдал, используя непривычное и несбалансированное оружие. Более того, каждый меч был оснащен теми или иными механизмами, ставящими крест на малейшей попытке использовать гибриды как привычное оружие. Когда на моих глазах один из новых образцов выстрелил клинком, оставив в руках у практика лишь рукоять, то парень не сдержал гневно-негодующий вопль, шарахнув этой рукоятью о траву.
А потом он меня увидел… и тут же покраснел, как девица! Отвернувшись и пробурчав нечто невнятное и злое, он привлек к моей курящей персоне и внимание сидящего на траве «командира». Тот, вскочив, ринулся ко мне с растерянным видом, но на полпути сбавил ход, прищуриваясь и хмурясь. А затем стукнул себя кулаком по ладони, просияв улыбкой, вид которой мне совершенно не понравился.
 
Но зато я его вспомнил. Это был тот самый паренек-изобретатель, на которого я наткнулся год назад в поисках клуба для себя. В те времена он мне продемонстрировал свой продукт, представляющий из себя револьвер, совмещенный с длинным однолезвийным клинком. То оружие, по словам пышущего энтузиазмом творца, предполагалось использовать против разных сущностей во время Бури, поэтому… опять же, по его словам, такие «мелочи» как баланс, удобство использования и практическая ценность могли бы быть принесены в жертву «крутому виду». Что ж тут сказать. За год парень определенно принес в жертву тому самому крутому виду гораздо большее, включая и часть собственного рассудка.
— Эмберхарт-кун! Мои молитвы были услышаны!
Подскочив вплотную, паренек вцепился в мою руку обеими своими клешнями и тут же усердно потащил с своему хмурому коллеге, стоящему посреди кандидатов в металлический лом.
Вот так, неосторожно поддавшись собственному любопытству, я оказался чрезмерно вовлечен в тестирование новых экземпляров оружия человеком, которому я год назад помог назвать один из его проектов.
 Глава 3 
 
Глотнув чуть подсоленной воды с соком лимона и вытерев пот со лба, я прикрикнул на откровенно отлынивающую Рейко, еле плетущуюся за обогнавшей ее уже на четыре круга Анжеликой. Кудрявая шатенка всегда упражнялась старательно, с полной самоотдачей, а вот моя невеста упражнения не любила. Хотя можно было сказать точнее — не понимала.
— Рейко, бодрее! Ты сейчас похожа на Момо! — выдвинул я гнусную инсинуацию, но потом, скосив глаза на мирно дремлющую на садовой скамейке девушку, поправился, — Нет, она сейчас поживее тебя будет!
— Ариста, отстааань… — прохныкала остановившаяся возле меня коротышка, продолжая перебирать ногами на месте, — Ну сколько можно? Я сильная и выносливая без этого всего!
— Мои исследования показали, что ты ни грамма не выносливая, — назидательно парировал я, — Твои врожденные таланты — это кратковременный взрыв силы и скорости… «естественный спурт», по словам мистера Уокера, а также очень быстрое восстановление после него. Но вот в промежутке ты уязвимее обычного человека. Ты вот сколько спишь за ночь? Часа три?
— Дважды по два, — недовольно пробурчала оживающая на глазах девушка, — Иногда просто два. А остальное время занимаюсь!
— Учишься. Читаешь книги, — покачал я пальцем, — И это хорошо. Но тебе нужно тренировать тело, Рейко… и есть больше овощей.
— Как скажешь, — наигранно печально повесила нос коротышка, чтобы тут же расцвести пакостной улыбкой, — А еще нам с тобой, Ариста, нужен дом!
— И давно ты об этом думаешь? — недовольно спросил я.
— С момента, как был куплен этот!
Что же, не в бровь, а в глаз. Бывшая мастерская Граевского была замечательным комплексом зданий — крепким, просторным, со столь большим задним двором, что мы по нему могли свободно бегать, наматывая круги, но… на постоянную резиденцию не тянуло никак. Тем более — уважаемого рода. Нужен нормальный дом с обслугой.
— Значит, ты, уважаемая глава рода-сама, поиском дома и займешься. А заодно и прислуги, — припечатал я, но девушка лишь расцвела от этих слов, бросаясь мне на шею. Тело закономерно слетело с лавки, шарахнувшись об асфальт, а миниатюрный летающий громовержец издал победный вопль прямо мне в ухо. Рядом взволнованно засуетилась Легран.
 
Обычная жизнь. Как мне ее не хватало.
Прошло полтора месяца с тех пор, как я стал гражданином этой страны, а заодно и был помолвлен с Иеками Рейко. Мои недоброжелатели резко поубавились в числе после этих событий, явно прислушавшись к мнению Его Императорского Величества Кейджи Таканобу, что позволило мне постепенно менять осадно-боевой распорядок дня и учебы, на нечто, куда более полагающееся молодому растущему аристократу.