Отражение не меня. Сердце Оххарона

Что ж, он это сделал. Искра уничтожена.
Впереди высилась стена крепости Колючего Острога, и паладин осмотрелся. Он должен был попасть в королевский дворец, так почему оказался здесь? Очевидно, смещение реальностей нарушило метки призыва и сместило точки выхода.
Но может, это и к лучшему. К королеве он еще успеет.
Шариссар шагнул к защитному контуру, готовясь проверить оборону своих воинов. Он не думал о том, что оставил за спиной. Вернее, кого. Испуганную и растерянную девушку с разноцветными глазами. Он не хотел думать о ней, хотя ее аромат все еще был на коже паладина, ласкал его обоняние, напоминая, дразня и заставляя жадно принюхиваться.
Многоликий Мрак! Он не насытился. Краткой близости не хватило, чтобы удовлетворить его желание. Он хотел продолжения. Длительного, яростного, с бесконечным ощущением ее вкуса, ее рук и тела. Шариссар облизнулся, ощущая, как пересохли губы.
И раздраженно тряхнул головой.
Желания тела ничего не значат.
А он ни о чем не жалеет. Война не знает слова «жалость». Важны лишь победа и сила. Первое правило, которое он крепко запомнил. Вернее, не так. Которое в него вбили.
Стражи сработали слаженно. Его окружили, как только Шариссар дошел до стены, взяли в оцепление.
– Свободны, – усмехнулся Шариссар. Стражи прижали ладони к груди, приветствуя своего командующего. А когда паладин прошел через мост, ему навстречу тут же кинулся верный Айк.
– Мой господин! Рад вашему возвращению.
– Я тоже, – кивнул Шариссар. – Расскажи, что произошло во время моего отсутствия. Много было прорывов? Каковы потери?
– Много. За десять дней полог разрывался пять раз, и один раз атаковали с тыла ящеры. Но мы им крылья подпалили, они нашу сеть надолго запомнят! – Айк рассмеялся, сверкнув белоснежными зубами.
– Значит, сеть сработала? – уточнил Шариссар.
– Еще как, мой господин! Поджарились крылатые, а еще говорят, что ящеры не горят! Пылали, словно сухие головешки!
Паладин слегка улыбнулся. Они прошли во внутренний двор замка, и глаза паладина обозрели привычную картину. Было утро, а значит, время тренировки. Две шеренги стражей бились на харранах – изогнутых зазубренных клинках. Все в человеческой форме. Один не сдержался и обратился, огласив двор утробным рыком. И тут же получил огненной плетью по спине. В воздухе запахло паленой кожей и мясом, черный зверь яростно обернулся к Карающему, опускаясь на четыре лапы и оскаливаясь. Но тот лишь вновь поднял длинные, горящие алым пламенем плети. Два багровых росчерка в воздухе – и спина зверя украсилась пересекающимися ожогами.
– Араор плохо себя контролирует, – констатировал Шариссар, наблюдая представление. – Обращается неосознанно и трудно возвращается. К тому же почти не реагирует на боль. – Тот, кого звали Араором, ревел, бросаясь на Карающего, разрушая стройные ряды стражей. Сверху на него упала живая сеть, ее концы натянулись, врастая в землю и удерживая внутри огромного бьющегося зверя. Паладин отвернулся. – Если он не исправится в ближайший месяц, готовьте его к загонам.
Айк чуть заметно поморщился и кивнул. «Загон» – страшная участь для любого оххаронца. Туда попадают те, кто теряет разум, в ком преобладает зверь. Но и такие особи служат на благо королевства, в основном в качестве убойного мяса, которое кидают в первых рядах во время атаки. Голодные звери несутся вперед, не чувствуя боли или страха, они видят лишь добычу, кровь, еду. Неразумные и свирепые, они одним своим безумием способны повергнуть противников в ужас, заставить его отступить.
– Будет сделано, мой господин, – кивнул Айк.
Карающие и наставники заметили приближение Высшего паладина и отдали приказ. Стражи мгновенно прекратили бой и слаженно прижали ладони к груди, приветствуя дарей-рана Оххарона. Шариссар повторил их жест, внимательно всматриваясь в повернутые к нему лица.
– Продолжайте.
Пошел к массивной замковой двери, размышляя, чего хочет больше – принять ванну или поесть. Пожалуй, ванну. С хвойным дегтем и травами, чтобы избавиться от запаха. Чтобы смыть его с себя, а не втягивать жадно вновь и вновь, желая лизнуть языком, в надежде ощутить и вкус. Шариссар нахмурился и распорядился. Верный Айк понятливо кивнул, но от паладина не укрылось, что и он втянул воздух, не сдержавшись. Значит, тоже ощутил аромат девушки, что был на господине. И этот аромат оруженосцу явно понравился: его зрачки мгновенно сузились.
 
– Готовь купальню, Айк! – рявкнул Шариссар. Удовольствие от возвращения сменилось злостью. – И если ты еще раз принюхаешься, останешься без ноздрей.
Айк сглотнул. Он великолепно знал, что паладин не бросается пустыми угрозами. И даже дышать перестал, опасаясь спровоцировать своего господина.
– Будет исполнено, – придушенно выкрикнул он и бросился по коридору, но вспомнил, что не все сообщил и вернулся.
– Мой господин, прошу простить, но утром мы взяли пленного. Кажется, Светлый маг. Что прикажете…
– Позже, – раздраженно махнул рукой паладин, и Айк снова унесся.
Шариссар прошел в свои покои, раздеваясь на ходу и швыряя вещи на пол, хотя у него не было такой привычки. Но сейчас ему хотелось содрать с себя все, чтобы не чувствовать этот запах. Даже собственная кожа раздражала. Он налил себе вина, ожидая, пока наполнится горячей водой прозрачный пузырь в купальне. Его вырезали из тела гигантского гигантского морского гада. На воздухе мягкий пузырь застывал, становясь прозрачным, но непробиваемым. Так что отверстия для входа и залива воды в нем делали заранее. Такие пузыри могли позволить себе лишь члены Темного двора, обычные оххаронцы обходились деревянными лоханями. Пузырь уже заволокло от пара, когда Шариссар вошел. Замковый маг склонился перед господином и показал белые ладони – доказательство безопасности воды. Паладин залез в пузырь и кивнул, отпуская мага.
– С возвращением, господин, – чародей снова склонился и попятился к выходу. – И позвольте принести вам свои поздравления.
Паладин лег и закрыл глаза, отдаваясь объятиям воды.
– С чем же? – лениво спросил он.
– Ну, как же… С избранницей, конечно.
– Что? – Шариссар повернул голову, а маг побледнел, увидев лицо паладина. Отступил назад, надеясь сбежать.
– Избранница, – неуверенно пробормотал он. – У вас метка… Связь… Образовалась…
Шариссар повернул шею, пытаясь рассмотреть свою спину и правое плечо. Темные глаза стремительно краснели.
– Зеркало! – рявкнул паладин.
Испуганный маг торопливо сотворил зеркало высотой в человеческий рост, потратив почти весь свой резерв и молясь великому Мраку, чтобы этот день не стал последним в его жизни.
Сузившимися, пылающими углем глазами Высший паладин Оххарона смотрел на черный знак, проявившийся на его коже. Метка была бледной, может, поэтому он ее не почувствовал? Или так привык к боли, что не обратил внимания на жжение?
– Убирайся, – сквозь зубы выдавил Шариссар, и маг, испуганно поклонившись, поспешил уйти. Уже за дверью он подобрал полы своего длинного темно-синего одеяния и припустил бегом. Звон разбитого зеркала и яростный рев господина заставили его бежать со всех ног.
* * *
Элея
Первым делом я бросилась в свою комнату. Честно говоря, врываясь в здание Академии, я все еще испытывала надежду. Все чудилось, что из-за угла покажется смеющееся личико Незабудки… но здесь было тихо и пусто – ни хранительниц, ни учениц.
Я метнулась к шкафу и выхватила осколок зеркала, завернутый в тряпицу. Чем чище отражающая поверхность, тем легче войти в зазеркалье. Впрочем, пора называть вещи своими именами. В Оххарон. Мне надо было войти в Оххарон.
Я уставилась на свое отражение, с отстраненностью отметив белую прядь в волосах и бледное лицо. Но внешняя красота меня сейчас не волновала. Хотя, она меня вообще никогда не волновала. Успела рассмотреть каждую свою ресничку, нос, губы и крапинки в глазах, все до мельчайших подробностей, и в раздражении отбросила осколок. Переход не открывался. И с чем это было связано – я не знала.