Черное солнце (ЛП)

«Ну, тогда, пошел на хуй», — думаю я.
Его бровь на мгновение приподнимается, затем он смотрит мимо меня на Вульфа.
— Как у нее дела? Аметист сказала, что она пыталась откусить от нее кусочек.
— Я не пыталась ее укусить, — говорю я возмущенно. Я знаю, что пыталась добраться до нее, но кто знает, что я собиралась делать?
Абсолон не выглядит удивленным.
— Обычно я бы предложил Аметист помочь тебе подготовиться к ночи, но не доверяю тебе рядом с ней. Без нее мы не справимся, — он бросает на Аметист ласковый взгляд, во всяком случае, от него исходит нежность, и я снова чувствую эту нелепую вспышку ревности.
И она смотрит на него в ответ, округлив глаза, почти краснея.
Боже мой, неужели он на всех так действует? Думаю, да. Я должна почувствовать себя немного лучше, но этого не происходит. Я ненавижу этого человека — вампира — всей душой, и у меня есть для этого все основания, но глубоко внутри меня нечто тянет к нему, несмотря на то, насколько он ужасен.
Да еще и говорит: «ни за что не сможем обойтись без нее». Сколько веков он прожил?
Ладно, теперь я правда уже докапываюсь до мелочей. Я отрываю от них взгляд и поворачиваюсь обратно на своем сиденье. Дрожащей рукой беру свой стакан и одним глотком допиваю остатки напитка. Когда я поднимаю глаза, Вульф смотрит на меня с удивлением.
— Думаю, тебе нужен еще один, — говорит он, поднимаясь на ноги.
— Аметист, отнеси сумки в ее комнату, — приказывает ей Абсолон, и я чувствую, что его присутствие становится ближе. Он останавливается прямо рядом с моим креслом, запах роз и табака наполняет мой нос. Я не спускаю глаз с Вульфа, когда тот подходит к бару с пивом и моим пустым стаканом, и я задерживаю дыхание, не желая больше вдыхать его запах. Я не могу утонуть в нем, так что это должно быть проще простого.
И тут Абсолон кладет руку мне на плечо, посылая через меня электрический разряд, мой рот широко раскрывается, а легкие резко вдыхают. Он держит свою руку там, и я чувствую его взгляд на своей макушке, превращающий мою кожу головы в лед.
Я поднимаю подбородок и смотрю на него сквозь ресницы.
Он смотрит на меня сверху вниз с пытливым выражением лица, этот вездесущий хмурый взгляд и изогнутые черные брови.
«Что?» У меня в голове что-то щелкает.
Его губы изгибаются в холодной улыбке. Но он ничего не говорит. Он прерывает наше состязание в гляделках и смотрит на Вульфа.
— Налей «Баумора» на два пальца. Два моих пальца, не твоих.
Вульф ухмыляется. Гигантский мужчина, гигантские руки, не то чтобы Абсолон чем-то отличался.
— Не хочешь выкурить со мной сигару? — спрашивает он, и мне требуется мгновение понять, что он обращается ко мне.
— Ты мне? — спрашиваю я.
Он заходит мне за спину и отодвигает мое кресло.
— Да, тебе.
Затем он подходит и протягивает руку, выглядя как вампир с головы до ног: волнистые черные волосы, холодные, гипнотизирующие глаза, длинное черное пальто поверх шерстяных брюк цвета древесного угля, накрахмаленная белая рубашка, сверкающие стальные часы.
И я встаю.
Без его помощи.
Потому что я в нескольких секундах от того, чтобы отбить его руку, но понимаю, что, вероятно, мне следует вести себя хорошо. Абсолон не влюблен в меня, но он очарован, и мне нужно держаться за ту маленькую точку опоры. Чем больше я смогу понравиться ему, тем лучше. От этого зависит моя жизнь.
— Хочешь что-то сказать? — говорит он себе под нос, снимая пальто и вешая его на спинку стула.
Я игнорирую его, подхожу к бару и прислоняюсь, ожидая свой напиток.
— Ты тоже куришь сигары? — я спрашиваю Вульфа, надеясь, что он курит.
— Не сегодня, — отвечает за него Абсолон. — Ему нужно подготовиться к вечеринке.
— Ты имеешь в виду аукцион, — практически выплевываю я, поворачиваясь лицом к Абсолону, мои ногти впиваются в стойку в порыве гнева.
Выражение лица Абсолона становится угрожающим, когда он смотрит на Вульфа.
— Уже сообщаешь ей подробности? — напряженно спрашивает он.
— Я думал, она знает.
Абсолон хватает меня за руку, отрывая меня от барной стойки. Он бросает взгляд на царапины на дереве под ним, а затем одаривает меня таким свирепым взглядом, что мне хочется повернуться, убежать и спрятаться.
 
— Солон, — резко произносит Вульф, достаточно резко, чтобы Абсолон встретился с ним взглядом. — Извини. Это была не ее вина.
Свирепость во взгляде Абсолона лишь немного смягчается, становясь более холодной и расчетливой.
— Я знаю, что твоя, Вульф. Не беспокойся. Просто приготовь напитки.
Затем он хватает меня за руку и тянет прочь от бара к стеклянной двери в сигарный салон. Он открывает дверь и практически вталкивает меня внутрь. Я спотыкаюсь на несколько футов, прежде чем ухватиться за спинку кожаного кресла, смотря на Солона тем же злобным взглядом, которым он одарил меня ранее.
Конечно, его это не беспокоит.
— Садись, — говорит он мне, кивая на кресло.
— Мне удобнее стоять, — говорю я ему.
— О, правда? — он качает головой и проходит мимо меня к встроенному хьюмидору17 в углу. За исключением хьюмидора и рядов старых книг вдоль стен, обстановка такая же, как и в главной гостиной, темная и роскошная. — Хочешь выкурить сигару стоя? — спрашивает он, прежде чем залезть в хьюмидор.
— Кто сказал, что я курю сигары? — кричу я ему вслед.
Он держит в руках две сигары и резак для сигар, и снова указывает на стул.
— Садись, — говорит он, выуживая из кармана пачку спичек. — Не заставляй меня повторять. Чем послушнее ты будешь, тем лучше это будет для тебя в конце концов.
— Почему? — спрашиваю я, но грубо плюхаюсь в кресло. Не знаю, почему я не получила изящных движений, став вампиром. Абсолон и Вульф словно скользят в своих движениях.
— А ты как думаешь, почему? — спрашивает он, усаживаясь напротив меня со всей элегантностью, которой мне так не хватает. Он отрезает кончик своей сигары устрашающим щелчком острых лезвий резака и засовывает кончик в рот, раскуривая. Пламя отбрасывает тень на половину его лица, складка между бровями похожа на расщелину.
— А ты не умеешь щелкать пальцами, чтобы зажечь? — спрашиваю я его. — Вульф умеет.
Он свирепо смотрит на меня, щеки втягиваются, когда он тянет дым из сигары. Наконец, он убирает ее, дым валит с его губ.
— Могу, — говорит он. — Но считаю, что это сплошной выпендреж.
Затем он зажимает сигару между зубами, клыки почти прокалывают ее, протягивает руку и отрезает кончик от другой сигары, протягивая ее мне.
— Возьми.
— Я не курю.
— О, так вот почему в твоей квартире пахло травкой? — сухо говорит он.
Упоминание о квартире, о травке приводит меня в другое состояние. Я на мгновение смотрю на Абсолона и понимаю, что больше не могу позволить себе упрямиться, если хочу вернуться к своей прежней жизни. Очевидно, что у меня нет шансов вернуться обратно, но будучи живой хоть какие-то шансы будут, а будучи мертвой — нет.
— Отлично, — говорю я, забирая у него сигару. Засовываю ее в рот и жду, пока он зажжет еще одну спичку. Пламя танцует, а он близко наблюдает за мной.
— Вдохни, — говорит он. — Полностью в затяг.
Я чуть не подавилась.
— Сигару так не курят! — говорю я ему.
— Почему это?
Я вынимаю сигару изо рта, чувствуя, как гудит от нее кожа.
— Можно повредить легкие. И заболеть раком. Это не сигарета. Надо держать во рту, отпускаешь и…
Мне не нравится легкая улыбка на его губах.
— Повреждение легких? — повторяет он. — Мы гребаные вампиры, Ленор. У нас иммунитет. Затянись.
Это кажется таким чертовски неправильным, но я делаю то, что он говорит, потому что мне любопытно. Я вдыхаю дым, густой и черный, и я знаю, что прямо сейчас должна ужасно кашлять, но пока что… чувствую себя хорошо. Дым такой гладкий. Немедленно расслабляюсь, получая множество приятных ощущений в затылке, и глубже погружаюсь в кресло, едва замечая, как входит Вульф и ставит напитки на стол.