Черное солнце (ЛП)

Боже, пожалуйста, не говори больше ни слова об этом.
Он вопросительно смотрит на меня.
— Ты читаешь мои мысли? — спрашиваю я его.
Он качает головой.
— У меня нет такой способности.
— Способность, — размышляю я. — Так это не вампирские штучки?
— Это способность Солона, — говорит он, указывая на мои руки. — Хочешь, я тебя развяжу?
Я киваю.
— Солон — не обычный вампир, — продолжает Вульф, сначала развязывая мое правое запястье. От него пахнет укропом и мятой.
— Отлично, — бормочу я. — Мне так повезло, что меня похитил необыкновенный вампир, — я делаю паузу. — Что делает его таким особенным?
Кроме того факта, что он просто существует.
Вульф мгновение смотрит на меня, прежде чем протянуть руку и расстегнуть другое мое запястье, кожа начинает болеть, когда давление ослабевает.
— Может быть, то же самое, что делает тебя такой особенной.
— Он наполовину ведьмак?
Он качает головой, подавляя улыбку.
— Нет. И он бы помер, услышав, как ты говоришь это… так что, прибережем это как боеприпасы на другой день. Он наверняка снова выбесит тебя.
Освобожденная от веревок, я поднимаюсь, чувствуя, как ноет спина. Я думала, вампиры не чувствуют боль. Дерьмовая сделка.
Вульф спускается к моим лодыжкам, его светло-каштановые волосы отливают блондином в свете свечей.
— Зачем ты меня развязываешь? — спрашиваю я. — Ты помогаешь мне сбежать?
— Сбежать? — спрашивает он, глядя на меня снизу вверх, слегка нахмурив брови. — Нет. Отсюда нет выхода.
Говорит это так просто, что у меня колит в сердце.
Он быстро улыбается.
— Прости. Прозвучало как-то неправильно.
— Но это правда, верно?
— Это правда, — он вздыхает и переходит к другой моей лодыжке. — Я развязываю тебя, потому что Солон велел мне это сделать.
— И ты делаешь все, что он говорит. Он… заставил тебя?
Еще одна сдерживаемая усмешка.
— Нет. Я во многом похож на тебя. Прирожденный. Мой тридцать пятый день рождения был очень похож на твой.
— Подожди, — говорю я, наклоняясь вперед, потирая вмятины на запястьях, пытаясь не обращать внимания на отсутствие татуировок. — Не в двадцать один разве?
— Мужчины перерождаются в тридцать пять. Это дает женщинам некоторое преимущество, да? Они получают больше опыта. Хотя, думаю, когда живешь столетиями, эти четырнадцать лет не играют большой роли. А если человек не идентифицирует себя как мужчину или женщину, то это может произойти в любой промежуточный период.
— Тогда кто такой Солон, если он наполовину не ведьмак? Наполовину… оборотень?
Он начинает смеяться, лицо его краснеет.
— Что? — спрашиваю я. — Ты оборотень? Тебя зовут Вульф14.
Он успокаивается, но все еще улыбается.
— Я норвежец. Родители назвали меня Вульфом. С тех пор я придерживаюсь этого имени. Вот так просто. И если ты спрашиваешь об оборотнях, то предполагаю, что ты веришь в Санта-Клауса.
Я хмурюсь.
— А… он?
Он закатывает глаза.
— Нет, — сухо отвечает он. — Никакого Санта-Клауса нет, извини, что разочаровываю. И нет такого понятия, как оборотни. Они все это время были нами. В прежние времена вампиры были более склонны к превращению. Такое теперь редко случается.
— Оборотни! — восклицаю я. — У меня на Киндле15 есть эротика про оборотней.
— Да, я не удивлен, — говорит он. — Ладно, пошли, — он жестом показывает мне встать с кровати.
Внезапно меня охватывает страх, я не могу пошевелиться.
— Нет, пока ты не расскажешь мне, что происходит, — я чувствую себя ягненком, которого ведут на забив.
— Солон велел провести для тебя экскурсию по дому, — терпеливо говорит он. — Говорит, что на днях у него не было возможности. Если ты себя хорошо чувствуешь.
На днях. Куда уходит все время? Я даже не хотела сходить в туалет. Хотя, если ничего не пить и не есть, такое случается. Я больше не знаю, чего ожидать от своего тела.
— Где он? — спрашиваю я, все еще с подозрением.
— Выполняет кое-какие поручения. Для сегодняшней вечеринки, — говорит Вульф.
У меня слишком много вопросов, но я не собираюсь упускать шанс выбраться из этой чертовой спальни.
 
Я поднимаюсь на ноги, на мгновение чувствуя себя неуверенно, и прислоняюсь к столбику кровати.
— Ты в порядке? — спрашивает он, с беспокойством глядя на меня.
Я киваю.
— Просто голова кружится.
— Мы думали, что сейчас тебя будет мучить жажда крови, — говорит он. — Но ты кажешься… нормальной, — он внимательно изучает меня. — Ты уверена, что с тобой все в порядке?
— Я хочу пить, если ты это имеешь в виду. На самом деле, я мечтала о…
— Крови?
Я корчу гримасу, хотя от этой мысли по моему телу разливается тепло.
— Да.
— Хм-м-м. Может быть, это сдерживается твоей, э-э, другой стороной. Когда я обратился, я был ненасытен в течение нескольких дней. Надеюсь, что с тобой так не будет. Это было ужасно.
— Когда это произошло? — спрашиваю я его, следуя за ним, когда он направляется к двери. Часть меня думает, что, возможно, во время экскурсии по дому я все еще смогу сбежать. Хотя, не знаю, куда бы я побежала, учитывая ситуацию с родителями, но там должно быть лучше, чем здесь. Я доверяю Вульфу не больше, чем Абсолону, и моя судьба все еще в опасности.
— Давным-давно.
— Так ты можешь менять форму? — спрашиваю я, когда он открывает дверь. Мы выходим в темный холл, зажженные свечи в позолоченных настенных бра, потертый красный ковер.
— К сожалению, нет.
— А Солон? — думаю я.
— Может быть, — он улыбается и пожимает плечами. — Я не видел, но не удивился бы. Я же говорил, он не такой, как большинство из нас.
— Он не наполовину ведьмак, не оборотень, может… демон?
Он наклоняет голову из стороны в сторону, как бы обдумывая.
— Нет. Демоны не по нашей части. Это человеческая проблема.
— Повезло им, — бормочу я. — Тогда кто же он такой? Или это какой-то большой секрет?
Вульф останавливается, и я чуть не врезаюсь прямо в него.
— В этом доме нет секретов, — он выглядит чертовски серьезным, даже зловещим.
Я отшатываюсь.
— Хорошо.
Мрачность на его лице исчезает, и он бросает на меня извиняющийся взгляд.
— Мы наемники, — говорит он мне. — Солон, я, Эзра. Мы живем в этом доме уже какое-то время. Может быть, недолго в смысле нашей жизни, но находиться на одном месте так долго — это не что иное, как чудо. Людям не нравятся вампиры. Они могут в них не верить, но в любом случае они инстинктивно их ненавидят. И другие вампиры, ну, у многих из них мы тоже не так уж популярны. Солон может прятать нас в этом доме, в безопасности, благодаря своим способностям. В результате, мы у него в долгу.
— Так что же он может делать?
— Мы не храним секретов, но и не переступаем своих границ. Это он должен тебе сказать, — он снова идет. Я следую за ним по коридору.
Когда идем мимо свечей, они автоматически гаснут.
Когда проходим мимо букетов роз, они автоматически засыхают прямо у меня на глазах.
— Подожди минутку, — говорю я, останавливаясь возле роз. — Это произошло в моей квартире. Папа купил мне свежие розы. Позже той ночью они выглядели вот так.
— Солон же сказал тебе, что был в твоей квартире, — говорит Вульф. — Ты можешь вернуть их к жизни?
Я моргаю, глядя на него.
— Я?
Вульф указывает на свечи, и внезапно пламя снова разгорается.
— Я могу только так. А ты что можешь сделать?
— Что значит «что я могу сделать»? Я не… я не могу. У меня нет магии.
— Конечно есть, — говорит он. — Ты наполовину ведьма, — он кивает на розы. — Постарайся.
Я качаю головой.
— Это глупо.
— Тебе даже не любопытно? — он замолкает. — С другой стороны, Солон так не сможет. Это ударяет по бюджету, но она все равно продолжает приносить цветы.
Он берет меня на слабо такими словами.
— Хорошо, попробую, — говорю я. Смотрю на засушенные розы и машу перед ними руками. Что, черт возьми, надо говорить? Абракадабра? Акцио?