Вор (СИ)

Приличный мальчик Альбер пощады наверняка запросит очень быстро. Интересно посмотреть, на какой скорости он сломается… если он вообще сейчас не передумает, конечно.
Бен фыркает сам себе: Альбера никто ведь не заставлял соглашаться. Альбера вообще никто не заставлял заговаривать с вором.
И, карикатурно поклонившись, целовать на прощание руку тоже никто не заставлял — как и засматриваться в баре на губы Бенедетто, неосознанно мазнув пальцами по своим.
Бенедетто не особенно его понимает, если честно. Бенедетто и себя не особенно понимает — что мешало по отработанной схеме соблазнить и стащить что-нибудь на память об интересной ночке? Ни с первым, ни со вторым проблем явно бы не возникло.
Бенедетто, поддавшись порыву, прячется в удобной тени рядом с дверью. Бенедетто думает — даже если Альбер сейчас уйдёт, кое-что украсть на память он имеет право.
Бенедетто его целует, высунувшись из тени и бесцеремонно цапнув за воротник… кожаной куртки? Он одобрительно хмыкает — и дёргается, когда его так же бесцеремонно прижимают спиной к стене, развернув, и почти больно кусают нижнюю губу.
«Приличный мальчик» не смущается и не теряется — «приличный мальчик» весьма даже неприлично зажимает его у стенки, отвечая с уверенным напором и насмешливо сверкнув зелёными глазами в свете фонаря. Бенедетто ведёт руками по мягкой коже куртки у него на спине и чувствует, как длинные пальцы путаются в его волосах и чуть оттягивают пряди.
Приличные мальчики, однако, умеют подкидывать сюрпризы.
— Вора не исправить, а? — улыбается тот, отстраняясь. — Не кошелёк уведёт, так поцелуй.
— Я считаю, — паясничает Бенедетто, тряхнув головой, — что честь свою, мсьё, вы отстояли на «ура». Мы квиты?
Альбер, фыркнув, целует его в нос и отступает на шаг. Бенедетто, его оглядев, свистит с одобрением — вопреки всем предчувствием, он во всём чёрном, от кожанки до джинсов, и ему
чертовски
идёт.
Альбер ему подмигивает.
Попытки выровнять дыхание и прогнать с щёк румянец благополучно летят к чертям.
Бен торжественно вручает ему обшарпанный шлем. Альбер скептически хмыкает, мазнув пальцами по парочке длинных царапин и небольшой вмятине, но не комментирует — только лохматит волосы до состояния абсолютно невообразимого шухера и нахлобучивает шлем поверх.
Бен одобрительно кивает, улыбаясь.
Бен, кажется, ломается немного, когда Альбер садится за его спиной и крепко обхватывает за пояс, прижимаясь к спине грудью. От него, кажется, исходит жар.
Бенедетто определённо ж-а-р-к-о.
— Ну вперёд, — у Альбера слышно по голосу, что он улыбается. — Порази меня.
Бенедетто воинственно фырчит в тон заводящемуся мотору.
Альбер пощады не просит ни разу — только один раз вскрикивает, когда Бен разворачивается на скорости опасно близко к столбу, и Бенедетто записывает это в список побед.
Бенедетто пьяным себе кажется, впервые с кем-то деля свободу скорости и рёв мотора на пустых улицах; Бенедетто чувствует, как Альбер крепче сжимает руки на поворотах, слышит его смех и сам от его восторга, смешивающегося с собственным, к-а-й-ф-у-е-т.
И, чёрт возьми, он о своём предложении не жалеет — все мысли вытесняет ощущение полёта и горячих рук на животе, и горячего тела совсем близко, и бьющего навстречу ветра. Бен сам невольно смеётся; Альбер за спиной вдруг петь начинает что-то во весь голос, хрипловато и мимо нот — слова сносит ветром, и Бен вместо попыток подпевать издаёт боевой клич.
Альбер хохочет, сжимая руки.
Альбер ответом на ругань какого-то случайного прохожего показывает средний палец в ту сторону и, смеясь, цепляется снова.
Альбер, когда они у его дома тормозят, стаскивает с него шлем и впивается в губы, разгорячённый поездкой — Бен от пузырящегося в крови счастья пьян, от губ и рук его пьян; у Бена, кажется, все предохранители к чертям срывает. Альбер отрывается через долгие несколько минут, прижимает его к себе и на ухо выдыхает жарко:
— Вот теперь — квиты.
Бен кивает, задыхаясь. Бен целует его сам, забираясь под куртку ладонями.
 
— Лучшая ночь в моей жизни, — улыбается тот. — Спасибо, что помог… немного забыться.
Бен головой встряхивает:
— Ночь ещё не кончилась, а способов забыться существует немало.
Альбер хмыкает оценивающе. Бенедетто прижимается к нему, легко укусив мочку уха; выдохом обжигает:
— Пустишь вора в дом?
Альбер кивает.
Бен не жалеет ни о чём, выгибаясь под прикосновениями горячих рук; Бен мысли из чужой встрёпанной головы выбивает умело, заменяя стонами; помогает ему забыться и сам
в нём
забывается.
Утром Бенедетто просыпается, конечно, первым — давняя привычка и залог выживания, свалить раньше, чем случайный любовник очухается и спустит его с лестницы… и тем более раньше, чем случайный любовник возомнит себя неслучайным.
Бену вот это вот всё вообще не нужно. Бену и одному неплохо.
Только вот сейчас всё не по плану. Сейчас Бен долго лежит, разглядывая спокойное альберово лицо. Сейчас Бен позволяет себе придремать ещё на полчасика под спокойный ритм дыхания и ровный стук сердца в ладонь. Сейчас Бен зачем-то касается губами русой пряди, падающей на его лоб, и тихо вздыхает.
Надо идти. На что он вообще рассчитывает — что такой, как Альбер, скажет ему «останься», захочет его знать, захочет сделать это чем-то бóльшим, чем случайное ночное приключение?
Безнадёжно. А значит, надо идти, чтобы сохранить хоть иллюзию независимости и сделать вид, что уйти и пропасть с концами было его, Бенедетто, выбором, а не чьим-то ещё.
При спускании с лестницы может и сердце пострадать — разбиться запросто о ступеньки. Бен сейчас почему-то подозревает, что у него всё-таки есть чему разбиваться.
Просто уйти. Просто из расслабленных уютных объятий выпутаться, выскользнуть из его рук и раствориться в переплетении холодных улиц. Вот и всё.
Ему почти удаётся. Он уже делает движение, чтобы встать, когда Альбер, перевернувшись, снова закидывает на него руку, собственнически подгребая к себе и утыкаясь в плечо.
— Ну и куда ты, — бурчит.
Бен растроганно касается ладонью его волос и тихо в макушку целует. Бормочет:
— Спи.
Он ведь сонный, он вряд ли вообще осознаёт, с кем разговаривает, да? Иначе бы уже не обнимался.
Альбер ворчит что-то неразборчивое, чуть крепче его сжав, и приоткрывает один глаз. Щурится недовольно на часы, потом на Бенедетто; снова утыкается ему в плечо и почти стонет:
— Рань несусветная же, Бен, ну спи и не дёргайся. Потом всё успеешь.
Бен замирает. Альбер, видимо, приняв это за согласие, удовлетворённо урчит и закидывает на него ещё и ногу.
На еле слышном «останься» Бен сдаётся, неуверенно обнимая его в ответ и снова закрывая глаза.
Тепло. Спокойно. Он незаметно для себя засыпает снова, слушая тихое дыхание и греясь с ним рядом.
И будь
что
будет.
========== Нужно ==========
Комментарий к Нужно
modern!AU
Альбер смотрит в потолок, разлёгшись на полу и заткнув наушниками уши. Неосознанно дёргает воротник рубашки; руки раскидывает крестом.
Душит, конечно, не воротник. Душат мысли — они, кажется, катком по нему проехались, размололи кости в мелкую крошку, мышцы превратили в желе.
Подниматься не хочется, даже чтобы перелечь на кровать. Хочется мысли из головы вытеснить оглушительной музыкой, загнать их в дальний уголок сознания — так далеко, чтобы и сам Альбер не смог их найти, — но они всё равно вылезают наружу, пробиваются сквозь ритм ударных, просачиваются в гитарные риффы, словами оттискиваются на белом потолке, который он разглядывает, забывая моргать.
Нужно сделать столько всего. Нужно разобраться с делами отца. Нужно помочь матери. Нужно поговорить с Валентиной. Нужно сказать что-то прессе. Нужно, нужно, нужно, нужно — у него нет сил даже встать с пола, но встать тоже н-у-ж-н-о.
Он сможет. Потом. Когда-нибудь.
(Никогда.)
Он возьмёт себя в руки — просто сейчас нужно немного полежать. Отлежаться.