Николай I Освободитель. Книга 5 (СИ)

Однопутная ветка Екатеринбург-Тюмень по нашим прикидкам должна была встать миллионов в шесть-восемь и именно для ее постройки в Новгороде готовились первые паровые экскаваторы. Вдоль будущей магистрали уже во всю нарезались земельные участки, которые потом будут раздаваться переселенцам.
В целом бюджет был сверстан с небольшим в пол процента дефицитом, который Канкрин обещал закрыть за счет результатов деятельности финансовой полиции. Тут я был склонен ему доверять, казнокрадов у нас было много, курощать их неперекурощать. Данного ресурса на много лет вперед в России запасено.
— Ну что ж, — я взял авторучку и поставил под данным документом свою размашистую подпись. — Будем считать, что с бюджетом на этот год разобрались. В следующем году жду готовый проект к середине октября, как и положено.
Понятно, что середина декабря — это слишком поздно для утверждения бюджета, однако полнейшая неразбериха с финансами вызванная крестьянской реформой заставила наших финансистов тянуть до последнего. Ничего удивительного тут не было. Это жизнь, она и состоит из разных форс-мажоров.
— Обязательно, Николай Павлович, — кивнул Канкрин, хотя особой уверенности в его голосе я не слышал. Понятно, когда реформы всего подряд идут буквально косяком, уверенности в завтрашнем дне, это не добавляет.
Чем мне нравился Канкрин, кроме того, что он действительно хорошо разбирался в государственных финансах, так это тем, что Егор Францевич очень тонко чувствовал «линию партии» и не пытался совать свое мнение туда, где это было не нужно. Например, поняв, что я хочу уйти от финансовой поддержки помещиков и вместо этого кредитовать промышленность, первым притащил мне проект реформирования земельного банка на коммерческой основе. Почуяв компанию по борьбе с казнокрадством и мздоимством тут же начал чистку аппарата своего министерства, понял, что вместо расходов на увеличение армии я хочу максимально вложиться в развитие железных дорог — нашел на это деньги. Полезный со всех сторон специалист, каких, к сожалению, было не так уж и много.
За достижения на финансовой ниве Канкрин получил от меня правда уже в начале следующего года орден Владимира 1-ой степени, что в целом соответствовало важности той действительно титанической работы, которую проделал Егор Францевич. Тот урок Александра о том, что полезных людей нужно обязательно регулярно награждать, чтобы они продолжали работать так же продуктивно и были верны тебе душой и телом, я запомнил на всю жизнь.
— Сохраните документ, — уже в дверях я тормознул Министра Финансов. — Немалой исторической важности. Лет через двести историкам будет очень интересно, посмотреть, на что мы державные деньги расходовали.
— Обязательно, Николай Павлович, — в глазах министра мелькнуло какое-то странное выражение, однако разобрать, что оно означает я не смог. Канкрин попрощался и покинул кабинет.
Вторая же половина декабря прошла как обычно в визитах и приемах. Калейдоскоп лиц, помещений, нарядов. Все это ужасно утомляло, однако было неотъемлемой частью жизни монарха. Российский император должен был не только корпеть над бумагами у себя в кабинете, но и являть подданным себя при первой же необходимости. Положение, как говориться обязывает.
  
Интерлюдия 1
 
— Шайбу! Шайбу! Шайбу! — Кричали собравшиеся на берегу Невы жители столицы. Для зрителей в этом году даже выстроили небольшие деревянные трибуны, позволяющие людям не сидеть друг у друга на головах, а взирать на развернувшееся внизу действо с относительным комфортом.
Федор Иванович сначала подошел к собравшейся толпе из чистого любопытства, просто чтобы посмотреть, из-за чего весь шум. Потом, постояв немного снаружи и не сумев рассмотреть происходящее внутри человеческого кольца, протиснулся поближе к самому действу — благо дорогое, подбитое мехом, пальто выглядело достаточно солидно дабы плотно стоящие мужики пропустили вперед «благородие» без лишних усилий. Однако и здесь химик не сразу понял, что вообще происходит, потом пригляделся и быстро разобрался, благо правила игры выглядели на слишком сложными.
 
На льду же меж тем подбадриваемые болельщиками спортсмены — такого слова еще никто не знал, с легкой руки столичных писак участников зимнего состязания окрестили физкультурниками — носились за каучуковой шайбой изо всех доступных им сил.
Во все стороны летели ошметки речного льда переливаясь и искря на зимнем солнце, добавляя картинке праздничности, кричали зрители, то и дело раздавались гулкие «деревянные» удары, в воздухе витал запах праздника.
Зимой 1830 года в столице прошел первый чемпионат города по ледовому крюкеру на призы самого императора всероссийского. Его императорское величество не поскупился и положил в призовой фонд аж десять тысяч рублей, что мгновенно сделало данное мероприятие крайне популярным.
В ледовый крюкер — или просто крюкер — в Петербурге играли уже давно, лет эдак пятнадцать как пошла эта мода. Сначала своими командами обзавелись гвардейские полки, командиры которых это дело всемерно поощряли, поскольку зимой солдату заняться особо нечем, а праздность среди нижних чинов, как известно, никогда не приводила ни к чему хорошему. От нее только пьянство происходит да прочие непотребства, за которые потом господа офицеры по шапке получают. А тут и полезное дело, и интересное, и еще и рубль лишний на ставках заработать можно, кто же от такого откажется.
Кроме этого команды выставили моряки, кое-какие столичные заводы и даже отдельные районы города. Поскольку участие в турнире было бесплатным — нужно было только амуницию собственную иметь: коньки да крюки, а каучуковыми шайбами всех снабдили организаторы турнира — на чемпионат заявилось аж три десятка команд.
— Да!!! — Игрок «зеленой» команды ловко на обманном движении прошел соперника и коротко без замаха ткнул шайбу в сторону ворот. Вратарь махнул «лапой» мимо шайбы, и та затрепыхалась, запутавшись в натянутой на деревянный каркас сетке. Судья в полосатом плаще, накинутом поверх, тулупа дал длинный свисток и показал рукой на центр. На удачные действия нападающего сводной команды Измайловского полка трибуны отреагировали приветственными криками и свистом. Вторая половина болельщиков, переживавшая за моряков разочарованно, выдохнула. До конца матча осталось всего пол периода, а их команда летела теперь уже на две шайбы.
От резкого повышения громкости вокруг себя химик вздрогнул, и хотел было вообще уйти, однако потихоньку втянулся и сам начал кричать, вторя наслаждающимся вокруг игрой людям. Погода в этот день была на редкость подходящая для подобных забав: температура совсем чуть-чуть ниже нуля и редкое для зимней столицы солнце. Ну а брошенные прямо на лед заботливыми организаторами деревянные щиты позволяли стоять посредине реки не слишком боясь отморозить себе ноги.
Как это часто бывает, позарившись на большие призовые в турнир заявились даже те, кто и крюк-то ни разу в руках не держал. Само катание на коньках по зимнему времени было достаточно распространено — металлические коньки, а вернее полозья, которые к валенкам завязками крепились, стоили не дорого, да и на прокат их в нескольких местах взять можно было, — а вот навыки игры в крюкер были далеко не у всех.
Первые матчи — турнир шел по кубковой системе, а места в сетке были распределены жеребьевкой — больше походили на выступление заезжих скоморохов. Все же умения стоять на коньках явно недостаточно, чтобы показывать зрелищную игру. Физкультурники падали на лед барахтались, матерились пытаясь всеми правдами и не правдами пропихнуть верткий каучуковый кругляш в чужие ворота. Мотивация тут была более чем ясна: призовой фонд делился неравномерно, но даже проигравшие в ⅛ финала уже получали небольшой приз. При трех десятках участников для прохода в эту стадию нужно было победить либо один, либо два раза, а учитывая, что в соперники вполне могли достаться такие же неумехи, задача отнюдь не выглядела невозможной.