Обожравшийся каннибал

-- Менеджер по банкетам! -- ответил веселый приветливый голос. 
-- Амато? Это Шамбрэн. 
-- Доброе утро, мистер Шамбрэн. Чудесный день. 
-- Может, и так. Но вот я, Амато, нашел у себя на столе записку от Великого Человека из пентхауса "М". Он в субботу вечером дает по случаю своего дня рождения прием в бальном зале для двухсот пятидесяти гостей. 
-- В эту субботу? 
-- В эту субботу. 
-- О Боже! 
-- Именно так. 
-- О Боже! 
-- И теперь я иду к вам, Амато, чтобы пожать вашу руку прежде, чем вы явитесь к десяти часам на аудиенцию к Его Величеству. 
-- О мой Бог! 
-- Так я иду, Амато. Будьте добры, примите вашу бромовую сельтерскую и успокаивающие прежде, чем мы увидимся. По-моему, мне просто вредно видеть, как вы глотаете в девять тридцать утра всю эту фармакопею. 
-- О Боже! -- опять простонал Амато упавшим голосом. 
Управляющий спустился на лифте со своего четвертого этажа в холл отеля "Бомонд". Его натренированный глаз сразу же ухватил все детали и прежде всего новую, установленную только позавчера, ярко освещенную, привлекающую все взгляды витрину с драгоценностями от Тиффани. На витрине Боннуити вместо вечерних платьев теперь были выставлены зимние лыжные костюмы. 
Джерри Додд, офицер внутренней охраны, которого никто не называл местным сыщиком, ибо так не было принято в "Бомонде", стоял у лифта. Завидев Шамбрэна, он ему дружески кивнул. 
Управляющий направился к регистрационной стойке. Эттербери, клерк по приему гостей, приветствовал его с облегченной улыбкой. 
-- Все занято, кроме резерва. 
Два апартамента они всегда держали в резерве на случай неожиданного приезда особо важных персон. Ими распоряжались только Шамбрэн и владелец отеля, Джордж Баттл. Но так как мистер Баттл постоянно жил на Французской Ривьере, считая, как судачили в отеле, свои деньги и никогда не доводя счета до конца, этим резервом распоряжался единолично управляющий. 
-- Никаких пожаров этой ночью? -- спросил он. 
-- Ни одной пометки в карточке учета, -- ответил Эттербери. 
Шамбрэн повернулся, намереваясь пройти по вестибюлю, чтобы подняться в офис Амато, но в этот момент двери одного из скоростных лифтов открылись и его взору предстало нечто напоминающее привидение. 
"Привидением" была очень прямая и величественная леди в норковой шубе устаревшего покроя, но с великолепным мехом. На черной ленте, перекинутой через шею, висела такая же муфта. Левая рука леди была спрятана в этой муфте, а в правой она держала поводок, на конце которого сопел кургузым носом черно-белый японский спаниель. Управляющий двинулся ей навстречу, помня о том, что эта миссис Джордж Хевен была представлена ему как сошедшая с ума дама. Она могла быть сколько угодно сумасшедшей, но занимала в отеле вторые по стоимости апартаменты. 
Он щелкнул каблуками, отвесил поклон и расплылся в улыбке номер один. 
-- Доброе утро, миссис Хевен. Какое прекрасное утро! 
Спаниель наградил Шамбрэна злобным взглядом, а леди вообще не удостоила вниманием и прошла так, будто его вовсе здесь на было. Впечатление осталось такое, что, не отступи управляющий в сторону, она прокатилась бы по нему, словно грозный армейский танк. Повернувшись, он посмотрел, как она вышла через вращающиеся двери на Пятую авеню. Рядом с нею семенил спаниель. 
-- Что, опять с ней столкнулись? -- спросил с сочувствием стоявший рядом Джерри Додд. 
Шамбрэн печально улыбнулся: 
-- Семь месяцев, Джерри, миссис Хевен живет у нас. И каждый день в течение этих месяцев я желаю ей доброго утра, а она проходит мимо, не обращая на меня никакого внимания, будто я кресло, стоящее у стены. Не было ни жалоб, ни проблем, но каким-то образом я ее обидел. Это терзает меня, Джерри. 
-- А может, наоборот, вам повезло? -- предположил офицер охраны. -- С час назад она говорила с привратником Уотерсом. После этого у него был довольно жалкий вид. 
-- Да не хочу я никаких разговоров с нею, Джерри! Но меня разбирает любопытство. Что я такого сделал, чтобы она обиделась? 
 
-- Может, вам просто плюнуть на это, -- посоветовал Джерри. -- А то вас вскроют, как банку с горохом. 
-- Вот это мудрый совет, мой друг! 
* * * 
На стакане, стоящем на письменном столе перед Амато, еще сохранился ободок пены от наскоро проглоченной бромовой сельтерской воды. На столике возле письменного стола лежала целая коллекция лекарств -- пилюли, бутылочки с жидкостями, порошки, и было видно, что совсем недавно все это трогали. Амато был худым, смуглым, высоким сорокалетним мужчиной, а в данный момент еще и очень бледным. Уроженец Рима, в молодости он, наверное, слыл очень красивым, с профилем как у Цезаря на старой монете. Теперь же несколько обрюзг от диспепсии и зарождающейся язвы. Когда Шамбрэн вошел в его офис, Амато заломил руки, как мать у могилы погибшего героя. 
-- Если я сейчас умру без всякого предупреждения, что вы станете делать? -- спросил он. 
-- Попытаюсь нанять другого банкетного менеджера из отеля "Пьер", -спокойно ответил управляющий и, присев у письменного стола, закурил свою неизменную египетскую сигарету. 
-- Как я могу закупить мясо одного возраста для двухсот пятидесяти гостей? -- завопил мистер Амато. -- За такое короткое время невозможно купить мясо нужного качества! 
-- Тогда пусть едят пироги, -- улыбнулся Шамбрэн. 
-- Да знаете ли вы, что это значит? -- продолжал кричать Амато. -Споры вокруг каждого блюда, каждой бутылки вина, каждой детали сервиса! А когда мы сделаем все так, как он хочет, Его Величество заявит, что все не так. Мои лучшие метрдотели ничего не станут делать, если только оплата не будет очень высокой. 
-- Оплата будет такой, как он захочет, -- буркнул Шамбрэн. 
-- Я знаю это по последнему разу! Цветы с Гавайских островов, специальная лососина с канадского северо-запада, вина, которых нет в наших подвалах... 
-- Да, у нас нет таких вин, -- согласился управляющий. 
-- Что ему взбредет на этот раз? 
-- Советую вам подкинуть ему один-два коварных финта. 
-- Финта? 
-- Дожмите его, как говорят по телевидению. 
-- Но как? 
Шамбрэн тронул свои черные усики выхоленным указательным пальцем. 
-- Суп из хвостов кенгуру! К нему, кстати, можно подать специальную мадеру.