Обожравшийся каннибал

-- А у вашего босса есть хоть какое-то представление о том, кто мог попытаться нанять мисс Прим? 
Она посмотрела на него из-под полей шляпы: 
-- Вы репортер? 
-- Мистер Уиллс занимается круизным бизнесом, -- пояснил Эдди, который все слушал, ничуть не стесняясь этого. 
-- А сколько мне будет стоить объехать вокруг света, Джон Уиллс, а потом все время ездить и ездить снова? -- спросила девушка. 
-- Примерно столько же, во сколько обходится ваша жизнь здесь, -ответил Джон. -- Я имею в виду, что мы всю жизнь только и делаем, что крутимся, крутимся и крутимся. 
Девушка оглянулась: 
-- Эдди! А мы должны сказать о нем Джеку Паару! Он просто комик. 
-- Но вы не смеетесь, -- возразил Джон, делая знак Эдди, чтобы тот наполнил его бокал. 
Эта случайная встреча с секретарем Муна может оказаться очень полезной. 
Она посмотрела на него туманным взглядом: 
-- А я знаю кое-что о вас, Джон Уиллс, Джон Уиллс... -- Ее голос становился все тише. 
Он почувствовал, как его мускулы снова напряглись. Это была старая беда. Она старалась как-то соединить его с сыном Уоррена Макайвора, и тогда Мун наверняка узнает, что он здесь, если уже не знает. Тогда они скажут Шамбрэну и игра будет проиграна. 
-- Кое-что я о вас знаю, -- продолжила девушка более окрепшим голосом. -- Но никак не могу до конца разобраться. Эдди подтвердит, что я почти все время стараюсь разобраться во всяких вещах, понимаете, что я имею в виду? Но когда я стану трезвой, Джон Уиллс, я во всем разберусь. -- И вдруг запела детскую песенку "Ты еще пожалеешь"... 
-- Как же вы это сделаете, -- поинтересовался Джон, стараясь, чтобы его слова прозвучали небрежно. -- Вы же ничего не можете обо мне знать, мисс Стюарт. Я ничем не знаменит, не являюсь важной персоной. Простой воспитатель мальчиков. 
Она уставила на него дрожащий палец. 
-- Если вы один из тех, кто заплатил бедной Прим за то, чтобы она убила моего босса, я разберусь, кто вы такой, Джон Уиллс. -- И вдруг возвысила голос. -- Почему вы сами не сделали эту грязную работу? 
-- Полегче, мисс Стюарт! -- вмешался Эдди. -- Вы говорите неизвестно что. 
-- Я такая, Эдди! Что-то заставляет меня так говорить. -- Она покачала головой. -- А вы не укладываетесь в эти рамки, не так ли, Джон Уиллс? Красивые глаза. Красивые руки. Я люблю мужские руки. А когда я говорю "мужчина", то не имею в виду старого развратника. Эдди, я плачу за эту выпивку для Джона Уиллса -- это как форма извинения. 
Мисс Стюарт оперла подбородок о ладони и принялась не отрываясь смотреть на Джона. Казалось, она боялась, что ее голова упадет вперед. 
-- Неразбериха от алкоголя, Джон Уиллс. Я не знаю вас со времен Адама, не так ли? А вы не знали ту девушку, Прим? Она заходила к нам раз или два в месяц. Вы догадываетесь, Джон Уиллс, что должна делать девушка, если ей платят? Медленно ползущий волосатый паук с влажными лапами, которые словно присасываются к вам. Нет, Джон Уиллс. Я не знаю вас со времен Адама. Не важно, чем вы занимаетесь. Не знаю вас со времен Адама. 
Ее подбородок соскользнул с ладони, и голова с глухим стуком упала на стойку бара. 
-- Ну, готова! -- прокомментировал Эдди и просигналил одному из метрдотелей, уже одетому так, чтобы обслуживать обед. -- Я видел, что у нее заплетаются ноги, когда она только вошла. 
Метрдотель казался рассерженным. 
-- Ты не должен был ее обслуживать, -- сказал он Эдди. 
-- А я и не обслуживал, -- объяснил тот. -- Только немного вермута с чистой водой. А она заказывала двойную водку. Я это хорошо понимаю, мистер Дель Греко. Она где-то уже так выпила, что не стояла на ногах. 
-- Сожалею, что вам это причинило неудобство, сэр, -- обратился мистер Дель Греко к Джону. 
-- Ничего страшного, -- отозвался тот. -- Я понимаю так, что она живет в этом отеле? Я могу помочь ей подняться в ее комнату? 
-- Не беспокойтесь, сэр. Это не новая история. -- Дель Греко просигналил официанту. 
Джон отступил в сторону, и они оба оттащили мисс Стюарт от бара. 
 
-- У нас за углом служебный лифт, -- пояснил Эдди. -- Мы уже не в первый раз укладываем ее в кроватку. И знаете что? Каждый раз, когда мисс Стюарт напивается, становится понятно, что она ненавидит мистера Муна. Удивительно, как это она работает с ним, если так к нему относится? 
-- Наверное, он ей очень хорошо платит, -- предположил Джон. Но себе сказал, что это не так. Просто она тоже попала в ловушку Муна. "Не важно, чем вы занимаетесь, я не знаю вас со времен Адама". Неужели она узнала его? Догадалась, для чего он здесь? Зачем она говорила все эти пьяные слова, уж не для того ли, чтобы скрыть это? 
Глава 3 
Во вторник Джон Уиллс заказал завтрак к себе в комнату, чтобы в уединении просмотреть утренние газеты. Он никуда не спешил, потому что абсолютно не знал, куда ему идти и что делать. 
Все газеты писали о Муне, и каждая по-своему. Даже такая газета, как "Тайме", не смогла смягчить этой истории, сообщив о самоубийстве известной проститутки, по всей вероятности имевшей время от времени дела с Муном, и о найденном у нее странном письме, из которого следовало, что против известного писателя существует какой-то безумный заговор. "Тайме" строго придерживалась фактов, точно указывая их источники. Мун не сделал никакого заявления корреспонденту "Тайме". Полиция гарантировала знаменитому писателю полную охрану. Окружной прокурор начал расследование этого дела. В газете также давалось краткое описание карьеры Муна, для чего материалы, очевидно, взяли из архива: были перечислены его книги, пьесы, названо время его работы корреспондентом на двух войнах, указаны полученные им литературные призы и фильмы, отмеченные наградами. Однако об истинном облике Муна не было сказано ни слова. 
"Геральд трибюн" преподнесла событие примерно в том же духе, если не считать нескольких фотографий, опубликованных на внутренних страницах. На одной из них Мун был снят рядом с чем-то раздраженным Бернардом Шоу. На другой он стоял на террасе своей виллы в Каннах рядом с очаровательной итальянской кинозвездой. Третья возвращала читателей ко временам Первой мировой войны. На ней был хорошо виден одетый в форму, подтянутый Мун, беседующий с симпатичным принцем Уэльским на улице разрушенной войной французской деревни. С четвертой смотрела темноволосая красивая женщина с прической, какие носили в двадцатые годы. Подпись гласила, что это -- Виола Брук, очаровательная звезда британской сцены, постоянная подруга Муна в послевоенные годы, которая бесследно исчезла в связи с одним нашумевшим судебным делом.