Планы на осень (СИ)
Я некоторое время взвешивал, стоит ли просто по-английски уйти. Даже решил, что это вполне хорошее решение — можно прямо так, как раз отличное сочетание в руках, чтобы шефу передарить. Пожалуй, так и сделаю.
— Или ты собрался застрять на своем посвящении до выпускного? — Открыв дверь, тихонько окликнула секретарь декана.
Ладно, послушаем, что скажут — заколебавшись на мгновение, я все-таки пошел за ней.
Просторный холл первого этажа, подслеповатый взгляд старушки-консьержа, молчание в лифте, пока сменялись цифры с первого по восьмой.
— Тапочки надевай, холодно, — открыв дверь и сбросив обувь, Таня ушла куда-то вглубь квартиры.
По правую руку от меня — большая кухня-гостиная, слева — две двери, наверняка санитарного назначения. Дальше — коридор и минимум две комнаты. Но входная дверь за спиной привлекала все еще гораздо сильнее — еще не поздно уйти, оставив все вопросы для моей ячейки Ковена. Пять человек, из которых два преподавателя — через этих людей я поднимался в иерархии и узнавал новое. Наша ячейка стыковалась с другими посвященными через наставников, соблюдая некую степень конспирации. Понятно, что все студенты старших курсов входили в Ковен, да и наставники наверняка одни на весь курс, но всегда была информация «только для своих» — вроде той же степени посвящения, количества «имен» — бесов и демонов, с которыми есть договоренность являться на зов, и кучи других личных вопросов.
На бумаге у меня откровенно слабая ячейка — одна в «академе», второй из тех самых «с домашним обучением», я, да два профессора. Слабая в том плане, что конфликты приходилось решать самому, без поддержки товарищей за спиной.
У наставников гораздо больше мороки с «полными» ячейками — на них уходит больше времени, с ними шире общение и глубже личные отношения. Впрочем, Герман Степанович вполне грузил информацией, отмеряя как на троих… Но и так, чтобы я мог подойти к нему и попросить помочь с жильем — нет, уже не тот уровень. Тем не менее, именно от знакомых профессоров я ожидал предложение узнать об этом мире чуть-чуть больше.
— Ты чего стоишь? Неси мои эклеры на кухню и налей чаю, — вновь прошла мимо Таня, на этот раз уже в платье попроще — длинном, с узором в виде крупных цветков, и без золотых сережек. — Побольше самостоятельности, Михаил!
Плюнув про себя, скинул обувь и верхнюю одежду. Пиджак и галстук, изрядно надоевшие, тоже закинул на вешалку — поверх куртки. А там просто прошел в просторную кухню, включил чайник и принялся ждать, слегка напряженно разглядывая бежевые обои, черный гарнитур от пола до потолка вдоль одной из стен и широкий холодильник у двери. Сквозь окна мелькали огоньки машин какой-то крупной магистрали. Адрес, заданный Таней, не запомнился совершенно.
Трогать что-то в комнате не хотелось, пить и есть в этом доме я бы тем более не стал. С ужином сегодня не задалось, но ложиться на голодный желудок было привычно.
— Итак, — присела Таня за стол рядом, не нашла свой чай, снова вскочила и в следующий раз села уже напротив, дымя кружкой и недовольно поджав губы.
— Тапочки я тоже не надел. Бунтую, — слегка развел я руками.
— Главное на принцип не иди, — открыла она коробку с эклерами и подхватила первую порцию. — Нормально же вечер провели?
— Вечер хороший. Вопросы только странные, — напомнил я.
— Своевременные вопросы, — качнула Таня надкусанным эклером в руке. — Надо же мне проверить, насколько ты увяз. Можно ли тебя вытаскивать или ты будешь против.
— Увяз во что?
— В свои отношения со службой, — уточнила девушка, глядя на пирожное. — Ты же в курсе, что тебя никогда не отпустят? — Перевела она взгляд на меня.
— «Условка» кончится — уйду.
— И куда же? — Задумчиво наклонила она голову. — В госструктуры тебя не возьмут, слабые частники тоже не станут ссориться с твоим шефом. А для остальных — ты слишком мало знаешь.
— Да как сказать.
— Уровень посвящения слабоват. Наниматели спрашивают уровень посвящения у Ковена. А Ковен не заинтересован повышать ранг будущих следователей. Объяснить, почему?
— И почему же, — спросил я, откинувшись на спинку стула.
— Чтобы этот следователь не пришел за самим Ковеном, это же очевидно. У тебя достаточно знаний, чтобы работать с трупами. Незачем, чтобы полиция лезла туда, где трупов нет. Это тебе понятно?
— Я, как бы, уволиться все равно не могу, — сжал я зубы.
— Не повезло, — философски качнула Таня плечами, откусив от эклера еще чуть-чуть и запив чаем.
— Тогда к чему…
— Я же сказала, — с осуждением глянула девушка. — Есть возможность аккуратно тебя вытащить. Неожиданная, интересная возможность.
— Цена? — Немедленно спросил я.
— О-о, — чуть прикрыв глаза, улыбнулась Татьяна. — Тогда давай обсудим то, что именно ты покупаешь. Первое — служба от тебя отстанет. Твое условно-досрочное никуда не денется — придется отмечаться у участкового. Но никаких вызовов.
— А можно купить только первое?
— Оно идет комплектом, — изобразила девушка печаль. — Второе — Ковен прикроет тебя от владельцев медцентра.
— Мне казалось, этим вечером я уже окупил спрятанное письмо.
— Миша, Ковен знает, что это за медцентр. — Облизнула она пальцы и подхватила второе пироженое. — Медцентр знает, что такое Ковен. Этим письмом браконьеры уведомили нас, что претендуют на тебя.
— Вот как, — сидел я слегка ошарашенный и пытался переварить услышанное. — А почему браконьеры?
— Потому что нельзя. Было бы можно — поставили бы станцию переливания крови. Ходил бы, сдавал раз в месяц, девушек в театры водил на свои, а не на украденные, — вздохнула Таня.
— Как тебе эклер на ворованные? — Буркнул в ответ.
— Вкусно, спасибо. В общем, письмо от декана я, конечно, спрячу — я же обещала. Но письмо пришло нам, а не твоему шефу. Предупреждали нас, а не твоего подполковника. Должна тебя расстроить, твой шеф тебя вряд ли спасет.
— А Ковен, значит, может. — Вставил я реплику.
— Ковен тоже не стал бы ввязываться в конфликт. Ради чего? — Вопросительно подняла брови, реагируя на мое невысказанное возмущение. — Ты для Ковена бесполезен, а любой конфликт требует ресурсов. На твое счастье, в выходные кто-то проредил верхушку браконьеров. Теперь у них внутренние проблемы, бодаться с Ковеном они не станут. Но бесплатно для тебя это все равно не будет.
— То есть, второй пункт идет по акции, со скидкой. — Пробормотал я.
— Именно так. А третий пункт и вовсе даром! — Улыбнулась Таня. — Раз ты станешь обычным студентом, то будешь получать свои посвящения, как все — раз в полгода.
— Нехило я пропустил…
— Видишь, как здорово. А после выпуска, да с нашей рекомендацией — ух! — Задорно подняла она подбородок. — Такое место тебе найдем! Купишь квартиру по соседству, в гости ко мне ходить будешь. Хочешь?
— Ценник бы обозначить, — мягко уточнил я.
— Согласись, товар-то солидный, — справилась Таня со вторым эклером и теперь медленно попивала чай.
— Да уж понимаю. — Безо всякой охоты согласился я. — Узнать бы теперь, потяну ли. Или отказаться проще.
— Я вот сегодня что проверить-то хотела, ты насколько к своей Анне Викторовне прикипел? — Изучающе смотрела девушка. — Сердце мое подсказывает, не очень-то. Или я не права?
— Убивать ее не буду.
— А умирать за нее готов, если что?
— Есть для этого причина? — Насторожился я.
— Нет, — отмахнулась Татьяна. — Тут в крайностях дело. Вдруг ты ей ребенка уже заделал или любишь до смерти.
— Без крайностей. Просто хорошие отношения.
— А она как к тебе относится?
— Наверное, также, — пожал я плечами. — Я ей жизнь спас, если что.
— Примерно так я и представляла, — кивнула Таня своим мыслям. — Плюс постель, плюс доверительные служебные отношения. Вот такая вот цена. — Словно подытожила она.
— Не совсем понял…
— Ковен желает получить влияние на твоего начальника. Иногда Анна Викторовна слишком активна и не слушает советов коллег. С твоей помощью, ее требуется аккуратно подставить. Замазать в чем-нибудь, о чем будем знать только мы. Никто не собирается ломать ей карьеру, — словно что-то уловив в моем взгляде, Таня подняла ладони. — Но, например, за наше молчание она вернет тебе твою жизнь. Потом мы перейдем с ней на взаимовыгодное сотрудничество, товар-деньги, информация-деньги. Ничего страшного для твоего подполковника не произойдет, многие так живут. Компромат всего лишь обеспечит уровень доверия между сторонами. — Вдохновленно вещала она.