Анархия разума (СИ)
— И не надо винить себя в смерти Влада! — продолжил басом наседать Святой. Его наспех приглаженная светло-русая грива распушилась и разбухла подобно стогу сена на ветру. — Хватит с нас и твоей шлюшки.
Кустов промолчал. Споры и драки не помогут вернуть брата и не заставят очнуться Дашу. Как не помогут и сотни забав. Сотни литров пива, часов секса и простреленных черепов. Но шоу должно продолжаться — Эрнест это понимал. Никто из байкеров не верил в чудодейственные вакцины и прочие сказки. Их молодые годы, мотоциклы и дробовики — вот и все, что у них осталось и ради чего еще стоило пожить. Четкие планы на будущее не входили в список. И неспроста — вирус, помимо всех прочих бед, так же сокращал продолжительность жизни большинства людей.
— Эй, смотрите, еще один полудохлый жмурик в центре города, — Крик улыбнулся и дулом дробовика показал на ковыляющее по тротуару тело. В полумраке летнего вечера лишь тусклое освещение от мутных фонарей площади освещало противоположный тротуар.
— Может, пьянчуга? — предположил Эрнест.
Святой спрыгнул с зеленого «кавасаки» и взял тело на прицел.
— Назови свое имя! — крикнул он.
Ответа не последовало. Молчание в таких случаях приравнивалось к добровольному согласию на окончательное умертвление. Святой уже намеревался нажать на спусковой крючок, как ковыляющий остановился и что-то прохрипел.
— Что-что? Не расслышал тебя, — байкер продолжал держать объект на прицеле.
Хрипение повторилось, в это раз чуть более отчетливо, но недостаточно.
— По-моему, он сказал «Виктор», — предположил Крик.
— А по-моему, ни хрена он не сказал, — Святой выстрелил на удивление не так метко, как обычно — снес всего полголовы.
Тело обмякло и распласталось на асфальте. Дальнейшая проверка подтвердила — Святой подстрелил скорее живого, чем мертвого человека. Гниение тканей еще не началось, хотя одежда на нем провоняла мертвечиной как у зомби со стажем. Очевидно, он бомжевал и питался падалью.
— В любом случае, этот кусок плоти был не жильцом, — заключил Святой и убрал оружие.
— Как и все мы, — напомнил ему Эрнест.
Они вернулись к мотоциклам. Святой спокойно закурил. Он даже не думал уносить ноги. В эпоху апокалипсиса убить человека на центральной улице значило не больше, чем справить нужду в том же самом месте — некрасиво, убого, но допустимо, если припрет. Пока труп обнаружат и исследуют, пройдет не меньше целой ночи. При этом вряд ли кто-то решится проводить расследование убийства полумертвого бомжа.
— Мне все же не дает покоя, — сказал Кустов, — как мой брат добрался спустя неделю до больницы?
— Наверно, не все мозги вытекли после аварии на мостовой, — Святой пригладил волосы. — Он знал куда идти.
— Но почему он не связался с нами? — не успокаивался Эрнест. — Со мной.
— Ладно, это пройденное, — вмешался Крик. — Давайте лучше поговорим о нашем плане. Надеюсь, никто не сдрейфит в последний момент? — он внимательно посмотрел на каждого из друзей.
— Конечно, нет! — оскорбился Святой. — Завтра вечером мы едем в Угодья и вырываемся из Вольера. О чем тут вообще говорить?
Кустов промолчал, хотя в успехе и разумности их плана он сомневался с каждым днем все больше. Ну, даже если допустить тот вариант, что никакой мировой эпидемии нет, и все происходит в экспериментальных целях лишь в рамках одного города, который они именовали Вольером, то разве позволят кому-нибудь из подопытных крыс выбраться наружу? Не зря же ведь по всему периметру Стены, отделяющей город и пригород от соседних районов, размещены автоматические системы поражения целей. Они стреляли по всему, что движется, будь то живой человек, мертвец или зомби. Каждый разумный житель знал, что подходить к Стене равноценно самоубийству.
По официальной версии такие меры продиктованы соблюдением единых правил безопасности муниципальных образований и самостоятельных территорий. Но все официальные версии выползали из телеэкранов и динамиков радиоприемников. Интернет выдавал ту же информацию, но, по мнению Святого, то был комбикорм для скота, которым кормили жителей Вольера. Реальную картину никто не знал. Может, эпидемия и впрямь имеет планетарный размах. Или же кто-то оградил город Стеной и превратил его в испытательный полигон сверхнового бактериологического оружия. В таком случае, среди жителей наверняка присутствовали подсадные утки, наблюдатели. Во многом по причине подобных подозрений члены Банды ни с кем не делились своими догадками. Эрнест нарушил негласный устав, рассказав обо всем Даше. Ее реакция оказалась предсказуемой:
— Ой, да ты не первый, от кого я слышу о теории заговора и тому подобном, — она махнула рукой и потеряла к теме интерес.
Наверно, была убеждена, что дальше разговоров и пересудов дело не зайдет. Она плохо изучила Святого.
— Что ты опять замолчал, Куст? — Крик вернул Эрнеста из пучины размышлений.
— Все нормально, я в деле, — ответил тот и протер забрало шлема с изображением синего феникса.
— Завтра важный день, а сегодня нам стоит оторваться как следует, — сказал Святой и воинственно оседлал свой черно-зеленый «кавасаки». — Побережем пули. Я звонил Крис, они с нетерпением ждут нас сегодня у себя на даче. По коням!
Моторы «кавасаки», «ямахи» и «дукати» разрывали полотно ночного города острыми лезвиями скорости. Кристина, Вика и Ксения каждый раз трепетно готовились к очередной встрече с «всадниками, оседлавшими саму смерть», как они любили называть байкеров. Пока их насчитывалось двенадцать, группа Крис неизменно прибегала к помощи периферийных подруг для равенства составов. Теперь же вся шелуха осыпалась, остались лишь самые стойкие и неуязвимые.
Тем вечером Эрнест оказался в паре с Викой. Через час после смены пар — с Крис.
— Кустик, ты чем-то озабочен? — спросила она, перебирая его волосы трёхсантиметровыми ногтями черного цвета. Война войной, а маникюр по расписанию.
— Я в норме, — он застегнул ширинку и вскрыл еще одну банку пива. — Завтра у нас важное дело, — он взглянул на девушку. — Возможно, я больше никогда не наслажусь твоими булочками.
Она рассмеялась:
— Юморист. Что за дело?
— Секретное.
Эрнест вышел из комнаты. К третьему раунду он оказался не готов, поэтому остаток вечера провел в ранге наблюдателя.
— 3 —Русинов припарковался возле полузаброшенной многоэтажки. В окнах немногих квартир мигало пламя от свечей. Похоже, эта часть города давно была обесточена. Он взял фонарик и вошел в темный подъезд. Нужная квартира была на третьем этаже. Док постучал. Через полминуты из-за двери раздался хриплый мужской голос:
— Кто?
— Здравствуйте, я доктор Русинов. Мне надо поговорить с вашей женой по поводу анализов.
Дверь тут же распахнулась. На пороге стоял костлявый мужик с голым торсом и в трико. На лице — седая борода.
— Анастасия дома? — спросил Русинов, заглядывая за мужика.
— Да, — ответил седобородый и окрикнул жену. — Прохо…
Он не успел договорить. Доктор выстрелил ему в лицо из пистолета с глушителем, перешагнул тело и прислушался. С кухни доносился звон посуды.
— Олег? — услышал Русинов.
Он убрал пистолет и приготовил пропитанный хлороформом платок. Женщина не успела даже пискнуть. Док всё сделал профессионально.
На следующий день трио байкеров собралось в привычном месте в шесть часов после полудня. Перед тем, как выехать из дома, Эрнест ответил на важный телефонный звонок. Настолько важный, что всю дорогу до площади он ехал в размышлениях, дилеммах и смешанных чувствах радости и страха. Позвонил Александр Русинов, главный доктор города и отец Даши по совместительству.
— Она пришла в себя, — коротко и сухо проинформировал доктор.
Эрнест не сразу нашел что сказать. Русинову это не понравилось:
— Тебе так же все равно, как и в тот вечер?
— Конечно, нет. Когда я могу приехать навестить ее?
— Она хочет видеть тебя сейчас же, — ответил док и сбросил.