Холодное сердце (СИ)

— Я не слишком хорошо разбираюсь в этом вопросе, мисс Грейнджер, но боюсь, что нет. Несмотря на то что колдомедицина значительно превосходит обычную, при попытке извлечь инородное тело мы рискуем повредить сердце, что неминуемо приведет к летальному исходу.
Гермиона сжала в ладонях ткань юбки и перевела взгляд на школьную целительницу. В ее душе все еще оставалась слабая толика надежды.
— А что вы скажете по этому поводу, мадам Помфри?
Женщина расправила плечи и кивнула директору МакГонагалл, тем самым давая понять, что вполне способна стоять на ногах и более не нуждается в поддержке.
— Я думаю, что нам следует немедленно доставить мистера Малфоя в больницу Святого Мунго. В школе нет подходящего оборудования, которое может потребоваться, если его состояние ухудшится.
— В таком случае я сейчас же свяжусь с главным врачом и сообщу ему о нашем скором прибытии, — решительно заявила МакГонагалл.
Все, за исключением Гермионы и Драко, тут же засуетились, обговаривая дальнейший план действий. МакГонагалл попросила профессора Слизнорта отправить Малфоям сову, чтобы оповестить родителей юноши о произошедшем, а профессора Эддингтона сообщить работникам Министерства магии о грядущем использовании каминной сети для перемещения захворавшего студента в больницу Святого Мунго. Мадам Пофри же с завидной скоростью передвигалась по лазарету, собирая зелья, которые, по ее мнению, могут оказаться полезными, если что-то вдруг пойдет не по плану и Драко станет хуже.
— Я никуда не поеду, — подал голос Малфой, окончательно поднимаясь с кровати. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы побороть остаточное головокружение и твердо встать на ноги.
— Но, мистер Малфой, неужели вы не понимаете, что ситуация серьезная? — не на шутку возмутилась МакГонагалл. — Мы не сможем оказать вам должную помощь, если ваше состояние ухудшится.
— Я как никто другой понимаю это, директор, — решительно отрезал он, — однако являюсь совершеннолетним, а значит вправе самостоятельно принимать подобные решения. И еще, прошу вас не сообщать об этом инциденте моим родителям по той же причине. В общем-то, моя просьба носит исключительно формальный характер: вы и так не в праве докладывать об этом вопреки моему желанию.
МакГонагалл поджала тонкие губы и огляделась по сторонам, ища поддержки у остальных профессоров и целительницы. Но они, казалось, и сами не знали, как переубедить студента, который твердо стоял на своем, не желая прислушиваться к чужому мнению.
— Почему ты так категорично относишься к идее поехать в больницу? — спросила Гермиона, нарушая воцарившуюся тишину. Она поднялась со стула и теперь стояла прямо напротив Малфоя, глядя на него в упор. Узкая кровать была единственной преградой между ними.
— Грейнджер, уж кого-кого, а тебя это точно не касается, — прыснул Драко.
— Да, но касается тебя, поэтому я совершенно не понимаю, как ты можешь так безответственно относиться к сложившейся ситуации, когда на кону стоит твоя собственная жизнь, — с каждым словом ее голос становился все громче. Гермиона будто бы пыталась использовать это нематериальное оружие, чтобы образовать брешь в куполе, которым Малфой отгородился от окружающих, и достучаться до его здравого смысла, если от него вообще хоть что-то осталось.
Драко сделал глубокий вдох и сжал ладони в кулаки, не спуская с Гермионы глаз. Могло показаться, что он собирается с силами, чтобы обойти стоящую между ними кровать и обрушиться на свою собеседницу не хуже смертоносного проклятья.
— Я не хочу ехать в больницу, потому что о моем визите туда рано или поздно станет известно моим родителям.
— Так в этом все дело? — неподдельно изумилась Гермиона, не веря собственным ушам. Подумать только, Малфой готов был отправиться в мир иной, лишь бы сохранить в тайне свое плохое самочувствие. — А ты не думаешь, что они и так узнают обо всем, если ты, упаси Мерлин, умрешь из-за этой штуки в сердце? — она возмущенно вскинула руку, пальцем указывая на его грудь. — Да будет тебе известно, существует такое понятие, как врачебная тайна, поэтому осматривающие тебя доктора не станут на каждом шагу кричать о результатах обследования.
 
Вспомнив о том, где и с кем она находится, Гермиона сделала глубокий вдох в попытке успокоиться. Не хватало только, чтобы стоящие неподалеку профессора сочли ее умалишенной после всех этих криков.
— К твоему сведению, я прекрасно осведомлен об этом, Грейнджер, — на удивление спокойно ответил Малфой. — Но можешь ли ты поручиться за каждого встретившегося в больнице человека? Люди имеют привычку трепаться языком, а мое появление в сопровождении преподавателей явно не проскользнет мимо внимания окружающих.
— Мистер Малфой, если причина вашего отказа кроется исключительно в этом, то, думаю, мы могли бы пригласить доктора в Хогвартс, чтобы он осмотрел вас в нашем лазарете, — пошла на компромисс МакГонагалл.
Драко некоторое время молчал, обдумывая слова директора. Когда женщина уже, должно быть, потеряла надежду получить какой-никакой ответ, он отстраненно кивнул, принимая ее предложение.
— Хорошо.
— Что ж, значит я немедленно пошлю главному врачу письмо с просьбой приехать в школу при первой же возможности, а пока вам следует остаться под наблюдением мадам Помфри.
— Прошу прощения, директор, но я все же вернусь в башню старост. Я прекрасно себя чувствую, поэтому не вижу смысла оставаться в Больничном крыле без видимой на то причины, — не желая полагаться на удачу, Драко тут же пустил в ход решающий аргумент. — Уверен, что в случае чего живущая в соседней комнате староста сможет позвать на помощь. По крайней мере, пока что она справлялась с этой задачей на ура.
Напоследок взглянув на Гермиону, Малфой коротко попрощался с профессорами и покинул Больничное крыло, тем самым в очередной раз демонстрируя, что никому не удастся переубедить его в принятом решении.
Когда двери лазарета закрылись, Гермиона недовольно покачала головой. Он выводил ее из себя. Мерлин, каждое его действие или же слово буквально приводили в бешенство. Малфой вел себя, словно избалованный ребенок, который отказывался от помощи взрослых на том лишь основании, что считал себя на порядок умнее. Как бы эта чрезмерная самоуверенность в собственных силах не вышла ему боком.
— Мисс Грейнджер, — обратилась к студентке МакГонагалл.
Гермиона незамедлительно проследовала к директору и стоящей рядом с ней целительнице.
— Если мистер Малфой в чем-то и прав, так это в том, что мы можем положиться на вас. Ни я, ни мадам Помфри не можем удержать его в лазарете насильно, однако надеемся, что вы проследите за ним и сообщите нам, если что-то произойдет. Я понимаю, что вас связывают отнюдь не дружеские отношения, но вы единственный человек, на которого я могу положиться и который находится рядом с ним в свободное от учебы время. Прошу вас, Гермиона, окажите нам услугу и присмотрите за мистером Малфоем.
— Конечно, директор, — ответила Гермиона, чем заслужила благодарную улыбку со стороны МакГонагалл.
Директор перевела взгляд на мадам Помфри, и та протянула Гермионе какую-то баночку.
— Это лечебная мазь, которая позволит замедлить распространение темной магии по сердцу. Вам необходимо передать мистеру Малфою, чтобы он втирал ее в область груди при ухудшении самочувствия. Думаю, в его ситуации делать это нужно как можно чаще.
***
Стоило Гермионе переступить порог их общей гостиной, как она тут же оказалась в объятиях мрака: некогда горящий камин был потушен. Несмотря на пристрастие Малфоя к посиделкам в темных углах, в комнате его не было. Значит, провести разговор на нейтральной территории, увы, не удастся, как бы того ни хотелось.
Собираясь с духом, Гермиона сама того не заметила, как чрезмерно сильно сжала в ладони баночку с мазью. Не испытывая ни малейшего желания впоследствии доставать из руки осколки и накладывать швы, она ослабила хватку и направилась к винтовой лестнице. Правда, на сей раз ее путь лежал в противоположную комнату, которую ее друзья — в особенности Симус — провозгласили пристанищем не иначе как дьявола во плоти.