Холодное сердце (СИ)

Жизнь в одном из домов уютного пригорода Хэмпстед-Гарден замерла в тот самый момент, когда на подоконник вместе со свежим выпуском «Ежедневного пророка» упало письмо от хорошо знакомого отправителя. От непринужденной обстановки, еще недавно царящей на кухне семейства Грейнджер, не осталось ни следа. Все присутствующие неотрывно смотрели на запечатанный красным сургучом конверт, совершенно позабыв про то, чем занимались еще пару мгновений назад. Складывалось впечатление, что вместо безобидной газеты и письма сова принесла по меньшей мере злосчастную посылку с боггартом, сумевшим определить потаенные страхи каждого из присутствующих и воплотить их в жизнь.
Из оцепенения семейство вывел рассвирепевший чайник, пронзительный свист которого походил на сигнал тревоги. Мистер Грейнджер поспешно снял его с огня и тихо выругался себе под нос, когда по неосторожности коснулся пальцами раскаленной поверхности металла.
Отец Гермионы был весьма сдержанным человеком, поэтому бранные слова из его уст можно было услышать крайне редко. И Мерлин его знает, что именно послужило тому причиной на сей раз: то ли он и вправду ощутил нестерпимую боль от мимолетного контакта с горячим чайником, то ли страх перед неизбежностью грядущей встречи с волшебным миром заставил его на мгновение потерять самообладание и дать волю эмоциям. Учитывая то, что еще несколько месяцев назад все магическое сообщество Великобритании сражалось в ужасной войне, унесшей множество невинных жизней, в последний вариант верилось гораздо охотнее.
Мистер и миссис Грейнджер до сих пор злились на дочь за то, что она отняла их воспоминания, пускай и руководствуясь благими, по ее мнению, намерениями. Однако несметная радость от осознания того, что Гермиона сумела пережить войну и вернулась домой живой и невредимой, затмевала эту обиду. Сейчас же волшебный мир вновь постучал в их дверь, и почему-то Нил Грейнджер уже заранее знал, что его дочь не сможет проигнорировать этого гостя, несмотря на то, какую угрозу он представлял для нее.
Заголовки той диковинной газеты, которую Гермиона получала каждую неделю, свидетельствовали о том, что разгуливающие на свободе Пожиратели смерти периодически давали о себе знать, совершая кровожадную расправу над ни в чем неповинными маглами и маглорожденными волшебниками. Меньше всего обеспокоенным родителям хотелось, чтобы их дочь попала под раздачу.
Изредка бросая опасливые взгляды в сторону подоконника, миссис Грейнджер подошла к супругу, чтобы оценить степень урона, который нанес его пальцам горячий чайник. Как и предполагалось, ожог оказался не таким серьезным, но женщина все же проводила мужа к раковине и включила холодную воду, чтобы успокоить его обожженную кожу. Судя по тому, что выражение лица Нила нисколько не изменилось, стоило его пальцам попасть под холодную воду, последствия от встречи с раскаленным чайником и вправду были наименьшими из его проблем. Куда большую боль доставляло осознание того, что в скором времени его дочери вновь придется подвергнуть себя опасности. А самое ужасное заключалось в том, что она по собственной воле сделает роковой шаг навстречу судьбе.
Собравшись с мыслями, Гермиона поднялась из-за стола и на негнущихся ногах подошла к подоконнику, на котором до сих пор сидела почтовая сова, ожидающая плату за выполненную работу.
Незнакомая птица нетерпеливо переступала с лапки на лапку, как бы демонстрируя, что у нее еще уйма работы, поэтому Грейнджерам следует поторопиться с оплатой, если они, конечно же, не хотят попасть в список нежелательных клиентов почтовой компании.
Гермиона рассеянно похлопала себя по карманам джинсов и, отыскав в одном из них несколько сиклей, поместила монеты в холщовый мешочек, привязанный к когтистой лапке. В ответ на это сова благодарно ухнула и, расправив пестрые крылья, вылетела в открытое окно, устремляясь ввысь.
***
С тех пор как Гермиона вернулась в свою комнату, сославшись на пропавший аппетит, она сверлила взглядом желтоватый конверт, но так и не решалась вскрыть его. На протяжении вот уже пятнадцати минут между ней и весточкой из волшебного мира шла безмолвная война. По правде говоря, она догадывалась, что содержат в себе строки все еще запечатанного послания, но тем не менее не спешила срывать печать и приступать к чтению: это непременно обречет ее на необходимость сделать выбор. Собственно, это был лишь вопрос времени, потому как рано или поздно ей все равно придется сделать его.
 
Кто бы мог подумать, что минувший год обучения в школе чародейства и волшебства обернется для нее участием в военных действиях. Не так она себе представляла жизнь на седьмом курсе, совсем не так. Вместо игры на выживание, подразумевающей охоту за крестражами Темного Лорда, она должна была усиленно готовиться к ЖАБА, с отличием окончить школу и во что бы то ни стало пробиться в Министерство магии, чтобы в конце концов занять желаемую должность и построить достойную карьеру. Но у судьбы, как оказалось, на этот счет имелись свои планы. Чертовски несправедливые, стоит отметить.
Сейчас же прямо перед ее глазами лежал некий «маховик времени», с помощью которого можно было обернуть время вспять и все переиграть. Но, по сравнению с настоящим артефактом, жалкое письмо не могло даровать возможность вернуться в прошлое и предотвратить все те смерти, которые до сих пор отзывались болью в сердце. Однако у Гермионы все еще был шанс прожить ту жизнь, которую она когда-то для себя выбрала, пускай и перспектива сделать это до чертиков пугала. Подумать только, героиня войны всерьез боялась вернуться в стены родной школы. Гриффиндорка внутри нее, должно быть, ой как негодовала.
Гермиона тяжело вздохнула и потянулась к конверту, лежащему посреди вязаного пледа, накинутого поверх кровати. Она была готова поспорить, что почувствовала обжигающее тепло в тот самый момент, когда кончиками пальцев коснулась пергамента. Если бы она безупречно владела беспалочковой магией, то дала бы руку на отсечение, что за прошедший час не иначе как попыталась испепелить взглядом своего неодушевленного оппонента. Хотя даже обращение этого письма в пепел не даровало бы освобождения от необходимости сделать выбор: сова принесла бы еще с десяток новых писем и продолжала бы делать это до тех пор, пока отправитель не добился бы ответа. По крайней мере, когда-то давно Гарри рассказал им с Роном о том, что гостиная в доме Дурслей в мгновение ока заполнилась сотней, если не тысячей писем, которые ранее так старательно уничтожал его дядюшка Вернон. Что ж, стоит отдать должное руководству Хогвартса — в упорстве им не занимать.
Уповать на то, что письмо растворится в воздухе, словно иллюзия, было бессмысленно, поэтому Гермиона сорвала красную печать и слегка подрагивающими от волнения руками извлекла из конверта адресованное ей послание.
ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»
Директор: Минерва МакГонагалл
Дорогая мисс Грейнджер!
Мы рады проинформировать Вас о том, что реконструкция замка подошла к концу, поэтому Хогвартс вновь открывает свои двери для студентов. Как Вам должно быть известно, нами было принято решение пригласить выпускников этого года для повторного прохождения образовательной программы седьмого курса. Мы рассчитываем на то, что Вы намерены окончить школу должным образом и сдать ЖАБА по ранее выбранным предметам. Также доводим до Вашего сведения, что Вы были выбраны на пост старосты школы. Просим уведомить нас о Ваших намерениях в отношении дальнейшего обучения в школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Занятия начинаются 1 сентября. Ждем Вашу сову не позднее 20 августа.
Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл!
Содержание письма, за исключением момента о ее назначении на пост старосты школы, не вызвало удивления. Что же касается предложения о повторном прохождении учебного материала выпускного курса, то даже необходимость получить должные знания не могла обеспечить полную явку бывших семикурсников в грядущем учебном году. Финальная битва унесла жизни многих студентов, не побоявшихся дать отпор Темному Лорду, что уже значительно уменьшало список тех, кто мог бы вернуться в школу. Да и в целом после войны не было никого, кто бы не потерял близкого. Люди были слишком поглощены собственным горем, чтобы отправляться в Хогвартс и вновь посещать занятия, делая вид, что ничего не произошло. Гермиона и сама не была уверена, что сможет спокойно сидеть в тех классах, которые еще в мае служили зоной боевых действий. Никакая реконструкция замка не способна стереть из памяти образы распластавшихся тел, попавших под действие убивающего проклятия.