Научи меня дышать (СИ)

— Не переживай, твой секрет умрет со мной, — я подмигиваю ей.
Она хмыкает.
— Думаю это произойдет очень скоро.
Мира разворачивается и уходит в гостиную. А я не могу перестать улыбаться.
Она противоречива. От нее могут быть проблемы. Точнее, они определенно будут. И все же, не обожгись я много лет назад, возможно сейчас я бы не избегал ее и делал вид, что общение с этой сумасшедшей девушкой мне приятно.
  
Глава 14
 
Мира
«Когда мы разговариваем, ты включаешь громкую связь?!!!»
«Иногда. Порой телефон неудобно держать, а что?»
«Просто ставлю тебя в известность, что современные технологии дошли до создания наушников, так что будь добра, в следующий раз включай их!»
«Да что случилось?»
«Просто твоя дочь разболтала Богдану о нашем разговоре. Теперь этот идиот ходит и ухмыляется как самодовольный павлин»
«Неужели вы сдвинетесь с мертвой точки».
С губ почти слетает очередное ругательство, но я вовремя прикусываю щеку. Еще парочка новых выражений и я отправлюсь на собрание в детский сад вместо Полины. Убираю телефон в задний карман джинсов.
Сажусь на диван рядом с Аней и смотрю как слон из мультфильма несется сквозь джунгли с одуванчиком в хоботе от злобного стервятника. Аня поджимает под себя ноги и, обхватив ладошками коленки, сжимает их. Она видела этот мультфильм сотню раз, но каждый просмотр у нее впечатления как в первый. Придвигаюсь ближе и обнимаю ее за плечи. Она кладет голову мне на грудь и безотрывно продолжает смотреть мультфильм.
Надо намекнуть Полине, что пора бы уже показать что-нибудь новое. Хотя тут скорее надо винить меня: ко всему странному эту крошку я приучаю сама.
Поля позвонила с утра и попросила посидеть с Аней, так как самой срочно надо было принять клиентку в салоне. Затем вылетела из квартиры как ошпаренная, когда узнала, что в скором времени вернется Макс.
С этим ярким и жизнерадостным ребенком мне хочется изучать все, что я сама пропустила в детстве. Пусть подруга порой жалуется, что я балую ее, но раз уж у меня самой никогда не будет семьи, почему я не могу любить Аню и дарить ей радость?
Перевожу взгляд на окно: дождь уже закончился и бесконечные тучи, затягивавшие небо почти неделю, постепенно рассеиваются. Из-за облаков появляется солнце.
— Может пойдем погуляем? — спрашиваю я.
— Качели? — глаза малышки загораются веселыми искорками.
— Только если пообещаешь не говорить в садике плохих слов, — прищурившись смотрю на нее и легонько щелкаю по носу.
Аня энергично кивает. Ближе к середине мультфильма к нам присоединяется Богдан. Я стараюсь не смотреть на него, чтобы лишний раз не вспылить. Благодаря отменному слуху Ани он узнал то, что я предпочла бы скрыть. По факту я не сказала Поле ничего откровенного. Когда она спросила, как у нас обстановка дома, я рассказала все как есть: у нас перемирие. Мы разговариваем, шутим и отчасти мне приятно проводить с ним время. Нет ничего страшного, если я признаю, что Богдан изменился. Вот только из уст Ани это звучало в совершенно другом подтексте.
Когда в вымышленном мире мультфильма наступает счастливый конец, Аня вскакивает с дивана, и я выключаю телевизор. Она поправляет свою пышную юбку и два хвостика на голове, а затем поворачивается к Богдану:
— Ты пойдешь с нами? — спрашивает она, смотря на меня своими бездонными голубыми глазами.
Господи, она дочь своей матери.
— Нет, — отвечаю я вместо Богдана.
Он вскидывает брови и с ухмылкой смотрит на меня.
— Ты занят, забыл? — с нажимом спрашиваю я.
— О, я совершенно свободен, — он встает с другого конца дивана и проводит рукой по темным волосам.
— Ты не пойдешь!
— Цитируешь Гендальфа? — он цокает языком.
Из меня вырывается смешок, и я тут же прикрываю рот рукой.
— Я принимаю твое предложение, — Богдан улыбается Ане. — Пойду переоденусь.
Он уходит к себе, а я наклоняюсь и смотрю на маленькую предательницу.
— Ты же помнишь, что нельзя приглашать незнакомых людей?
Она хмурится.
— Но мама сказала, что Богдан наш друг, — сколько упрямства.
 
***
Мы не спеша идем по городу. Солнце приятно припекает спину, и я расстегиваю джинсовку. Аня оббегает лужи, чтобы не намочить новые туфельки и кружится напротив витрин магазинов. Я улыбаюсь, смотря на нее и чувствую, как в груди все наполняется теплом, заполняя собой пустые уголки.
Богдан же идет рядом со мной, то и дело снимая Аню на камеру. Она иногда кривляется, улыбается и позирует ему.
Он вешает фотоаппарат на плечо и подстраивается под мой шаг.
— А где ее отец? — спрашивает Богдан.
— От всего сердца надеюсь, что очень далеко.
Он хмурится.
— Костя совершил непростительную ошибку, поэтому поступил так, как требовала его истинная сущность — бросил семью. Ане было три года.
Глаза Богдана распахиваются от удивления, но это чувство быстро сменяется чем-то другим. Похожим на злость. Он сильно сжимает челюсть, и я замечаю, как ходят желваки на его лице. Пальцы Богдана впиваются в ремень от камеры, а тревожный взгляд устремляется на Аню.
— Он бил их? — в его голосе отчетливо слышно напряжение.
Я тяжело вздыхаю.
— Аню нет. Только Полину. Если честно я бы не хотела об этом говорить. Самое главное — все закончилось и теперь они обе в безопасности.
Он задумчиво кивает.
— Да, это самое главное.
Восстановление после ухода Кости далось тяжело. Аня видела, как он накинулся на Полину. Все произошло в день ее рождения. Такая малышка, а уже видела слишком много боли. Она помнит папу и раньше спрашивала о нем, но со временем вопросы прекратились, а мимолетные воспоминания утратили свою силу.
Мы доходим до парка. Так как летний сезон официально закончился, то большинство аттракционов закрыто. Можно ходить по аллейкам и наслаждаться тишиной, не опасаясь, что безумная толпа туристов тебя снесет. В кассе беру билеты сразу на несколько каруселей. Аня никогда не ограничивалась чем-то одним.
Она подбегает ко мне и я вручаю ей заветную карточку.
— Спасибо, — взвизгивает она и крепко обнимает меня.
Мы с Богданом садимся на лавочку напротив аттракциона и наблюдаем за тем, как малышку пристегивают ремнями безопасности. Она машет мне рукой и я отвечаю ей тем же.
— Ты очень странная девушка, — вдруг говорит Богдан.
На этот раз в его голосе не слышно издевок.
— Очередной фирменный комплимент? — я прищуриваюсь из-за слепящего солнца.
Он улыбается.
— Когда мы встретились ты буквально пронзила меня гневным взглядом. Я и правда думал, что мне лучше собрать свои вещи и переехать в гостиницу.
— Но твое желание быстро пропало.
— Потом я посмотрел на вас с Максом и ты вновь открылась с другой стороны. Вы и правда семья.
Может мне кажется, но голос Богдана становится отстраненным и в нем слышится тоска.
— Ну и вишенка на торте. Еще одна твоя грань: ты неплохо справляешься с детьми.
Я пожимаю плечами.
— Ладно, это и правда звучит как комплимент.
Он отвешивает мне поклон рукой.
Богдан видел так много за это время, а я совсем ничего о нем не знаю. Нет ничего плохого в том, чтобы узнать человека, с которым мне предстоит прожить еще месяц, немного лучше.
— Почему ты переехал в Америку? — спрашиваю я.
— Если вкратце, то я рассчитывал, что там добьюсь всего, чего не мог получить здесь.
— И у тебя это получилось?.. — сама не знаю, то ли спрашиваю, то ли утверждаю.
По словам Макса, у Богдана в Нью-Йорке все прекрасно.
— В плане работы? — он крутит в руках крышку от объектива. — Да, я бы сказал превосходно. Я сотрудничаю с известными журналами, провожу выставки, плюс ко мне часто обращаются модели для частной съемки.
— Это несомненно самый главный плюс.
Он бросает на меня насмешливый взгляд.
— Один из них. Больше всего мне хотелось выбраться отсюда. Добиться большего. Дышать полной грудью и жить по своей воле, а не по чьей-то указке.