Безликий (ЛП)

***
Незнакомец наблюдал из переулка, как уезжает полицейская машина. Такая суматоха из-за крошечной записки. Даже как-то неожиданно. Но, с другой стороны, это не принесло разочарования. Не при виде мигающих огней и обеспокоенных выражений лиц. Волнение пульсировало в воздухе. Как и все эти годы назад.
Незнакомца охватила жажда большего. Это лишь бледная имитация того, что произошло в Пайке. Тогда все происходящее воспринималось близко и лично. И опьяняюще. Что может быть более захватывающим, чем слезные мольбы, отчаянные крики и, наконец, громовой треск выстрела? И сквозь все это — истерические рыдания ребенка.
Незнакомец вновь и вновь переживал воспоминания о событиях 25-летней давности.
Теперь к привычному удовольствию добавилась нестерпимая потребность в большем.
Возможно…
Нет. Есть более важные заботы. Утреннее происшествие показало, что есть еще незавершенные дела, требующие его внимания.
Личного внимания.
***
Ноа проводил Шелли Симпсон до ее патрульной машины, припаркованной рядом с рестораном Винтер, чтобы ей не мешала толпа зевак. Она была примерно одного возраста с Ноа, и они вместе учились в колледже штата Айова. Кроме того, они встречались время от времени. Шелли была почти такого же роста, как Ноа, с копной черных волос и бархатными темными глазами. Она обладала крепкой мускулатурой атлета, а черты ее лица скорее выглядели яркими, чем красивыми.
Ноа всегда не понимал, почему они не могут пойти дальше случайных свиданий. Они оба служили в правоохранительных органах. Оба любили отдых на природе. По выходным с удовольствием играли в баскетбол, а по утрам часто бегали трусцой по одним и тем же маршрутам.
Они казались идеальной парой.
Но ни один из них никогда не настаивал на признании этих отношений официальными. И в конце концов они отдалились друг от друга.
Шелли приехала на вызов о взломе в «Винтер Гарден». К счастью. Может, она и одна из самых молодых полицейских Ларкина, но уж точно лучшая. К тому же Ноа знал, что она выслушает. Не только о факте взлома, но и о том, что они обнаружили во время своего короткого визита в Пайк.
Это не означало, что она поверит в то, что в смерти Лорел есть что-то странное, но не станет отвергать их как сумасшедших теоретиков заговора. Или настаивать на том, чтобы он не лез в дела полиции. Некоторые из пожилых копов придерживались жесткой территориальной позиции.
Она молча слушала, как он рассказывал о фотографии, оставленной шерифом Янсеном, о пожаре в доме Тилли Лиддон и о любовных письмах, которые привели их в дом Дрейка Шелтона. Когда Ноа закончил, она кивнула и открыла дверь своей машины. Шелли не из тех, кто много болтает. Если ей есть что сказать, она это скажет. В противном случае ей нравилась сила молчания.
— Есть ли надежда узнать, кто проник в дом?
— Мы сняли отпечатки пальцев, и я отправлю записку в лабораторию, чтобы посмотреть, смогут ли они что-нибудь выяснить. Еще я поговорю с Оливером Уилером, может быть, он сможет описать, кого видел выходящим из здания. — Она оглядела магазины, расположенные вдоль Седар-авеню. — Кроме того, я проверю, нет ли у кого-нибудь камеры, направленной в эту сторону. — Судя по ее тону, она не ожидала найти ничего полезного. Ноа не винил ее. В Ларкине редко случались преступления, и не возникало необходимости вести наблюдение за пустым участком. — Честно говоря, я больше ничего не могу сделать, — призналась она.
Ноа кивнул. Именно этого он и ожидал.
— Ты можешь провести какое-нибудь расследование смерти Лорел Мур?
Она сделала паузу, как бы обдумывая его просьбу. Шелли не любила давать пустые обещания. И это одна из тех черт, которые ему в ней больше всего нравились.
— Я думаю, в Пайке сейчас временный шериф, — наконец сказала она. — Я свяжусь с офисом и узнаю, пришлют ли они старые файлы. — Она подняла руку, когда он улыбнулся. — Но есть вероятность, что им не понравится, что посторонние суют нос в их юрисдикцию. И еще более вероятно, если вдруг они пришлют файлы, я не обнаружу ничего нового.
 
— Я буду признателен, если ты посмотришь, — успокоил ее Ноа.
— Я распоряжусь, чтобы патрульная машина проехалась дополнительно, проследить за обстановкой.
Ноа улыбнулся с искренним облегчением. Он не знал, что происходит. Ночью ему почти удалось убедить себя, что они слишком остро реагируют. В конце концов, у них нет никаких реальных доказательств того, что смерть матери Винтер объясняется лишь трагическим случаем, когда она оказалась не в том месте и не в то время. Сегодняшнее утро разрушило эту смутную надежду.
Кто бы ни оставил эту записку, он предупреждал Винтер, чтобы она перестала копаться в прошлом. То ли потому, что смерть Лорел не случайна, то ли потому, что в прошлом есть что-то еще, что не хотят раскрывать. Он не собирался делать поспешных выводов.
— Спасибо, Шелли, — пробормотал он.
Шелли начала забираться в машину, затем, приостановившись, оглянулась через плечо.
— Винтер очень нервничает. Я не уверена, что ей стоит оставаться здесь одной.
Ноа согласился. Винтер — разумная женщина, способная позаботиться о себе сама. Но последние несколько дней выбили ее из колеи. А теперь кто-то вломился в ее дом и оставил записку с угрозами. Даже если бы она хотела остаться в квартире, он бы сделал все возможное, чтобы переубедить ее.
— Она собирает вещи, — сообщил он.
Шелли приподняла бровь.
— Она остановится у тебя?
— У своего дедушки.
— А-а.
Но уставился на свою подругу.
— А-а?
Она ухмыльнулась.
— А ты хочешь, чтобы она осталась у тебя?
Да. Это слово сформировалось в его сознании с шокирующей ясностью. Он надеялся, что Винтер сама предложит поселиться в его коттедже, чтобы он мог защитить ее. Не только потому, что она доверяла ему как другу, но и потому, что…
Потому что она хотела бы быть рядом с ним.
Ноа тяжело вздохнул. Последние несколько дней разбили его упрямое убеждение, что Винтер всего лишь друг. На самом деле, Ноа подозревал, что какая-то его часть всегда знала, что он просто ждал подходящего момента, чтобы признаться в этом и себе, и Винтер.
Сейчас не подходящее время.
— Я не хочу, чтобы она оставалась одна, — ответил он Шелли.
— Это не ответ.
— Это все, что ты от меня услышишь.
— Честно. — Шелли скользнула за руль своего внедорожника. — Дай мне знать, если у Винтер появятся еще какие-нибудь нежелательные посетители.
Глава 9
После обеда Винтер отмывала дождевые бочки, которые использовала для полива овощных грядок в теплицах, а также перекрашивала контейнер для компоста, в котором хранилось удобрение. Ей требовалась тяжелая физическая работа, чтобы перестать думать о том, что кто-то пробрался в ее дом. Возможно, это тот же человек, который убил ее мать.
От одной этой возможности у нее мурашки по коже.
Только когда тени начали сгущаться над полем, где она построила свои теплицы, Винтер направилась вверх по холму к небольшому белому фермерскому дому с покатой крышей и крыльцом. За последний час поднялся ветерок, и вместе с понижением температуры он превратился из прохладного в откровенно холодный.
Прибавив шагу, Винтер проскочила мимо молочного сарая и отдельно стоящего гаража. Она приостановилась, чтобы помыть руки под насосом, прежде чем подняться по ступенькам на крыльцо.
Ее дедушка поднялся с деревянного кресла-качалки, сидя в котором он ждал ее, и одобрительно посмотрел на Винтер.
— Ну, по крайней мере, у тебя появился румянец на щеках, — отметил он.
Винтер помрачнела. Прежде чем отправиться на поле, она надела куртку и шапку, но к концу дня ни того, ни другого оказалось недостаточно.
— Кажется, это называется обморожение.
Старик фыркнул. Сандер Мур был невысоким, стройным мужчиной, который, несмотря на свои семьдесят девять лет, все еще носил густую гриву серебристых волос. Его глаза поражали пронзительной голубизной, а кожа имела ровный румяный цвет. На часах уже пять часов, поэтому он переоделся из своего комбинезона в брюки и рубашку на пуговицах. Этот ритуал дедушка выполнял каждый вечер, несмотря на то, что жил один после смерти жены тридцать лет назад. Он объяснял Винтер, что переодевание — это единственный способ для фермера понять, что рабочий день закончился.