Отец Пепла (СИ)
Фигуры были почти неразличимы в полумраке, и двигались они совершенно бесшумно, словно не дыша. Их было множество, все — в плащах тёмной ткани, вооружённые мечами, топорами и копьями. Они расходились широким полукругом, держа наготове оружие, и походили друг на друга словно были созданы по единому лекалу. Лишь один сильно выделялся, огромный, невероятно широкий силуэт, более крупный даже, чем белый орк Маргу. Он нёс в руках громадный молот. Однако же не гигант выступил вперёд, а один из заурядных силуэтов, сжимавший в руке клинок. Бог прищурился, заметив нечто странное в этой фигуре, аура не представляла особого интереса, — мало ли в мире было сильных людей? А вот искажение в потоках имматериума, отдалённо похожее на нимб, вызывало интерес. Точно такой же, как у белого орка.
— С некоторых пор в нашей долине уже не чтятся законы гостеприимства, — раздался тихий, холодный голос, — назовите свои имена.
— Я не нуждаюсь в приглашении, ибо всё вокруг — моё, и везде я — дома, — пророкотал Доргон-Ругалор.
— Дерзкие слова, но слишком длинные. Счастье, что мне не придётся их запоминать. Убить.
— Жрица, стой здесь и не вмешивайся.
— Да, мой бог.
Самшит зажмурилась, ожидая, что последовавшая вспышка обратит богохульников пеплом, но к её удивлению, кара не воспоследовала. Зато тихий смех Доргон-Ругалора испугал Верховную мать сильнее чего-угодно иного. Самшит привыкла видеть своего бога грозным, свирепым и нелюдимым, скорым на расправу, но он никогда прежде не веселился.
Бог ступил навстречу противникам с улыбкой, похожей на огненную трещину, в тот же миг он исчез в облаке дыма и искр, возник рядом с одним их врагов. Тот не растерялся замахнулся топором, но бронзовый кулак расколол ему голову словно гнилую дыню и тело упало ничком, подёргивая конечностями. Замешательство было кратким, они попытались напасть на Доргон-Ругалора с нескольких направлений, он изящно уклонился от всех и каждого, после чего совершил выпад. Драконий Язык вошёл в живот одному из врагов, тот выгнулся, истошно крича, а через долю мгновения из его рта и глаз хлынули огненные струи, тело почернело, растрескалось и распалось углём за один короткий вздох. Такая же участь настигла ещё нескольких, которые безуспешно пытались дотронутся до бога своим оружием; в воздухе растекался сильный запах гари.
— Маг! — Голос лидера прозвучал громко, но без страха.
Бог стоял среди смертных, которые по скудоумию сочли его каким-то жалким чародеем; теперь враги проявляли намного больше осторожности. Один из них метнул копьё, оружие достигло цели, но древко превратилось в пепел, а расплавленный наконечник скользнул каплей по лицу Доргон-Ругалора; удар Драконьего Языка поразил святотатца в грудь и обратил углём через миг.
— Цепи!
В темноте раздался звон и гудение, три длинных тонких цепочки оплели тело бога и натянулись.
— Керберит. — Доргон-Ругалор поддел звенья когтем левой руки, разглядывая их в свете копья. — Какая роскошь, и раньше это создало бы много проблем.
Цепи лопнули, бог совершил несколько резких движений Доргонмауром и трое погибли, вместе с предсмертным воплем изрыгая пламя и дым.
Самшит почувствовала укол в правом боку и в полумраке разнеслось грозное:
— Я взрежу ей печень!
Не то, чтобы она упустила стремительного противника, который метнулся к ней, — просто бог приказал стоять и не вмешиваться, так что она полностью подчинилась. Теперь враг обхватил её шею левой рукой, а правой вдавливал кинжал в бок. Было неудобно, однако, Самшит ничего не боялась.
Доргон-Ругалор же утратил весёлый настрой в тот же миг, ужасное лицо бога пошло огненными трещинами, он пристально взглянул на Самшит, её пленителя, и вместе с искрами выдохнул:
— Больше ты не человек, проклинаю.
Кинжал выпал из дрогнувшей руки, хватка на шее Верховной матери ослабла, и враг отступил, плащ на нём затлел, во все стороны повалил чёрный дым, он хрипел и дёргался, а когда одежда сгорела, взглядам предстал человеческий скелет, обтянутый почерневшей, смолистой, сухой кожей; с точащими из натянутого рта зубами, тлеющими искорками в тёмных глазницах и огромным, вздутым словно у беременной женщины животом. Внутри живота что-то мягко светилось сквозь толщу жидкого сала.
— Ниц.
Страшное давление опустилось на плечи врагов, заставляя пасть на колени.
— Согнуть выю.
Их спины и шеи скрутило так, что все оказались на четвереньках, но двое остались на дрожащих ногах. Это стоило им очень многого, Самшит слышала зубовный скрежет и тяжёлое предсмертное дыхание.
— Легат, понимаешь ли ты, за что наказан?
Бог обращался к одному из стоявших, и тот долго набирался сил, чтобы ответить:
— Убей меня сейчас, колдун, или я найду способ убить тебя, клянусь пламенем Элрога.
Услышав имя бога, Самшит вздрогнула и прикрыла рот ладонью.
— Сначала меня это даже позабавило, — продолжил Доргон-Ругалор, — столько веков ожидания, столько надежд, страхов, и новых надежд, но, когда пришёл миг, вы просто не узнали своего бога. Должно быть, я не совпадаю с тем образом, который сплели и хранили твои предки, передавая из поколения в поколение, легат. Это можно понять, и даже простить. Однако же я могу быть и иным.
Свет Драконьего Языка усилился, дымное одеяние развеялось, открыв тело бога во всём его ужасном величии, песнь копья набирала силу, огненные язычки вырывались из трещин в чёрной коже, правое, развитое крыло, расправилось, и Самшит удивилась тому, какое же оно было огромное. Доргон-Ругалор сделался больше себя прежнего, чувство его присутствия захватило каждый разум и каждую душу, наполняя бесконечным благоговением и страхом. Воля двух стойких рухнула, как и сами они перед богом. Самшит ощутила покой, как в объятьях пламени, там, дома, в Анх-Амаратхе.
— ФУРИУС БРАХИЛ, Я ТВОЙ БОГ! И Я ПРИШЁЛ ВЗВЕШИВАТЬ СУДЬБЫ ТВОЕГО НАРОДА!!!
Драконий Язык угас и возвышенная песнь стихла, силы стали возвращаться к людям, ничто больше не давило на их плечи, но бывшие враги оставались на коленях. Человек, которого бог называл по имени, стянул с головы капюшон дрожащей рукой и посмотрел на него снизу-вверх.
— Время… пришло?
— Латум. Я здесь, чтобы провести смотр войск и решить, отправится ли мой последний легион на войну, либо погибнет, будучи недостойным, выродившимся в ничтожество. Пошли весть в поселение, пусть будут готовы. Остальные могут убираться, но ты останься.
Воины обождали мгновение, ожидая подтверждение от своего предводителя, и в ярости Доргон-Ругалор испепелил пятерых одним взмахом копья.
— ВОЛЯ БОГА ИСПОЛНЯЕТСЯ БЕЗ ПРОМЕДЛЕНИЙ!!!
Они бросились прочь из пирамиды и растворились в темноте.
— Жрица, приди.
Самшит оказалась рядом, теперь она видела лицо Фуриуса Брахила достаточно хорошо: вытянутое, с твёрдыми чертами, несколькими шрамами; крупный нос, утолщённый ниже переносицы, густые брови и пронзительные бледно-голубые глаза, похожие на зимние звёзды. В этом человеке чувствовалась сила, но и смятение тоже.
— Перед тобой Фуриус Брахил, легат Девятого легиона, — Ильдии. Некоторые историки считали этот легион четвёртым потерянным вслед за Сепреттой, Талитой и Радаттари, но истина в ином: Ильдия не пропала, Ильдия ушла. Вскоре я решу, принять ли их на службу, или истребить за предательство.
Фуриус Брахил опустил взгляд.
— Пока же есть дела более насущные. Поднимись, легат.
Человек повиновался.
— Веди нас к нему.
— Слушаюсь.
— «Слушаюсь, мой бог», — твёрдо поправила Самшит.
— Слушаюсь, мой бог, — покорно повторил Брахил.
Он развернулся и быстро зашагал прочь.
— Путь не самый близкий, жрица, поспешим.
Они покинули пирамиду вслед за легатом. Он обошёл её, и в том месте, где мрачная постройка прилегала к стене этого каменного мешка, в самой непроглядной тьме, прикрытая кучами костей, обнаружилась трещина, — вход в тоннель. Брахил скользнул внутрь и уверенно двинулся вперёд, не отрывая правой руки от стены; скоро обнаружилась ниша, в которой лежало несколько факелов и огниво. Задержавшись на миг, он продолжил путь без факела.