Книга Ночи

LIBER NOCTEM. В просторечии называемая «Книгой Мрака», каждая буква которой индивидуально оттиснута на страницах, изготовленных из никелевого сплава. Увидевшая свет в 1831 году в Шотландии, книга является одним из наиболее значительных документов, посвященных феномену бестелесных теневых проявлений. Автор неизвестен. Слухи о том, что к написанию книги был причастен настоящий мрак, не нашли подтверждения, но добавили ей значимости в историческом контексте.
 
Примечание: «Сотбис» не одобряет проведение каких-либо ритуалов, описанных в настоящем издании, и попросит покупателя подписать документы, освобождающие «Сотбис» от ответственности и от претензий по возмещению ущерба, если тот все же решит воспользоваться книгой как руководством к действию.
 
Начальная ставка на торгах составит 520 000 фунтов стерлингов.
 
На прилагающейся к тексту фотографии была запечатлена серебристая книга с замысловатыми застежками, похожая на старинную библию. Такую непросто спрятать.
Не она ли сейчас находится у Адама, не ее ли он пытается сбыть с рук, прикрываясь Эмбер?
Из задумчивости Чарли вывела Барб, подъехавшая на своем слегка помятом ярко-синем минивэне. Опустив стекло, она расплылась в широкой улыбке:
– Залезай, крошка.
Чарли забросила сумку на пол и вскарабкалась на пассажирское сиденье. Среди людей, с которыми она познакомилась, работая барменом в заведениях по всей Долине, Барбара Панганибан, без сомнения, была ее любимицей.
– Нынче ночью у меня дома куча народу, – сообщила Барб, задним ходом выруливая со стоянки. Ее густые черные волосы были перехвачены косынкой оливкового цвета, а надетая поверх майки поварская куртка расстегнута. – Сначала хотела предупредить, но потом решила, что проще будет тебя похитить.
Несколько раз в месяц, обычно по выходным, Барб и ее подруга Эйми принимали у себя разношерстную компанию из тех, кто работал в общепитах и других местах, где смены заканчивались после полуночи. В таких случаях Барб готовила гигантскую кастрюлю пансита [6] по рецепту, который ее бабушка передала маме еще на Филиппинах, или размораживала аррозкальдо [7], а гости либо приносили что-нибудь с собой (в основном выпивку), либо готовили на месте (часто экспериментальное).
Когда они с Барб работали вместе, Чарли бывала у нее регулярно, но потом случилась афера в Вустере, следом еще более странная махинация в Олбани, затем ее подстрелили. Ну а после знакомства с Винсом Чарли и вовсе появлялась у Барб лишь эпизодически. Все же Чарли следовало бы проверить даты сообщений в мессенджере, тогда она бы не была застигнута врасплох.
– Едем! – объявила Барб. – Эйми по тебе соскучилась.
Это казалось маловероятным. Эйми была лет на десять старше Барб, худенькая и такая тихая, что даже говорила исключительно шепотом. Чарли не знала, то ли она втайне наслаждалась энергией, через край бьющей на этих сборищах, то ли просто так сильно любила Барб, что была готова мириться с ее кошмарным представлением о веселье. В любом случае, у Чарли никогда не складывалось впечатления, что Эйми запомнила, кто она такая.
– Уж не взыщи, что я с пустыми руками, – отозвалась Чарли, думая о том, что ей в самом деле может пойти на пользу проведенное в гостях время. Если бы она просто отправилась домой, то непрерывно думала бы о том, не у Адама ли книга Солта и сможет ли она ее достать, или спорила бы с Поузи касательно приобретения дури. – Винс заберет меня по дороге с работы.
– Пригласи его зайти, – сказала Барб. – Хочу наконец увидеть этого таинственного парня. В Долине почти не встретишь человека, с которым не знаком сам либо кто-то из твоих приятелей.
С этим утверждением Чарли могла бы поспорить.
Пятнадцать минут спустя они въехали на переполненную подъездную дорожку старого фермерского дома, стоящего в тени горы Том на берегу Оксбоу, притока реки Коннектикут. К Эйми этот дом, испокон веку находящийся во владении ее семьи, перешел после смерти двоюродной бабушки. С тех пор как был построен, он сильно увеличился в размерах, а последние значимые преобразования случились в пятидесятых годах. Один угол кухни целиком занимала изысканная электрическая плита горчичного цвета, а все полы, в том числе и в ванных комнатах, были застелены тускло-оранжевыми ворсистыми коврами.
 
Из колонки «Сонос» гремела музыка, которой пытались управлять по меньшей мере три человека. В воздухе пахло имбирем, жареным луком и пиццей.
Эйми тут же подскочила к Барб, чтобы поприветствовать ее поцелуем. Одета она была в легинсы и майку, открывающую руки, на которых имелись татуировки в виде карпов кои, а длинные, ниже талии волосы свободно струились по спине. Эйми шепотом сообщила Чарли, что еда и напитки в столовой и что у них закончился лед.
Чарли поблагодарила и, решив, что незачем ей ходить за Барб, как утенок за мамой-уткой, отправилась налить себе выпить. По дороге она миновала сидящих на ковре Энджела и Йена, которые играли в шахматы, используя вместо фигур разные закуски. У Йена в уголке рта была зажата электронная сигарета на манер сигары. Оба работали в «Космика», закусочной, где подавали гамбургеры с мясом буйвола и множество коктейлей. Заметив Чарли, Йен так широко разинул рот, что электронная сигарета упала на доску и подтолкнула сырную слойку в сторону картофельного ломтика.
Однажды ночью, когда ни один из них не был в состоянии принимать правильные решения, они с Йеном переспали. Чарли надеялась, что это обстоятельство не испортит ей нынешний вечер.
В сидящем на диване парне, уткнувшемся в альбом для рисования, Чарли узнала художника веб-комиксов, который на протяжении многих лет создавал удивительно обширную и детальную историю о мышонке-воине, лишь сравнительно недавно начавшую набирать большую читательскую аудиторию. Ходили слухи, что он стал зарабатывать серьезные деньги.
Сидящий рядом длинноволосый мужчина явно считал, что дела у художника идут хорошо, поскольку пытался убедить его вложить деньги в наркотележку. Это что-то вроде фургончика с мороженым, но торгует конфетами с дурью и косяками. Волосатик уверял, что, разъезжая по окрестностям, наркотележка принесет много пользы пожилым людям, которым трудно передвигаться без посторонней помощи. Кто-то выразил сомнения, что подобное предприятие законно, но по-настоящему жаркий спор вспыхнул, когда стали обсуждать, какую мелодию лучше проигрывать для привлечения клиентов.
Тут же вспомнили и о кайфе, который некоторые из присутствующих успели попробовать.
– Я ходил к одной альтерационистке, Рэйвен ее звали, в Питтсфилде, – поделился Волосатик. – И она погрузила меня в состояние такого безграничного счастья, что я чуть под колеса полуприцепа не угодил. Но оно того стоило. Похоже на чувство, которое испытываешь в детстве, зная, что все лето впереди, а тебя к тому же переполняет восторг первой любви.
На кухне Дон спорил со своей девушкой Эрин. Выяснение отношений этой чумовой парочкой нередко сопровождалось слезами и криками. Дон был барменом в «Цилиндре», милом заведении и одном из первых, откуда Чарли уволили.
Плеснув себе в пластиковый стаканчик на четыре пальца бурбона «Старый ворон», Чарли бочком протиснулась мимо Дона и Эрин к морозилке, намереваясь достать лед, и тут вспомнила, что его там нет. Решила разбавить небольшим количеством холодной воды, чтобы сгладить резкость. Дон наклонил голову, не желая показывать, что вытирает глаза.
По крайней мере, на этот раз не она плачет на кухне.
– Чарли Холл! – окликнул ее Хосе. – Давненько тебя не видел! Наша компания тебе больше не по вкусу?
Он стоял вместе с Кейтлин и Сьюзи Лэмбтон, которая и сказала Дорин о том, что Чарли сродни дьяволу.
– Слышала что-нибудь о нем? – потребовал ответа Хосе, когда она подошла к ним. Он работал в крошечном гей-баре под названием «Голубки», где и познакомился со своим бывшим – тем самым, который уехал в Лос-Анджелес за новым возлюбленным, заставив Чарли работать две смены подряд.