Семь. Гордыня (СИ)
— Нет, — помотал я головой, — теперь у нас есть потенциальный подозреваемый, и это всё упрощает.
— В смысле? — Ванька нахмурился, перевел взгляд на меня, на труп мужика и снова на меня. — Алекс?
— Помоги мне, придурок! — проворчал я, склоняясь над телом мужчины…
* * *
Краткая полицейская сводка.
Бытовое убийство произошло в одном из домов на Петергофском шоссе. Между хозяином дома, 32-летним бизнесменом Михайловым Ю. В., и его супругой, 29-летней Михайловой А. Н., в районе 3 часов ночи произошла бытовая ссора. В ходе ссоры, Михайлов Ю. В. задушил свою жену, осознал содеянное и повесился в ванной комнате на душевом шланге. Тела несчастных влюблённых обнаружила соседка. Она же вызвала полицию и рассказала, что, по её мнению, стало причиной размолвки. Молодая жена часто гуляла, пока её муж разъезжал по командировкам, была не сильно разборчива в половых партнёрах и часто приводила незнакомцев домой, подогревая ревность мужа…
Глава 10
Субботу можно назвать коротким днём — завод работал не до шести вечера, а на два часа меньше, но рабочие радовались так, словно им дали премию, отпустили в оплачиваемый отпуск и выдал грамоту лично директор предприятия. Как мало нужно людям для счастья…
— Есть идеи, как увеличить наши доходы, или ты только воровать горазд? — задал я почти риторический вопрос директору своего завода.
— Нужно больше продавать, расширять рынки сбыта, провести рекламную компанию, модернизировать оборудование и…
— А деньги где на это всё брать?
— У вашего отца разве нет денег? — удивлённо похлопал глазками Виктор Андреевич.
— Ты такой смешной, обсосок! — хмыкнул я. — Завод мой, отец умыл руки и сказал разбираться с этим всем самому.
— Можно взять у него кредит, я же не говорю о безвозмездном даре. Лет через пять мы его погасим, я уверен.
Вместо обеда сегодня я пришёл к нему в кабинет, заранее позвонив и попросив отпустить секретаршу на долгий перерыв, дабы она не срисовала мою физиономию и не задалась вопросом — что делает обычный работник склада в кабинете её шефа.
И вот теперь я сидел в кабинете директора в широком кресле напротив его рабочего стола и слушал то, что знал и без него — на всё нужны деньги. Хотя, нет никакой гарантии, что деньги вытащат этот завод из той задницы, в которой он давно и глубоко сидит. Проще построить новый, чем пытаться восстановить этот. Да уж, вывод неутешительный.
— Ну как вам идея, Алексей Михайлович? — закончил Виктор Андреевич свою проникновенную речь, которую я слушал одним ухом, параллельно кивая головой с умным видом.
— Ничего так…
— Правда? — обрадовался он.
— Угу. Если бы её придумала хромая, тупая и слепая свинья. А так, идея дерьмо! Я же сказал — денег нет и не будет.
— Но, — директор недоумённо похлопал глазками, — я могу составить план выхода из кризиса, постепенное наращивание объёмов производства… Вернее, он у меня давно составлен, я неоднократно отправлял его вашему отцу.
— Я видел эти планы.
— Правда?
— Правда. И это полная туфта. Половина из того, что ты написал — устарело, как говно мамонта. А вторая половина требует серьёзных денежных вливаний.
— Но без денег…
— Заткнись, а! Заладил одну и ту же пластинку — деньги, деньги, дайте мне денег! Теперь понятно, почему ты стал воровать, вместо того, чтобы работать, — я задумчиво постучал пальцами по подлокотнику кресла, вздохнул и посмотрел на часы. Пора возвращаться на работу. — Ладно, я ещё подумаю, посижу за компьютером на выходном, пересмотрю отчётность и ещё разок взгляну на твои грандиозные планы. Буду у тебя в понедельник — обсудим всё. И выдай ребятам аванс сегодня. Пусть порадуются, а то что-то настроение у людей какое-то подавленное.
Остаток рабочего дня прошёл буднично: инвентаризация на складе, уборка, небольшая перестановка и прочая мелочь. Я даже забыл о нашем с братишкой небольшом ночном приключении. В конце смены на телефоны сотрудников пришло оповещение о зачислении аванса, и вся молодёжь нашего цеха дружно двинулась отмечать конец рабочей недели в кафе через дорогу.
Я не стал отбиваться от коллектива, влился в компанию, в которой меня уже хорошо знали, и пошёл вместе с ребятами. Что ни говори, а молодые парни и девчонки, ещё не зачерствевшие от рутины, серости и бесперспективной работы, показывали себя на рабочих местах очень даже ничего — старались, суетились, наводили порядки, стояли за станками и редко прохлаждались. В отличие от старожилов, которые тупо просиживали штаны от звонка до звонка и в основном только эксплуатировали молодых — подай, принеси, сделай то…
Так и подмывало уволить всех старше тридцати и набрать молодых, голодных, дерзких и резвых. Неплохая мысль, кстати. Только нужно подумать, что я могу предложить молодёжи, кроме перспективы маячившего на горизонте банкротства завода месяца через три и вышвыривания всех сотрудников на улицу без выходного пособия.
Мы завалились в самое обычное городское недорогое кафе, чем-то напоминающее мне нашу армейскую столовку, сдвинули несколько столов вместе, под недовольное ворчание официанток, скинулись деньгами и закупили провизией. ПП во всей красе: орешки, чипсы, пиво парням, сладкие алкогольные напитки с соком или пузырьками девчонкам. Было весело. Болтовня, шутки, истории, дружеские подколки, промывание косточек начальству, директору и даже хозяевам завода — Гордеевым.
Три часа пролетели как пять минут. Мы познакомились ближе, в простой непринуждённой обстановке, я запомнил почти все их имена и подружился с двумя симпатичными девчонками. Неплохие ребята — молодые, счастливые, весёлые, шумные. Костя, Ярик, Димон, Ростик, Сашка, Янка, Снежанка и Ленка… И ещё человек пять, имена которых я успел подзабыть. Все молодые, чуть старше меня.
Ленка мне сразу не понравилась. Ещё с самого первого моего рабочего дня на заводе она постоянно командовала мной, словно я тупая рабочая сила — то подай, это принеси, то не так, это неправильно. Ни пожалуйста, ни спасибо, ни даже привет или пока. Разговаривала сквозь зубы, обходясь минимум слов, и делала вид, будто я не существую. Сучка! Остальные ребята тоже порядком терпели от Ленки, но с ними она хотя бы общалась. Сомнительное счастье, если честно.
Слишком она была наглая, заносчивая и вредная. Наверное, в этом всё дело. Училась в каком-то элитном университете и считала себя если не королевой, то принцессой точно. А уж смотреть на новенького со склада и общаться с ним — было явно ниже её достоинства. А может, это из-за того, что её напечатали в ежегодном заводском календаре. Возомнила себя звездой!
Но парни упорно подбивали к Ленке клинья — симпатичная, и даже явный перебор с косметикой ничуть не делал её хуже, а придавал девушке какую-то необычную, кукольную красоту. Добавить к этому синий джинсовый комбез, на пару размеров больше, и короткую белую маечку на голенькое тельце — и все мужские особи завода, начиная от зелёного стажёра и заканчивая седым охранником на вахте, сходили с ума и пускали слюни на дерзкую красотку. Мелкая, стройная, симпатичная, спортивная, яркая пигалица. Гоняет на погрузчике по цеху как сумасшедшая, на перерыве любит дунуть за углом сигаретку с характерным запахом, угостить ребят и потом хихикать с ними без особого повода.
По слухам, никто из парней так и не смог залезть к ней в трусики. Никто, кроме Сашки. Санёк каким-то чудом добился взаимности, как поговаривали остальные отвергнутые ухажёры, только потому, что у него была своя однушка в центре, и он всегда знал, где взять немного веселящей травки.
И сегодняшний отдых никак не изменили и не исправил наши с ней отношения. За весь вечер я не услышал от неё ни одного слова в свой адрес, хотя мы и сидели рядом, плечом к плечу. Вернее, спиной к плечу — Ленка демонстративно сидела вполоборота и поворачивалась лишь для того, чтобы молча подсунуть мне очередную бутылку пива, которую не могла открыть самостоятельно. Откуда такая надменность или неприязнь — непонятно. И меня это, почему-то, жутко бесило. Нет, к неприязни, зависти и ненависти я привык, сталкивался с этим постоянно, но там хоть была причина. А здесь — нет.