Танцуя во тьме (СИ)

-Понятия не имею. А теперь слушай меня. Через несколько шагов будет развилка, на ней повернешь налево…
Их разведчик выходил из шлюзового прохода первым, чтоб под прикрытием второго борта оказался незамеченным маневр Мэля. Закрыв за ним аварийный люк, Уго смотрел, как Мэль выходит из тамбура в открытый космос и активирует реактивные крюки для сцепки с лайнером. Удачи, капитан. Сегодня она им нужна как никогда. Тамбурный люк закрылся и Уго метнулся в рубку отслеживать показатели. Пофиг, что они сейчас посадят годовой запас топлива на прикрытие и программу взлома, главное – это вытащить Алиса, а потом уж «Зулисса» подберет их.
Мониторы четко показывали, что, несмотря на колоссальный расход энергии, реактор все так же работает в экономном режиме. Этому могло быть лишь одно объяснение – Алис. Если так, то это объясняет его донельзя бледный, даже можно сказать зеленый вид и суету вокруг него. У самого Уго волосы до сих пор шевелились на загривке, стоило ему вспомнить Алиса в момент поиска капитана Салеба. Уго полностью сосредоточился на показаниях. Что угодно, лишь бы не думать о том, что совсем рядом, буквально за стеной, находится Ниро.
Уго прекрасно видел их нежное прощание с Дису, и все в его душе буквально смерзлось от этого зрелища. Он задумчиво коснулся брачного кольца. Имеет ли смысл удерживать то, что сломано, или пора отпустить это? Нет, сейчас ему некогда думать об этом. Потом. Он подумает об этом потом. Уго решительно надел наушники. Потом.
Мороком скользя по коридорам лайнера, Мэль уже мысленно перебрал все известные ему слова, что так славно облегчают душевное напряжение. Столько охраны он видел лишь на Императорском корабле, когда на спор с ТанАисом украл у его отца головной обруч, пока тот отдыхал в ванной. Кто ж знал, что невзрачная побрякушка является первой реликвией государства? И за это пари Мэль огребет таких проблем, что если бы не дружба с принцем и нежный возраст, окончилась бы его жизнь на Соларовых рудниках. С того дня они с Императором почти подружились, и дружили до тех пор, пока он, не отказал помочь Эйлинэ. С того черного дня Мэль перестал приходить в жилую часть дворца, и встречался с принцем лишь на нейтральной территории. И он так и не узнал, почему Император поступил подобным образом.
-Мэль, дальше вообще ступить некуда, кругом охранники. Давай, я открою тебе сейчас технический коридор.
-Уго, ты спятил? На этом реактор сдохнет и вы вместе с ним. Надо искать обходные пути.
-Все в порядке, капитан. Похоже, малыш нам подкинул маленько энергии. Реактор вообще в суперэкономный режим перешел. Так что давай, сейчас за поворотом будет дверь, я ее тебе и открою.
-Надо полагать, именно из-за этого «маленько» он сейчас в полном неадеквате?
-Похоже на то. Приготовься, три, два, один… Пошел!
Я плыл в теплых водах, что, словно губы Мэля, мягко ласкали мою обнаженную кожу. Звонкая пустота в моей голове приятно гудела и почему-то хотелось смеяться, словно я переел гару. А когда появились шоколадные снежинки, я в этом почти уверился. Почти. Потому что в упор не помнил, когда бы я успел. Память вообще не спешила радовать меня своими картинами, а в голове гуляло радостное эхо. Мне было хорошо… Какое потрясающее состояние, ты как будто ощущаешь любовь всего мира, вокруг прекрасные люди, что так приятно тебе улыбаются. Ну может, не совсем люди, но все равно приятно. И глаза у них замечательные, красивые такие. Я мечтательно улыбнулся.
Как хорошо и уютно, руки Мэля осторожно гладят меня, словно касаясь впервые. Глупый… Томный вздох сорвался с моих губ, совсем все забыл. А вот я помню. Его ласки тогда были жарче огня, его поцелуи жгли мою кожу раскаленным железом, не то что сейчас… Странное раздражение глухо ворчало откуда-то издалека. Ну, Мэль, ну что ты делаешь… Не так…
====== Глава 58. Бу! ======
Видеть в своем воображении, как чужие руки ласкают тело любимого, как чужие губы касаются его обнаженной кожи, больно. Видеть это вживую, невыносимо, ибо в такой момент в сердце умирает что-то донельзя хрупкое и прекрасное. Словно доверчиво подаренный цветок, отброшенный на грязный пол равнодушной рукой и гибнущий там под тяжелыми сапогами, вместе с сердцем дарителя. Уго прекрасно помнил то чувство беспомощной ярости, что рвало его душу, когда губы Дису касались Ниро. А каково глядеть на это, если любимый, пусть не осознавая, но отвечает на эти ласки, а ты слишком далеко, чтобы вмешаться?
 
Поэтому, ведя Мэля кратчайшим путем в лабораторию, Уго ни словом не обмолвился о том, что там творится. Слишком опасен путь, чтобы дробить его сознание на бессмысленные переживания. Вот когда Мэль благополучно доберется, тогда уж и… Уго лишь изредка бросал взгляды на монитор для оценки ситуации, полностью сосредоточившись на безопасности навигации Мэля. Открыв для него технический коридор, он вздохнул с облегчением, здесь будет попроще, да и путь заметно сократится. Так что капитан Тонг скоро будет на месте. Посмотрев на монитор лаборатории, Уго судорожно вздохнул, ё-моё, что сейчас будет…
Мне не давал покоя запах. Целуя Мэля, я все никак не находил тот родной аромат летней ночи, что стойко у меня с ним ассоциировался. Ни томной мелодии жасмина, ни будоражащих ноток ириса и бергамота не было, лишь холодный, острый запах минеральной воды с лимоном. И это выводило меня из себя, сбивая весь романтический настрой. Какой нафиг секс, когда у меня скулы сводит от оскомины?
Глухое раздражение пробивалось даже сквозь сумасшедшую слабость, что сковала меня не хуже наручников. Сознание плыло в туманной дымке, и все вокруг было…странным, что ли? Я не понимал ни где я, ни что со мной, даже Мэль был… не таким. Он неправильно пах, его руки не так касались меня, его губы были непривычны на вкус. Не тот запах, не тот вкус, не те руки, не тот... Мэль? Меня дернуло от этой мысли. Не Мэль? Сквозь тягучее болото морока робко пробивалось осознание неправильности происходящего. Не Мэль?! Твою ж мать!
Мысли в панике заметались, но тело было все столь же непослушным. Словно ватное, оно лишь равнодушно могло осязать то, что с ним творил неМэль. Подобно мухе, я бился в сетях морока, пытаясь вернуть контроль над своим телом, но все было тщетно. Что-то в мозгу коварно нашептывало: ну зачем так переживать, зачем напрягаться? Как там в поговорке-то? Вот, и лежи, получай удовольствие. Голос ровно жужжал, убаюкивая, усыпляя бдительность, чужие руки меж тем совсем оборзели, спокойно и не торопясь, они стягивали с меня одежду. Почувствовав прохладный воздух обнаженной кожей бедер, я вновь мысленно рванулся. Да что за нахер! Не буду я тут лежать как баран на алтаре, у того хоть повод был, а мне это зачем? Чтобы пока я тут в отключке валяюсь, мне какая-то сука свой член присунула?! Еще не хватало!
Я выдирался, рвался из липкой паутины, напрягаясь до звездочек перед глазами. И постепенно мне стало казаться, будто она поддается, и я медленно, по миллиметру выползаю из этого гнилого болота. Слишком медленно. Чужие руки, уже не осторожничая, по-хозяйски оглаживали меня, мяли мои бедра, от чего я внутренне ощетинивался сотней иголок. Мне было плохо, тошно до рвотных позывов. Но мое тело не слушалось и в этом, оставаясь безучастно лежать на металлическом столе. Сука-некрофил уже развел в стороны мои колени, выставляя меня бесстыдно обнаженным и беспомощно открытым под ярким светом лаборатории, который даже под веками жег мне глаза. Во мне все выло и билось в агонии, ненавистная слабость стопорила даже непроизвольную мышечную дрожь, но психологически меня ломало и корежило от невозможности противостоять уже, похоже, неминуемому, мать его, изнасилованию.
-Мэль, мы почти на месте, остался еще один пролет, и будем в лаборатории. Осторожней шагай, здесь полно датчиков и кабели основные проложены. Не дай Айюма, зацепишь что, все погорим.