Пастыри чудовищ. Книга 2 (СИ)

– Полезнее некоторых.
Вылез, тоже, знаток. Я его и без Дара уделаю. Грызи тоже так думает: когда Морковка начинает своё «кудах-тах-тах, но как же Мел тогда…» – она чеканит:
– Мел отлично читает следы и ладит с животными, Господин Олкест, за вас я вполовину не так спокойна.
Морковка дуется, Пухлик добивает аудиторию:
– Да, а я ещё не говорил, что поведение нашего клиента – выше всяческих похвал? Он, знаете ли, на коленях ползал, чтобы мы нашли его сыночку. При этом не обронил ни полсловечка о том, что у него там в угодьях – хотя уж поверить можете, мы пытались.
– Нужно было не брать дело, – хором выдаём мы с Его Светлостью. И удивлённо глядим друг на друга.
– Нужно было, – соглашается Грызи. – Он явно искал группу не из Крайтоса. Это тоже подозрительно.
Как и то, что он позвал варга, а не направил слуг или наёмников.
– В Крайтосе же тоже ковчежники, – вспоминаю, – две группы.
Грызи отвечает коротким, раздражённым жестом.
– Я пыталась с ними связаться, но они не очень-то желают делиться сведениями.
У Грызи нелады со своими. В общинах её считают предательницей из-за побега. Другие ковчежники нашу группу тоже недолюбливают. Потому что, видите ли, мы перехватываем у них заказы. И потому что в группе устранитель.
Задание – тухляк. Понятно без слов Пухлика.
– Понимаю, – отвечает Грызи на мой взгляд. – Но там счёт может идти на минуты. Может, кто-то ещё жив.
По тону её ясно, что она сильно в этом сомневается. И что сейчас начнёт своё вечное: «Идут только добровольцы, остальные сидят на подстраховке». Нет уж, подруга, выкуси.
– Что с местностью?
С местностью просто. Речная пристань. От неё по прямой на запад – десять миль до Скорпионьих гор. Между горами и пристанью – в основном лес. Гуще и реже. С валунами, зарослями терна и кустами кровяницы. Последние три дня там были снегопады, ночью тоже порошило. Стало быть, следы могло скрыть.
Есть несколько виров, но это без толку. Да ещё Тёплое озеро – это за две с лишним мили от пристани на юго-запад.
– Вот здесь, – отчёркивает Грызи пальцем, – на берегу Тёплого озера стоит зимний охотничий домик Аграста. Строился специально для таких поездок. Там припасы, спиртное. Очень может быть, что охотники свернули именно туда. Это нужно проверить. Лайл и господин Олкест, этим займётесь вы. Нэйш, присмотри. Мы с Мел пойдём по следу.
Нэйш отвлекается от окна и ухмыляется так, будто Грызи притащила ему давно желанный подарочек в честь Перекрёстков. Рыцарь Морковка давится возмущением.
Пухлик оглядывает их лица и завершает всё коротким «Боженьки».
– Что?! Но… госпожа Арделл, я прошу прощения… вам это кажется удачной идеей? Мы же понятия не имеем, что там – и идти по следу, который может привести в ловушку, только вдвоём, вооруженными кнутом и атархэ…
Шум воды – это «поплавок» всплывает из реки. Бурчит в своей кабинке Фреза: «Вечно понесёт их вир знает куды. Вон, лошадушки-то аж мимо пристани промахнулись». Грызи открывает дверцу и взлетает на пристань. Выхожу за ней – и низкое небо падает, наваливается на плечи. Будто пыльный балдахин, который повесили над чистыми простынями. Вокруг всё в снегу, за лесом поднимаются вершины Скорпионьих гор – сейчас ужалят. Пар валит изо рта: первая ступень холода. Не то что в Вейгорде, где разве что по ночам лужи замерзают.
Снег лёгкий, рыхлый. Местами по щиколотку, а во впадинах – до середины икры и даже до колен. Если местность неровная – так просто по нему не побежишь.
– Корабли, – Гриз кивает на два судна, которые бросили якорь ниже по течению реки. Одно прогулочное, с богатой резьбой и отделкой, и одно – баржа с широкой палубой, по ней нервно расхаживают два единорога. Придурки что – ещё и единорогов потащили туда, где снег и мороз?!
– Опросим, – соглашается Пухлый. Уже усмотрел на палубах растерянные рожи команды и слуг.
– …я не навязываюсь, Единый упаси, но это же просто безрассудно, то есть даже для вас безрассудно, и я рад был бы выступить страховкой для вас или Мелони…
Рыцарь Морковка всё не умолкает, и Грызи наконец-то к нему поворачивается.
 
– Господин Олкест, счёт может идти на минуты. Вы за нами просто не успеете.
– Но если там опасность…
– То Лайл и вы – наименее защищены. Вы не ориентируетесь на местности, не читаете следы и пока еще слишком мало разбираетесь в повадках зверей. К тому же здесь могут быть проблемы с Даром, – деликатное макание мордой в снег. – Поэтому…
Мясник перехватывает её взгляд и принимает вид образцового работника.
– Не беспокойтесь, госпожа Арделл. Вы же знаете, со мной они в безопасности.
Морковка доходит от рубинового оттенка до почти гранатового.
– Я не о своей безопасности думаю! – у него чуть ли не фальцет прорезается. – Но если там разбойники, или хищники, или…
– Значит, у нас с Мелони останутся те, кто нас вызволит. Господин Олкест, у нас есть маск-плащи и Дар Следопыта. И если там животные, то я варг, вы же не забыли?
– Но, кажется, у вас нет способа контролировать с десяток тварей, как у Петэйра?
Мгновение Грызи смотрит на него и будто колеблется. Потом отвечает коротко:
– Не волнуйтесь об этом, – и поворачивается ко мне. – Мел, уходим в поиск.
Давно бы ушла, если б Морковка перестал орать. Кручусь у пристани: снег истоптан, воняет людьми. Слуги топтались сапожищами. Но вон там – ямки от копыт, навоз от коней. А вон кобель пометил дерево. Следы не выдохлись за ночь, и снегом их прикрыло только слегка. Можно поохотиться.
Позади раздаётся:
– Нэйш, если господин Олкест вздумает последовать за нами – выруби его и передай Фрезе. Всё, не тратим времени.
Его Светлость что-то там ещё бурлит на пристани, но Грызи уже оказывается рядом со мной, легко подхватывает ниточку следа и переходит на бег. Выравниваю темп: бежим теперь там, где снег протоптали лошади охоты. Приглядываемся: кто-нибудь отбился? Может, кто свернул? Четверть часа бега по утреннему лесу, разодетому в снежный траур. Замедляемся, ещё пять минут – и я взываю к Дару.
Криков нет, и голосов, и зова. Где-то далеко вскрикивает лошадь – на границе Дара, это миль пять. Но крик размывается, будто его занесло ветром. Вслушиваюсь опять, и кажется ловлю что-то там же… тягучий остаток будто бы знакомой песни. Вой? Собака? Игольчатый волк?
Небо давит на голову. Глушит Дар, будто завесой. Трясу головой, показываю: ничего, давай ещё побежим. Несёмся с Грызи дальше.
Бежится ничего себе, главное – выбирать, где снега поменьше. Холода не чувствуется. Плохо, что и ветра нет – ни звука, ни запаха не донесёт. Лесная тропа неровная. Стволы, сучья и прочая дребедень. Россыпи ягод кровяницы повисли на кустах. Кровью на белом. Вынюхиваю след, а на ум лезут папашкины сказочки про Снежную Деву. О том, как Дайра Ледяная как-то раз запуталась своим подолом в колючих кустарниках, изрезала белые руки – и ветки кустарников украсились сперва каплями крови, а потом капли переродились в красные ягоды с солоноватым привкусом. Надо бы набрать, как справимся. Конфетке пригодится для зелий, да и гарпиям вместо лакомства будет.
Охота мчит вперёд и оставляет столько следов, что и под снежным покровом легко разобраться. Вот тут остановились – отхлебнуть из фляг. Есть следы сапог. Хорошо, Грызи захватила галстук этого потерянного сыночки. С трудом, но унюхиваю, что он точно был с ними. Топтался у своей лошади – показывал дорогу.
Кони спотыкаются. Вспахивают поляны копытами. Встают на дыбы.
– Встревожены, – показываю на следы. – Не слушали седоков.
А собаки не хотели искать добычу и жались к охотникам. Может, на них тоже давило здешнее проклятущее небо. Или горы, которые выставили пики-хвосты. Что должно случиться, чтобы какое-то место так действовало на магию? Магию тебе при ритуале Посвящения дарит Каменюка в Башне Кормчей. Так с чего бы Дар теряется, если ты поживёшь в Алчнодоле, или сбоит, если ты оказался возле Скорпионьих нор?
Каждые четверть часа – перерывы. Слушаю. Нюхаю. Смотрю. Через час пробежки с юга начинает нести кровью. След мечется туда-сюда, потом заворачивает в том же направлении.