Мой сводный дракон (СИ)

Для моря ничего не жалко, но я вспоминаю, что не спросила, как наполнять слёзы магией, пытаюсь сосредоточиться, уговорить Огонёк поделиться силой. И вижу невероятно красивые капельки, взрывающиеся бриллиантовыми брызгами при столкновении с солнцем. Им нет числа. Они мелкие, яркие и при погружении в воду набирают цвет, но поймать хоть одну слезинку и рассмотреть не удаётся.
Я смогла отвлечься и взять себя в руки, умылась морской водой, настраиваясь на переговоры. Интуиция твердила, что вода — стихия переменчивая, гибкая, юркая и коварная, без боя требуемое не заполучу.
— Мне нужен один осколок, для Фрои, — произнесла я вслух, вновь поглаживая нагретую солнцем толщу поды. — Обещаю не брать ничего лишнего.
Спокойное прежде море мягко толкнуло в ладони, будто соглашаясь на обмен. Не уверенная до конца, верно ли поняла ответ, отвечало ли мне море вообще или у меня горячечный бред, нырнула под воду. И поняла, что оно действительно приняло мой дар!
Дно было усыпано драгоценными камнями, украшениями, причудливыми ракушками, по всей видимости представляющими в Эрмиде немалую ценность, раз и они принимали участие в проверке на вшивость много болтающей попаданки.
Вынырнула, красная от недовольства. Набрала в лёгкие воздуха.
— Море, ты коварно. Мне нужен один–единственный ауромо для Фрои и всё. Как его найти в этом разнообразии? Я ведь сказала, что возьму только осколок, больше мне ничего не нужно, хотя слёз я тебе выдала куда больше нужного.
Нырнула второй раз. Богатств стало ещё больше и найти среди сверкающих сокровищ с виду ничем не примечательный камешек не представлялось никакой возможности.
Я уже было вынырнула, как вдруг увидела сцепленные между собой серьги с тёмно–фиолетовыми камнями. Картинка перед глазами размывалась, но мне казалось, это те самые мамины любимые серёжки, что много лет назад у неё вытащили в поезде. Она страшно расстроилась и часто их вспоминала.
Рука потянулась к бесценной для мамули драгоценности, но я вовремя вспомнила, что договаривалась об ином.
Нырнуть в третий раз сразу не смогла — стоило отдышаться.
— Я читала Пушкина и знаю, что договорённости нарушать нельзя, — пошутила с усмешкой, вспомнив сказку о золотой рыбке.
Море словно тоже читало эту сказку. В третий раз морское дно устилали серые камешки, а желаемый ауромо сверкал тёмно–фиолетовым бочком и ждал меня на видном месте.
Поблагодарила проказливое морюшко и помахала рукой с зажатой драгоценностью, чтобы Фроя не мешкала и плыла сюда. Ужасно не хотелось провоцировать Рагнара. Он велел поторопиться, а значит, запросто мог вернуться и сообщить, что время истекло.
Солнечная фея неслась ко мне на всех парах. Незагорелые руки частой дробью появлялись над водой, и в какой–то момент я поняла, отчего слежу за ней взглядом и не могу его отвести. Руки были длинными, совсем не детскими.
— Получилось! — радостно закричала она, приближаясь.
А я рассматривала красивую зеленоглазую девушку и диву давалась. Ну и немного ёрничала про себя, думая, как она оправдает свою промашку. Видимо, действительно так хотела ауромо, что потеряла контроль и показалась в истинном виде.
— Это тебе, — протянула я камешек.
— Фиолетовый, — благоговейно произнесла Фроя, протягивая руку навстречу, но не хватая камень. Подрагивающие пальцы застыли в миллиметре от подарка. — Фиолетовый, — повторила она, поднимая на меня наполненные слезами глаза.
— Ну, да. А что? — смутилась я, отдавая камень.
Всё внимание девушки сосредоточилось на подарке. Она держала небольшой камешек, положив его, словно жемчужину, в центр соединённых ладоней.
— Это символ Великой Тьмы, Праматери, основы мироздания, — прошептала Фроя.
— Это хорошо или плохо? — спросила я, голосом выдавая свою неуверенность, поскольку девушка выглядела странно: согнутые плечи и колени, сгорбленная спина. Словно я преподнесла не дар, а нечто гнетущее, страшное. — Ты ведь у нас солнышко, а не…
— Хорошо или плохо? Леди Алессаль! — Фроя выпрямилась, сжала подарок в кулак и твёрдо посмотрела на меня. — Леди Алессаль, из Великой Тьмы родился Свет. Ваш подарок — это… Я не нахожу слов, чтобы выразить свой восторг! Это… это…
 
Прижала руку к груди, выдыхая. Судя по всему, подарок превзошёл все ожидания, можно не паниковать.
— Я так понимаю, теперь мы сёстры и ты можешь называть меня просто Алессаль, — заметила с улыбкой.
— Наверное… Если вы позволите.
— Я настаиваю. Также очень хочу услышать историю твоей необычной трансформации, — намекнула на её новый, взрослый образ.
— Ой, — пискнула прекрасная девушка–ребёнок. — Простите… прости, Алессаль. Это долгая история, но тебе я, конечно, всё расскажу.
— Меня уже ждёт Рагнар, поэтому начинай, — поторопила я, выныривая из воды и надевая платье на мокрое тело.
— Я фея. Для погодного мага хуже сочетания не придумать, ведь моя раса — одна из самых эмоциональных, вспыльчивых и несдержанных, — призналась Фроя, появляясь из воды уже в виде маленького зеленоглазого ангела. — Сюда меня отправили в возрасте четырёх лет. После того, как я затопила родной город, — призналась она, прочистив горло коротким кашлем.
— Совсем?
— Угу. Мне не купили мороженое, я рыдала и так сильно себя накрутила, что разверзлись небеса. Через час нашу долину затопили разлившиеся реки…
Фроя рассказывала о невероятной магии в образе ребёнка, но выглядела при этом прожившим долгую и тяжёлую жизнь взрослым. Голос дрожал от слёз, каждое слово давалось с трудом, но она честно рассказала обо всех бедах, что натворила. Об уничтоженном городе, о загубленных жизнях. О том, что родители не смогли её простить… Об изгнании. О лорде Фогрейв, который принял её на своей земле, нашёл ей семью, устроил в специальную школу и назначил содержание.
Мы уже подходили к ожидающему меня Рагнару, и я ускорилась, так как очень хотела снять хотя бы часть ответственности с этой юной, но бесконечно несчастной девочки.
— Сколько тебе было лет? — спросила, предполагая, что она ответит.
— Пять.
— Фроя, в первую очередь ответственность за ребёнка такого возраста всегда лежит на родителях. Они ведь знали о твоей магии? — Девочка кивнула. — Знали. И, видимо, считали, что справятся. Или закрывали глаза на звоночки, которые не стоило игнорировать. Во вторую очередь забота о сильных магах, ответственность за них лежит на государстве, которое обязано обеспечивать безопасность своих жителей. Пятилетка не может нести ответственность за свои эмоции.
— Думаешь? — спросила девчушка, подняв на меня заплаканное лицо.
— Точно знаю, — ответила без капли сомнения в голосе. — Твоей вины в произошедшем нет. Ты была совсем крохой! О чём вообще говорить? Если бы у меня родился ребёнок с таким даром я бы собрала чемоданы и переехала в другой мир, где моему ребёнку смогли бы дать образование и возможность жить свободным магом. Они ведь знали об Эрмиде!
— Я не думала в таком ключе, — пробормотала Фроя.
— Эрмид — твой дом, здесь у тебя есть лорд Фогрейв, который, можно сказать, сделал то, что должны были сделать родители. И теперь у тебя есть я, — добавила с улыбкой, чтобы немного улучшить её настроение.
— Да. А ещё у меня есть фиолетовый ауромо! — радостно закончила Фроя, демонстрируя камень Рагнару, к которому мы как раз приблизились.
Он подхватил девчушку на руки и посмотрел на меня, изогнув бровь.
— Я не умею плакать дозировано, — произнесла с достоинством.
Мне показалось, Фроя хотела что–то сказать по этому поводу, но постеснялась вмешиваться в наш разговор. При этом обнимала шею Рагнара привычно и раскованно, и явно чувствовала себя уютно.
А ведь она красивая молодая девушка, а не ребёнок.
Я поджала губы и первой пошла к карете, слушая разговор за спиной.
— Представляешь, Рагнар. Он фиолетовый! Ты видел когда–нибудь такой? — восхищалась Фроя.
Ага, выходит, если они не на людях, она ещё и обращается к нему без должного пиетета. А ведь он землевладелец! Может…