Мой сводный дракон (СИ)

— Рагнар, у меня важный вопрос, — начала я, как только брат позавтракал и потянулся к чашке с кофе.
— Удивлён, как тебя хватило до конца завтрака. И не лопнула ведь, — пошутил он миролюбиво и кивнул, позволяя продолжить расспросы.
Не стала зацикливаться на царском жесте и заводиться, сейчас куда важнее разобраться в ситуации.
— Что побудило тебя ворваться ко мне ночью?
— Тебе не понравится мой ответ. — Рагнар усмехнулся и выглядел при этом действительно довольным и отчего–то хитрым.
— Ещё больше мне не понравится, если подобное начнёт повторяться из ночи в ночь. Объясни, что я сделала не так, пожалуйста. Окно я не открывала.
— Но хотела.
— Хотела, но вовремя остановилась, — не стала отпираться я. И не удержалась от претензии: — А ведь ты не объяснил, чем опасно открытое окно. В Харраде такого правила нет.
Мужчина неторопливо допил кофе, отставил чашку и полностью сосредоточился на мне.
— Алессаль, правила Харрада распространяются на Харрад. В путешествии, среди опасных незнакомцев, хищников, магических ловушек и растений с опасными для человека свойствами, ты должна беспрекословно слушать меня. Я не могу пояснять каждый свой шаг.
Я покусала губы, стараясь обуздать эмоции. И плевать хотела, что он видит и понимает, как мне непросто.
Уловка сработала — мысли прояснились.
— Я понимаю, что ты не обязан работать моим личным наставником, что опасную грань мира стоит изучать по книгам, а не сталкиваясь с ней напрямую. Но ответить на прямой вопрос ты можешь.
— Тебе не понравится, если я дам ответ на вопрос о прошлой ночи. Более того, ты смутишься настолько, что, возможно, испортишь впечатления этого дня, а у нас запланировано много интересного, — не отрывая от меня лукавого взгляда проговорил Рагнар.
Прищурилась. Запугивает или провоцирует продолжить расспросы? В любом случае я приняла решение и менять его не стану.
— Смущением больше, смущением меньше, — хмыкнула я. — Говори.
Я продолжила завтрак, демонстрируя, что меня совершенно не трогают неприличные намёки. Я совершенно точно знаю, что вела себя выше всяких похвал и единственная моя «провинность» — то, что подошла к окну «с самыми коварными намерениями».
— Вчера ты обратила внимание на нескольких мужчин, более того, задержала на них взгляд. Магически одарённые расы чувствуют любое внимание со стороны и отвечают на него — агрессией, дружбой, взаимной заинтересованностью. Вариантов тьма.
— Даже исподтишка нельзя? — ужаснулась я. — А как тогда изучать этот самый мир? Как заботиться о своей безопасности? Все люди, когда заходят в наполненное незнакомцами помещение, оглядываются и оценивают обстановку. Это ведь совершенно естественно, — убеждённо и эмоционально произнесла в ответ.
— Если бы ты оценивала их так, как описываешь… — бросил Рагнар очередной намёк.
— Ну… признаю, да. Я смотрела с другим интересом — научным!
— Алессаль, ты — девушка.
— Звучит как смертельный диагноз.
— Ты красивая молодая девушка, аристократка, к тому же невинная и чистая, светлая. Ты словно магнит для мужского внимания. Свет всегда привлекает тьму.
— Вот будет забавно, если моей магией окажется непроглядная тьма, — расхохоталась я. — Ладно, это всё шуточки. Давай вернёмся к изначальному вопросу. Итак, я могла спровоцировать местных мужчин своим любопытством. Открытое окно — это что–то вроде приглашения?
— Для вампиров — персональное приглашение, для эльфов — повод применить дурманящую пыльцу, для большинства мужчин — просто провокация.
— Окно я не открыла, но ты пришёл, — напомнила я.
— Да. Потому что я отчётливо уловил сильное возбуждение и решил, что ты под воздействием. Но в спальне никого не было. Ты хотела меня, Алессаль.
В лицо будто кипятком плеснули. Раскалённой лавой она растеклась по телу, активируя огонь иного толка.
Звякнуло. Кажется, упала вилка из ослабевших пальцев.
Я смотрела в потемневшие от страсти глаза Рагнара и не могла разорвать это чудовищное напряжение. Притяжение. Дикое пламя, разгорающееся в теле.
Схватилась за край стола, сжала пальцы в попытке удержать себя от ошибки.
 
Здравый смысл тоненьким писком напоминал, что я не должна поддаваться, что должна быть сильной, но за рёвом сметающего всё на своём пути пламени он казался едва различимым, не важным.
— Я… — Голос не слушался. В горле неожиданно пересохло. — Я…
Картинка перед глазами смазалась, поплыла. Я видела объятый пламенем силуэт Рагнара. Тёмный. Стремительно теряющий очертания.
Как вдруг отчётливо уловила чуждый, совсем не подходящий ситуации запах. Глаза защипало.
Вздрогнула, выныривая из странного состояния.
— Мамочки! — вскрикнула, отстраняясь от полыхающей белоснежной скатерти и столешницы, обугленной в тех местах, где я за неё держалась. Пальцы проникли в деревянное полотно, оставив глубокие чёрные выемки.
В ужасе посмотрела на пляшущий и будто бы живой огонь. Он с любопытством исследовал стол, заглянул в чашку, недовольно выбросил сноп искр и обиженно уполз, с куда большим энтузиазмом продолжив уничтожать ткань и рисовать тёмные узоры на столешнице.
— Не пугайся, он не причинит тебе вреда. Положи руки назад и призови его, — подсказал Рагнар.
Кашлянула, прочищая горло. Несмело коснулась отметин, которые умудрилась оставить.
— Горячо.
— Терпи. Если он поймёт, что тебе страшно, считай, осталась без магии.
— Как это? — возмутилась, вытаращив глаза.
— Стихии коварны и опасны, они подчиняются единицам и постоянно испытывают их на прочность. Тебе не повезло.
— Почему не повезло? Очень даже симпатичный огонь, — оскорбилась я в лучших чувствах. — Многие в Харраде пользовались этой стихией и ничего, справились.
— Твой огонь не стихийный, Алессаль, а живой и потому самый сложный в обращении. Его почти невозможно укротить, потому у людей его зачастую сразу блокируют, — объяснил Рагнар.
Я посмотрела на любопытный огонёк, который без зазрения совести забрался в тарелку брата и сейчас «лопал» остатки его завтрака. А мой не тронул. Да мы с ним уже на одной волне! Чувствую, что подружимся!
Взяла вилку и нож, стараясь не морщиться от их температуры. Ощущения были не из приятных, но Рагнар сказал, что меня огонь не обожжёт, значит, сомневаться не приходится. Каким бы сложным типом ни был брат, а слов на ветер он не бросает.
Отрезала кусочек омлета с сыром, с удовольствием проглотила.
— С дымком даже вкуснее, — оценила новую «пряность» в блюде и продолжила есть, наблюдая, как мой «засланный казачок» подползает к противоположному краю стола. — А блокировать свою магию я никому не позволю. Не думаю, что живой огонь сложнее в обращении, чем ты.
Сохранить невозмутимость удалось ценой невероятных усилий. У Рагнара был такой вид, что я отдала бы все свои ценности с Земли ради одной–единственной возможности — запечатлеть его на видео!
Между тем, я отрезала ещё один кусок омлета и принялась тщательно его разжёвывать, наблюдая, как братец пытается не лопнуть от избытка чувств. Не знаю, к счастью или сожалению, но он быстро вернул себе привычный надменный вид.
— Призови огонь, — произнёс он без всякого выражения.
Интуиция включилась моментально: шутки кончились. Язвить и провоцировать дальше не стоит.
Беспрекословно положила руки на дымящуюся столешницу, замерла на секунду, привыкая к температуре, и мысленно приказала огню погаснуть.
Прыгающий со стороны Рагнара огонёк недоверчиво замер и «посмотрел» на меня, поражаясь такой наглости.
— Так, дорогой, или ты будешь сотрудничать или тебя вновь запрут на веки вечные, — сообщила я этому хулигану. — Живо ползи назад! Будем с тобой разбираться позднее и без свидетелей.
Пламя недоверчиво рявкнуло, охватив разом всю поверхность стола и взимаясь на метр к потолку.
— А я говорил, — хмыкнул Рагнар, и не думая подскакивать и отходить от источника опасности.
— Ладушки, — игнорируя брата и обращаясь только к огню, выдохнула я, поднимаясь, чтобы разговаривать с ним на равных. — Если ты любишь публику, будет тебе разбор полётов при свидетелях.