Манглабит Варанги (СИ)
— Стена щитов!!!
При этом сам сотник присел на колено, коснувшись кромкой щита земли. В свою очередь, стоящий за его спиной ратник прикрыл голову Романа сверху, чуть наклонив свой щит к себе — а гвардейцы оставшихся двух рядов просто подняли защиту над головами. И все щиты — внахлест, сомкнув краями…
Примеру славянской сотни последовали и прочие варанги. Но Самсон, зная убойную мощь самострелов, принялся негромко молиться — понимая, что ни дощатые щиты варягов, ни даже его чешуйчатый панцирь не остановят арбалетных болтов:
— Живый в помощи Вышняго…
— В крове Бога небеснаго водворится…
— Речет Господеви: заступник мой еси и прибежище мое, Бог мой…
Русичи подхватили молитву манглабита, читая ее дружным хором… А между тем, стрелки Булонского уже вышли на рубеж атаки, готовясь в ближайшие мгновения обрушить град болтов на стену щитов варанги!
Но когда большинство валлонов принялись обеими руками натягивать тетивы, для устойчивости продев носок в стремя арбалета, с протехийзмы по ним ударили нумеры! Чьи соленарии ничуть не уступают в дальнобойности франкским самострелам… Кроме того, с основной стены врага обстреляли расчеты баллист и скорпионов, обрушив на арбалетчиков Готфрида несколько десятков полуметровых дротиков и свинцовых ядер!
Дротики ромейских метательных орудий прошивают людей насквозь вместе со щитами, прибивая их к земле, словно каких жуков. А ядра крушат ребра и конечности, порой отрывая их — но страшнее всего, когда свинцовое ядро баллисты врезается в человеческую голову! После на тела несчастных лучше даже не смотреть…
Жуткие смерти соратников, попавших под огонь греческих пороков, в одночасье сломали арбалетчиков Булонского. А болты соленариев многократно увеличили их жертвы, посеяв панику в рядах валлонов… Свое слово сказали и ветераны-токсоты, дотянувшиеся до врага из составных луков! И не ожидавшие столь суровой встречи, стрелки Готфрида в панике отхлынули назад, бросившись бежать в сторону в нерешительности замершей крестьянской пехоты…
Завидев повернутые к ним спины спешно убегающих врагов, многие гвардейцы не удержались, ринулись вперед, ведомые боевым азартом! Взыграла горячая кровь и в жилах Романа — но помня Диррахий, и не слыша сигнала ромейских труб, призывающего к общей атаке, он поднял над головой секиру, и громогласно воскликнул:
— На месте! Стоим на месте!!!
Несколько особенно горячих голов из числа русичей Самсона, с неохотой, но все же подчинились приказу манглабита. Но иные сотники сами устремились вслед за валлонами, увлекая гвардейцев за собой… И настигли противника — рубя в спину арбалетчиков, да сметая с пути неумелых крестьян, рискнувших противостоять варангам!
Вскоре уже вся масса лотарингской пехоты обратилась в безудержное бегство. Но тогда над полем боя вновь взыграл турий рог Готфрида! Ибо герцог решил, что все еще может обратить ход схватки в свою пользу, бросив рыцарей в контратаку… Однако просчитавший своего противника Комнин приказал варягам остановить преследование и вернуться в строй — и волю базилевса тотчас огласил рев множества ромейских труб!
А спустя пару мгновений они вновь заиграли, отдав приказ открыть ворота — и тогда вперед двинулись гвардейцы-клибанофоры, сохраняя идеальное равнение в рядах, и ослепляя врага блеском начищенных ламеллярных панцирей! На левом же фланге из ворот святого Романа показались прониарии — бронированные похуже всадников гвардейских тагм, но при этом нисколько не уступающие рыцарям… Появление тяжелой кавалерии ромеев на поле боя заметно смутило Булонского — и немного поколебавшись, он отдал приказ остановить рыцарей, покуда двинувшихся вперед шагом.
При этом не последнюю роль в отказе герцога от продолжения битвы сыграл тот факт, что бросившиеся в погоню варяги остановили преследование его воинов — и начали отход к рову, где итак замерла большая часть ромейских наемников. Тем самым лишая рыцарей всякой возможности разгромить варангу — и повторить успех Гвискара у Диррахия…
Глава 6
Роман замер у дверей, ведущих в покои Марии Аланской, держа в руках поднос с креокакавос, приготовленным к арестону — дневной трапезе. На широком серебряном блюде выложен вначале обваренный, а затем и обжаренный до золотистого цвета нут — жарят его в оливковом масле с мелко нарезанным укропом. Также на блюде выложены небольшие кусочки запеченного на вертеле мяса — свиной лопатки, заранее замаринованной с луком, солью и специями. Обычно мясо маринуют с вечера, а готовят на следующий день… К нуту также полагается соус из смешанного с медом, солью и тимьяном уксуса — а глубокий золотой кубок наполнен разбавленным водой сладким вином. И ради царевны Самсон попробовал не только мягкий, рассыпающий после первого укуса нут да ароматное, с щедрым дымным духом мясо — но и вино. С удивление отметив, что оно похоже на сладкий густой виноградный сок, а не ту неразбавленную кислятину, что он когда-то пробовал по молодости.
Впрочем, единственный крошечный глоток вина не придал манглабиту решимости — и несколько томительный мгновений он медлил у закрытых дверей, собираясь с духом. Наконец, когда взгляд одного из ратников, дежуривших у покоев царевны, стал откровенно недоуменным, сотник решительно кивнул головой — и страж тут же постучал в дверь…
Да, варангу вновь перевели в Вукалеон — в то время, как императорская семья вернулась во Влахернский дворец вместе с кувикулариями. Ведь авантюра Готфрида из Булони потерпела полный крах — хотя после первой, провальной попытки овладеть Царьградом, он все же не согласился принести вассальную клятву базилевсу. В конце концов, с герцогом была лишь малая часть крестоносного войска! И он все еще надеялся переломить ход борьбы с ромеями в свою пользу…
Тогда Комнин призвал курсирующие вблизи столицы отряды печенегов — и велел им атаковать стояку крестоносцев. И на рассвете следующего дня кочевники приблизились к валлонам, чтобы начать засыпать их стрелами на безопасном для себя расстоянии! Готфрид потерял несколько десятков воинов прежде, чем арбалетчики отогнали степняков. После чего, ободренный успехом, он отправил за ними в погоню сотню рыцарей, рассчитывая вдохновить уже всю свою рать победой над ромеями!
Однако печенеги увели преследователей за собой, умело подпуская их к себе — чтобы не потеряли азарт! — а потом снова отрываясь… Вскоре крупные жеребцы-дестриэ, хоть и стремительные на коротком разгоне, но непригодные к продолжительной погони, выбились из сил. А сами франки обнаружили себя в опасной близости от Золотых ворот Царьграда… И не успели они отступить, как ворота открылись — и на рыцарей обрушилась тагма схолариев числом в три сотни клибанофоров! Бронированные вместе с жеребцами ромеи в считанные секунды опрокинули противника, чьи кони окончательно выбились из сил — и все это на глазах всего войска Булонского! Обескураженный герцог не посмел ввести в бой оставшуюся рыцарскую конницу, памятуя о мощи и дальнобойности греческих скорпионов и баллист. Хотя гвардейская тагма и замерла у стен, словно вызывая феодалов на бой…
Решив, что с демонстрацией своих возможностей пора заканчивать, Комнин отправил Гуго из Вермандуа послом к Готфриду. Брата французского короля — и сына русской княгини Анны Ярославны… Последний едва не погиб при переправе через Адриатическое море — его корабль утонул, но знатного франка спасли ромеи. И тут же препроводили наполовину гостя, наполовину пленника в Царьград, вырвавшись вперед крестоносного войска! А базилевс вроде бы и принял Гуго со всеми возможными почестями — однако вскоре мягко склонил к присяге…
Так вот брат французского короля постарался объяснить Готфриду едва ли не на пальцах, что, во-первых — крестовый поход организован папой Урбаном II с целью помочь ромеям в их борьбе с сарацинами, по просьбе Комнина. И раз великий понтифик откликнулся на эту просьбу, то он точно не оценит войны с христианами, пусть даже и схизматиками! Во-вторых, что вожди крестоносцев, пусть они и соблазнятся сокровищами Царьграда, но никогда не признают Готфрида новым базилевсом. И если война с ромеями и состоится, и даже будет успешной, то позже крестоносцы просто передерутся за власть и трофеи! Ну и, в-третьих — раз уж сам Гуго принес вассальный оммаж базилевсу, то и он, и его войско не поддержат Готфрида в войне с Комниным. И более того, даже если итальянские норманны и объединятся с Робертом Нормандским и Робертом Фландрийским в своем желании помочь герцогу, Стефан из Блуа и Раймунд Тулузский примут сторону брата своего короля! Тем более, что именно Раймунд Тулузский ведет к Царьграду самое большое войско — и в тоже время Боэмунд из Тарента, лидер итальянских норманнов, является его личным врагом. Так что если между христианами и начнется война, Алексей Комнин сможет всецело положиться на франкских рыцарей…