Инцел на службе демоницы 1 и 2: Секса будет много (СИ)

Под жалостное протестующее блеяние его перенесло в центр аудитории, вращая прямо над огнем, как тушку на вертеле. Казалось, сатир даже задымился.
— Госпожа Беатри-и-иче, — заблеял он совсем по-другому, заискивающе и почтительно, — это недоразуме-е-е-ение…
Проигнорировав его, Би повернулась ко мне.
— Малыш, вставай! Не забывай, зачем сюда пришел.
Опираясь о стену, я медленно поднялся. В голове противно гудело от недавнего удара, затылок ныл, требуя как можно скорее встретиться с подушкой — и препятствий для этого больше не было. Дверь, закрытая магией, сейчас была открыта, причем настежь. Яна стояла там же, где я ее и оставил, апатично уставившись в пол, вообще не реагируя на творящееся вокруг.
— Бери-и-ите! — усердно уворачиваясь от языков пламени, пытающихся лизнуть его бока, проблеял сатир. — Де-е-евочка ва-аша!..
Мой взгляд сам собой соскользнул с Яны на других девчонок, сидящих по всей аудитории, как манекены на витринах. Вероятнее всего, на них тоже всем плевать, и никто за ними не придет. Я заберу Яну, дверь закроется, и они останутся тут с однорогим пафосным козлом. На сколько? Навечно? Или пока не отберет у них красоту и молодость, а потом выбросит как испорченные игрушки?..
— А остальные? — спросил я.
— А остальные? — Би переадресовала мой вопрос вращающемуся над огнем сатиру.
— Такого уговора не было! — возмущенно буркнул он. — Это грабе-е-еж! Это непра-а-авильно!..
Демоница небрежно махнула рукой, и пламя прибавило мощности, как на газовой горелке.
— Да забира-а-айте! — взвыл он, подпрыгивая в воздухе, уворачиваясь еще отчаяннее. — Граби-и-ители!..
В глазах Би мелькнули всполохи пламени, куда более яркого, чем то, что на полу.
— Ты что, — зловеще спокойно спросила она, — посмел проявить ко мне неуважение?
— Что, что вы, госпожа Беатри-и-иче! — испуганно проблеял сатир, которого закрутило еще быстрее.
— Смотри, еще раз проявишь — и я тебя испепелю!..
Оттолкнувшись от стены, я подошел к двум девушкам, сидящим на соседних партах. Как и Яна, они обе безучастно смотрели себе под ноги. Я пощелкал перед их глазами, однако это не вызвало никакой реакции — даже на звук не повернулись. Они все здесь были в одинаковом состоянии: без личностей и характеров, мыслей и желаний, лишь красивые послушные оболочки, с которыми можно было делать все, что угодно. По ощущениям, я мог потискать их во всех местах, и они бы не возражали.
— И куда их? — спросил я.
— Куда хочешь, — отозвалась Би, — хоть к себе домой забери.
Очень смешно… Без особого успеха я снова пощелкал перед их глазами, задаваясь вопросом, как бы их отправить по их домам. В таком состоянии они вряд ли вспомнят адрес. Надеюсь, у Би есть какое-нибудь противоядие от этого магического транса.
— Ну хоть одну-то оста-авьте! — вдруг оживился сатир. — Это же не ва-аша территория! Синьор Сальвадоре лично мне разреши-ил!..
Похоже, чем больше он подрумянивался, тем говорливее становился — и тем меньше замечал, каким насыщенно красным цветом заливались огоньки в глазах Би.
— А забирать у меня все это непра-а-авильно!.. — причитал он. — Так же нельзя-я!..
— Все, достал! — резко бросила она.
В один миг пламя разгорелось так мощно, словно в него влили целую бочку бензина. Столб взвился до потолка, охватив сатира целиком, поглотив вместе с болтающимися руками и копытцами. Из огненной стены донеслось жалобное беспомощное «Бе-е-е-е!». Однако уже через секунду и пламя, и вращавшийся в воздухе сатир бесследно исчезли. Со звоном на пол упал массивный золотой медальон, и все вокруг затянула тишина. Ни копоти, ни дыма по-прежнему не было. О произошедшем напоминали только маленькие искры, летающие по аудитории как красные мотыльки.
Я растерянно уставился на старинный медальон на полу — единственное, что от него осталось. Он что сгорел?.. Би много раз грозилась меня испепелить, но, кажется, я впервые увидел, как это работает. Она перехватила мой взгляд, и, взлетев в воздух, медальон оказался в ее кулаке.
— А это не слишком… жестоко? — спросил я.
 
— Он сам виноват, — невозмутимо отозвалась она. — Применять ко мне правила другого демона — это неуважение… И потом умирать для них больно, но не смертельно. Они бессмертны, но, даже зная это, лебезят, унижаются, не имеют ни принципов, ни совести, — она брезгливо поморщилась. — Люди готовы пожертвовать собой ради другого, а эти ничтожества думают только о собственной шкуре и за тысячи лет не смогли выбить себе лучшей доли. Люди не такие, за это я люблю людей…
Пока она говорила, парты сами собой расползались по аудитории, словно их тащили невидимыми канатами, аккуратно расставляя по местам. Все вокруг возвращалось в тот же вид, в котором и было, когда я сюда пришел — разве что теперь здесь не было лектора. Судя по всему, он сейчас отходил от стычки с Би в аду.
— Нельзя-я, непра-авильно, — передразнила его демоница, небрежно вращая на пальце массивную цепочку его медальона. — Ничтожества любят оперировать правилами, которые для них установили другие. Но это еще не значит, что мы должны соглашаться с их правилами! Вот ты…
Тонкая струйка пламени, выскочив из-под ее ногтя, метнулась в мою сторону и неожиданно ласково провела вдоль моей щеки — без следа и ожога. Казалось, она сняла и боль в голове, и ломоту в затылке всего одним прикосновением.
— Ты пришел сюда, не спрашивая разрешения и не ожидая поддержки, просто потому что считал это правильным. И это единственное правильное, на мой взгляд. Я тобой горжусь, — с улыбкой добавила Би.
— А я думал, ты не появишься, — улыбнулся я в ответ, — ты же говорила…
— Малыш, — со смешком перебила она, — не надо верить всему, что я говорю! Иногда я говорю, чтобы тебя проверить, хватит ли тебе решимости выступить одному.
Голова все еще немного гудела, но при этом я чувствовал себя удивительно легко и бодро — от мысли, что у меня есть Би. В лекционном классе, который еще недавно был полем боя, теперь было тихо и спокойно. Выдохнув, я сел на парту рядом с одной из девушек, по-прежнему неподвижной, как восковая фигура. В таком состоянии ей можно было положить руку на плечи и сфотографироваться, отмечая победу. Усталость, забитая адреналином, пока я бодался с сатиром, нахлынула вновь. Моя миссия здесь была выполнена. Теперь Би вернет их в норму, и мы все отправимся по домам.
— Ну и чего ты расслабился? — внезапно спросила она. — Давай приводи их в порядок и пойдем отсюда!
Слова прилетели как еще один удар о стену.
— Я? — непонимающе уточнил я.
— А кто, я? — в тон мне отозвалась Би. — Член у тебя.
Чего? Я аж подскочил на месте. А причем тут мой член?
— Слышал про секс-хилинг? — продолжила демоница. — Искусство ныне забытое, но тем не менее эффективное… Хорошенько их трахни — и они сразу придут в норму. Считай, что твой член — ключ к их ментальному здоровью. Вставляешь ключ, — она выразительно провернула пальцем в воздухе, — получаешь результат. Все же просто…
Немного обалдевший от услышанного, я внимательно посмотрел на нее. Она что, прикалывается? Губы Би разрезала усмешка, а в глазах плясало озорное пламя. Однако на шутку это не особо тянуло — она явно ничего не собиралась делать сама. Мой взгляд рассеянно пробежался по девушкам в аудитории, сидящим ровно в тех же позах, в которых они сидели, когда я переступил порог. От их заторможенного вида даже не вставало — с тем же успехом можно было подкатывать к резиновой кукле. Их скорее хотелось по голове погладить, чем трахнуть.
— То есть, — прищурилась Би, — трахнуть девчонку для тебя сложнее, чем ее спасти?
 
— Ну я не стал бы так утрировать, — уклончиво отозвался я.
Хотя конкретно в данном случае — да.
— Хорошо, — она пожала плечами, — я тебе помогу, сниму твои моральные колебания…
Говоря, она подошла к одной из девушек, сидящей на подоконнике так органично, что ее можно было оставить вместо вазы с цветами.
— В этот раз спасти девчонку — значит ее трахнуть, — торжественно изрекла демоница.