Связанные вечностью (ЛП)

Но это произошло снова.
И снова.
Ниам заскулила.
Он склонился в окно между их местами и увидел, что она ворочалась, ресницы трепетали. Тихие стоны срывались с приоткрытых губ. А потом знак пояса безопасности замерцал над его головой, хотя турбулентности не было. Старший бортпроводник поспешил по проходу и пропал в кабине экипажа. Кийо нахмурился, инстинкт говорил, что что-то не так.
Он встал с места и прошёл по проходу, прислушиваясь к разговорам за дверью.
— …не знаю. Турбулентности и бури нет, но инструменты сбоят.
Волоски на его шее встали дыбом, он посмотрел на Ниам. Радуясь, что другие пассажиры спали, Кийо оббежал проход и устремился к ней. Энергия от неё окутала его, словно он врезался в облако жаркого воздуха.
Это она.
Она устраивала проблемы самолёту.
Твою мать.
Он склонился в её кабинку и нежно потряс за плечо.
— Ниам. Проснись.
Стон боли сорвался с её губ.
Ей снился кошмар.
Кийо, не думая, забрался в кровать, вытянулся рядом и притянул её к своему телу. А затем прижал губы к её уху.
— Ниам, проснись. Просыпайся. Всё хорошо.
Она дрожала и открыла глаза.
Вытекающая энергия вернулась в неё, как в вакуум.
Она повернула голову, и округлила глаза в смятении из-за него рядом.
— Что случилось?
— Ты спала, — тихо сказал он, сжав её крепче. — И во сне устраивала электрические проблемы на борту.
— Ох, всё в порядке?
Кийо кивнул и устроился удобнее, она повернулась к нему, опустила щеку на подушку, ладони сжала у подбородка. Она выглядела юно и растеряно, смотря на его лицо большими глазами, полными боли.
— Хочешь рассказать, что снилось?
— Ронан. Мне снился день, когда он умер. Он смешался с другим. С событиями из прошлого.
— Что с ним случилось?
Она выдохнула с дрожью.
— Я не говорила об этом.
— Думаю, в этом проблема.
Кийо думал, что она не ответит, но тихий голос заструился между ними.
— Я настояла, чтобы мы покинули Рим, из-за чувства, что нам нужно в Мюнхен. И когда мы попали туда, у меня было видение о Розе. Я знала, что нужна ей. И мы нашли Розу, убегающую от Фионна, её преследовали Гарм. Мы забрали её в свободную квартиру, где укрывались сами. Мы не знали, что ковен Розы тоже преследовал её, и они нашли нас. У меня было видение… — Она умолкла, сжав кулак под подбородком. — Я увидела его смерть перед тем, как это случилось. Я сказала ему бежать… но было слишком поздно. — Кийо с болью выдохнул. Как ужасно увидеть это и не смочь предотвратить. Её попытки спасения через видения обрели больше смысла. — Ковен сделал то, что Меган пыталась сделать с Коналлом — украли жизненную силу Ронана, его энергию, чтобы стать сильнее и одолеть Розу. — Гнев вспыхнул золотом в её глазах. — Но должны были знать, что его не хватит. Что убивать его нет смысла. Я пыталась… пыталась дать ему свою кровь, но рана закрывалась, потому что я быстро исцеляюсь, а он ушёл слишком далеко. Он просто…
Кийо накрыл ладонью её плотно сжатый кулак.
— Это не твоя вина.
— Разве? Моё существование — причина, по которой мой брат мёртв.
— Твой брат любил тебя. Иначе не оставался бы рядом с тобой.
Слезы наполнили её глаза.
— Это худшая часть. За часы до его смерти я во многом сомневалась. Любил ли брат меня, или то, что мои силы могли сделать? Неблагодарные мысли. И он погиб из-за того, кто я.
Кийо сдвинул брови, обдумывая это.
— Ты думала так не без причины. — Он погладил её кулак большим пальцем. — Откуда такие мысли?
Она утомлённо пожала плечами.
— Ронан уговаривал меня использовать таланты, чтобы нам было проще жить. Воровать. Управлять людьми. Мы всегда были в бегах, но жили хорошо. Он любил жизнь. Любил то, что могли дать ему мои дары. И он усиленно защищал меня. Так, что порой это душило. Например, он боялся, что, если потеряет меня, потеряет жизнь, которую любил. — На её лице отразилась вина. — Как я могла думать так о нём, ведь он умер из-за меня?
— Ниам, — Кийо придвинул голову ближе, — люди сложные. Ничего прямого. Мы не просто хорошие или плохие. И я спасу тебя от мучений. Твой брат не был идеальным. Его смерть не отменяет ничего между вами, и ты не в ответе за эти плохие мысли. Ты любила его. Он любил тебя. Вы оба это знали, и это важное.
 
Она опустила взгляд, мотая головой.
— Ты не понимаешь. Я в долгу перед ним. Или как это называется, когда не можешь защитить того, кого любишь больше всего, даже отомстить за него. Я слабая.
Он крепче сжал её кулак.
— Нет. — Она посмотрела в его глаза с удивлением, наверное, от пыла в его голосе. — Ниам, я знаю, как это. Больше, чем ты представляешь. — Кийо разглядывал её искажённое болью лицо, и знал, что не сможет защитить её, если она не отпустит вину за смерть брата. Страх подступал в нём от слов, которые ей нужно было услышать. Он собирался признаться в том, что никому не рассказывал. Но Коналл прав. Это важно и могло спасти всех. Ниам нужно спасти. И это его работа. Он выдохнул, злясь, что выдох вышел с дрожью. — Для меня была важна только мама. — Ниам напряглась, взгляд стал сосредоточенным. Он завладел её вниманием. — Её звали Кумэ Фудживара. У семьи Фудживара были деньги и статус. Мой японский дедушка был властным рисовым брокером в середине девятнадцатого века. Хоть Япония быстро менялась в связи с индустриализацией, семья моей матери сохраняла влияние в их классе общества. Кумэ было семнадцать в 1872, и дедушка надеялся на хорошую пару для неё, потому что она была очень красивой. — Она замолчал, вспоминая её.
— Это меня не удивляет, — ответила Ниам, глядя в его глаза. — Ты явно похож на неё.
От комплимента он сглотнул. У него были глаза и цвет кожи и волос от мамы, но остальное от отца.
— В тот год американский врач прибыл в Осаку, — продолжил он, стараясь скрывать эмоции. — Уильям Моррис. Он был вторым сыном богатого промышленника Восточного побережья, которому хватало денег быть врачом. Его восхищала Япония. Всё в Японии. Включая мою маму. Он влюбился в неё. Они полюбили друг друга, и она забеременела. Отец хотел жениться на ней. Так говорила мама. — Он вспомнил, как был в Штатах, и всё, что узнал там. — И я понимал, что она не врала. Уильям женился бы на ней, будь сильнее. Но не только отец моей матери отказал в браке, семья Моррис угрожала отказаться от Уильяма, если он не вернётся немедленно в Америку. Мама хотела сбежать, но Уильям оказался слаб и вернулся в свою семью. — Кийо не смог сдержать горечь в словах, и судорожно вздохнул, когда Ниам прижала ладонь к его груди, утешая. Прямо над сердцем.
В её глазах не было жалости. Только понимание. И сострадание.
Его сердце уже билось слишком быстро. Пот выступил на висках, но он заставил себя продолжить:
— Я рос в очень тесных отношениях с мамой. Мы были единственными друзьями друг друга. Мы вдвоём были против жестокого общества. Хотя её не отослали, Фудживара винили в позоре всей семьи. Мой дедушка был холодным и безразличным к нам. Я звал его Софу. Не мог называть менее формально. Как и бабушку, к которой обращался как Собо. Собо была хуже Софу. Она била меня и мать. Ниам сжала его футболку. Он опустил взгляд. Кийо не сможет продолжать, если будет смотреть в её глаза. — Однажды днём, — его голос охрип, — моя мама вернулась домой с поручения, и её избили. Я подумал, что Собо сорвалась из-за чего-то. Она ходила с тростью, могла легко побить ею маму. Мама не говорила со мной об этом и неделями грустила. Я не могу её утешить. — Он запнулся, пытался собраться с силами для следующей части. — Однажды утром я прошёл к ней и обнаружил её мёртвой в комнате. Она перерезала запястья.
— О, Кийо, — проскулила Ниам.
Он не мог смотреть на неё, потому что слышал слезы в голосе, и, если посмотрит и увидит слезы, потеряет покой.
— Собо тогда рассказала правду. Группа мужчин, которые знали о репутации моей матери, избили её и изнасиловали толпой.
— Боже.
Гнев всё ещё наполнял Кийо. Гнев, который не уйдёт, сколько бы времени ни прошло.