Новый гость из созвездия Лиры (ЛП)
Я сел за столик с нашими новыми сотрудниками — Клиффом Робертсом и Ханной Радквист. Последняя приступила к работе всего три недели назад, после академического отпуска в Каролинском Институте[15], чтобы работать в паре с Роном Меннингером. В рамках международного обмена Артур Бимиш на год отправился в Стокгольм. Торстейн, кстати, уволился из МПИ четыре года назад.
Я не очень хорошо знал Ханну, но не был в восторге от Клиффа — единственного афроамериканского психиатра, который, кажется, олицетворял собой непривлекательный эгоцентризм молодого поколения любой расы и этнического происхождения. Поговаривали к тому же, что он был бабником. С другой стороны, Клифф был талантливым доктором, который вёл несколько самых сложных пациентов в институте — Говарда — «человека-жабу из Милуоки» — и Рокки, который не может забыть ни малейшего проявления неуважения, пока перед ним не извинятся или он не отомстит обидчику.
Как и большинство психиатров, у Ханны имелся свой небольшой невроз, и когда я подсел к ней, она по известным только ей причинам покраснела. Пытаясь её успокоить, я спросил про её пациентку, «невидимую» Филлис. Болезнь Филлис проявляется периодически, достаточно редко — и это представляет трудности и для персонала и для других пациентов. Если кто-то встретит её и посмотрит в глаза или заденет за плечо, она думает, что обидчик просто смотрит на себя в зеркало или что-то в этом духе. Как часто бывает у страдающих бредовыми расстройствами[16], никто не может убедить Филлис, что она заблуждается. Я упомянул, что Филлис помахала флед в ответ, когда та вошла.
«Может ты убедишь свою подругу-обезьянку помочь нам разобраться с Филлис» — влез в разговор Клифф. Очевидно, он уже что-то знал о нашей инопланетной гостье.
«Я поговорю с ней, но думаю, пока ещё рано: мы не знаем, обладает ли флед тем же блестящим умением взаимодействовать с пациентами, какое было у прота. Кажется, у неё совсем другие интересы».
«Очень жаль. Надеялся, она поможет нам справится с чрезмерными нагрузками в госпитале».
Ещё одна причина, почему мне не нравился Клифф: казалось, он больше беспокоился о своём благополучии, чем о том, как помочь пациентам. Я заметил, что его зубы нуждаются в исправлении. Возможно, я попрошу флед помочь ему с этим, если она проявит интерес к стоматологии…
И тут над головой Ханны загорелась лампочка.
«Может, она знает, что флед её видит!» — воскликнула Ханна. Не смотря на безупречный английский, её акцент выдавал шведское происхождение. «Может, доктор Робертс прав: нам стоит попросить Филлис рассказать нашей новой пациентке о том, что её беспокоит!».
Я напомнил, что флед была гостьей с другой планеты, а не новым пациентом. Но Ханну это не смутило, а её энтузиазм был заразителен. Я испытал то же чувство, что и при разговоре с протом. Что может сделать флед для нас, для пациентов — для всего мира — из того, чего мы не можем даже представить?
В этот момент Лаура Чанг и Рон Меннингер пододвинули кресла и начали спорить, говоря одновременно. В конце концов Рон уступил своей настойчивой коллеге.
«Попросишь флед поговорить с Клэр?» — умоляла Чанг — «Иногда мне кажется, что она делает успехи, а потом мы возвращаемся к тому, с чего начинали».
«Да» — говорил Меннингер — «И Шарлотта без всякой причины внезапно впала в депрессию». Предугадывая мой вопрос, он добавил: «Нет, это не побочный эффект от лекарств. Но внезапно она перестаёт замечать что-либо, отключается от мира. Думаю, она просто одинока».
«И Джерри[17]» — перебила Чанг — «Проту удалось с ним поговорить. Может и у флед получится».
«Эй, в очередь!» — выкрикнул Робертс — «Пусть сначала поговорит с Рокки!»
«Тпрру!» — сказал я — «Помедленнее! Дайте мне сначала поговорить с ней. Возможно, флед вообще не захочет заниматься психически больными землянами. Она прибыла, чтобы изучать черепах и деревья, насколько я знаю».
Они на время отступили, но с нетерпением ожидали вердикта и ощутимой помощи от флед. И кто может их винить? Манхэттенский Психиатрический Институт принимает только самых тяжёлых пациентов, помочь которым не смогли в других психиатрических лечебницах. Многие лежали здесь годами. Я тоже всем сердцем надеялся, что флед сможет избавить их от страданий, принести чувство умиротворения и счастья в их измученный разум. Но всё это целиком зависело от её желания сотрудничать с нами и интересоваться проблемами пациентов.
ГЛАВА ВТОРАЯ
На выходных я заново прослушал все записи моих бесед с протом за 1990, 1995 и 1997 годы. Не с целью освежить воспоминания — я их и так не забуду — но с целью заново обдумать свои ошибки, допущенные в работе с первым капэксианцем. Ошибок было много. Прежде всего — нежелание принять сказанное протом. И всё же, сколько бы психиатров поступило иначе? Мы все сталкиваемся с пациентами, которые утверждают, что прибыли с других планет, из другого времени, даже из чертогов небесных или из самых глубин ада.
Для тех, кто не читал трилогии, приведу краткое содержание: прота перевели в МПИ из Госпиталя в Белвью с диагнозом «бредовая амнезия» (в итоге диагностировали и диссоциативное расстройство личности[18]). Благодаря Жизель Гриффин — журналисту-фрилансеру, посещавшему госпиталь, чтобы написать статью о психически больных — мы в конце концов смогли найти дом в маленьком городке штата Монтана, где были убиты жена и девятилетняя дочь прота. Это, конечно, могло свести с ума любого. На самом деле прота звали Роберт Портер, он имел земное происхождение и очень травматичное прошлое.
Но он сильно отличался от больных с множественным расстройством личности: не только тем, что знал определённые астрономические факты, неизвестные даже профессиональным астрономам (как мой зять Стив), но и способностью видеть световое излучение в ультрафиолетовом спектре. Я не верил, что прот может путешествовать со скоростью света и даже быстрее, пока он не продемонстрировал эту способность в прямом эфире национального телевиденья, но даже после этого у меня оставались подозрения, что это какой-то трюк, связанный с коллективными галлюцинациями.
С флед у нас не было времени выяснять, откуда и на чём она прилетела. Достаточно того, что она знала прота и продемонстрировала голограммы с Жизель и Робертом — это уже свидетельствовало о её внеземном происхождении. Я поинтересовался, любит ли она фрукты; может она и выглядела как обезьяна, но обезьяной не была. Кто знает, какими были её потребности и желания, и чем она собирается заниматься до возвращения на Ка-Пэкс. Мне потребуется пару встреч, чтобы составить о ней хотя бы слабое представление.
На всё это накладывался вопрос, как флед может повлиять на других пациентов в госпитале. Способна ли она сочувствовать их судьбам так же, как прот? Или проявит безразличие, как и к моим вопросам о Космосе? Или проявит враждебность (или они к ней[19])? Она кажется заметно грубее прота; оттолкнёт ли её склонность к прямоте (в этом она напоминает Фрэнки[20], которую забрали из МПИ на Ка-Пэкс) других пациентов и персонал института?
Надеюсь, что нет. Многие больные с нетерпением ждали нового гостя с Ка-Пэкс; они надеялись, что флед заберёт их с собой. Это относится и к Кассандре[21], — нашей давней подопечной, способной предсказывать будущее, — и к Джерри, инженеру-аутисту, работающему над спичечной копией самого МПИ, включающей новое крыло Виллерсов[22], названное в честь бывшего директора и его жены (и прозванное Клиффом Робертсом «Кричащим Хилтоном»[23]). Другие новые пациенты, включая членов «Могущественной Семёрки»[24], тоже с нетерпением ждали путешествия к звёздам. По большей части все ждали шанса попробовать начать жизнь заново на другой планете.
Двое из «семёрки», кстати, были успешно вылечены и выписаны, а ещё одна — «женское воплощение Христа» — переведена в «Большой Институт»[25] в Колумбии (иногда мы обмениваемся трудными пациентами в надежде, что другому врачебному составу удастся увидеть то, чего не замечали наши сотрудники; в любом случае перемена мест полезна для каждого из участников обмена). Остальные четверо всё ещё находятся в наших стенах. Помимо Говарда и Филлис были ещё хронический лжец Рик и Дэррил, который думал, что в него влюблена Мэг Райан[26]. Другими недавно поступившими были «доктор Клэр Смит», которая считает себя психиатром, а не пациентом, и Барни, которого было невозможно рассмешить. Мы рассчитывали, что флед поможет именно с этими пациентами, поскольку многолетние усилия психиатров не увенчались успехом.